В тисках

      Что может быть более безукоризненным и жестоким, чем горячая кровь, разлитая по ледяному, сверкающему на солнце кафелю?       Цзянь И, по юности вскормленный молоком китайских триад, точно знал ответ на этот вопрос и даже мог подобрать их сотни.       Безукоризненной и жестокой также может быть правда, сказанная в лицо.       Рождение и смерть.       День, когда тебя насильно вырывают из родного, семейного гнёздышка.       Змей.       Чёртов Змей, что валялся перед ним в чёрно-багровой грязи, но не чувствовал боли и, разинув рот, смеялся так, что кровь из его горла пару раз прилетела прямиком к лицу Цзяня, нависшего над ним и собиравшегося его прикончить.       Таков был указ отца, подкреплённый братской любовью к Тяню. Своего отца Цзянь ненавидел, а вот Хэ Тянь, если бы только мог знать о том, что И жив и здоров, определённо бы гордился своим старым, забытым во времени другом.       — Всё плюёшься собственным ядом?! — зарычал Цзянь. — Не хватило тебе Рыжика с Тянем... Не хватило. А я ведь тебе ещё со школы твердил их не трогать.       Золотые глаза Ли с красно-жёлтыми белками засверкали на солнце, которое, казалось, было так близко внутри мрачной штаб-квартиры небоскрёба. Они походили на рыбью чешую прямиком из сказки, но Цзянь более в сказки не верил и твёрдо знал, что всякая чешуя превосходно счищается ножом.       Через некоторое время Змей сделал над собой усилие, сопровождаемое сиплым вздохом. Подготавливая себя к выпуску очередной капли ядовитой кислоты.       — А ты всё никак не отпустишь старые раны! — закивал Ли. — По-моему, мы похожи.       — Врёшь! — заорал Цзянь и рискнул, убрав руку, что стискивала окровавленный ворот Ли. Свободной он схватил голову врага, приподнял её и что есть силы ударил её о пол. — Ты бесчувственный выродок, что всегда нам докучал, а как Тянь спохватился — сбежал, как последняя паршивая крыса. Нет у тебя никаких ран! Ты нихрена не чувствуешь.       — Но ты ведь тоже когда-то сбежал от своего ненаглядного СиСи, мой маленький крысёныш.       От потерянной крови и чёткого удара его голос стал скрипучим и как будто раздвоился. Он продолжал смотреть на Цзяня с интересом.       Их тиски были совершенно обоюдны.       Цзянь ожидал, что удары ослабят его бдительность, и он сможет наконец добраться до сокровенного небольшого чемодана с товаром, из-за которого и началась эта заварушка и было раскидано немало человеческих тел с обеих сторон.       Трофей находился прямо за головой Змея.       Шипя проклятия, они сцепились, как самые настоящие звери, став заложниками собственного положения: держа в тисках И, Ли не мог двигаться, зная, что в любой момент гангстер достанет свой нож, а может, и целый пистолет, и рассечёт его седовласую голову, в то время как сам Цзянь не отпускал Шэ просто потому, что этот головорез-энтузиаст мог провернуть всё что угодно.       Не сводя глаз со Змея, он придвинулся чуть вперёд, одной рукой пытаясь нащупать собственный карман, а другой сжать чужие запястья, но окрылённый этим ходом Змей ловко перехватил одну из его рук и прижал к полу, ногами пытаясь соорудить для И припятствие.       Он также наградил молодого человека своим фирменным безумным оскалом, но едва успел продвинуться вперёд, пытаясь нащупать что-либо впереди дрожащей рукой, как в ход пошёл добросовестно заточенный нож, впившийся ему в живот. На секунду всё вокруг приобрело красный оттенок, прямо как в старых играх-стрелялках, в которые играл каждый уважающий себя мальчишка.       Пырнув врага в живот, И одним отточенным движением вынул из его тела холодное оружие и, прерывисто вздохнув, окинул Змея кротким растерянным взором. После этого он немного расстегнул свою смятую, успевшую загрязниться рубашку, чтобы оторвать от неё кусок и насухо вытереть нож, прежде чем его спрятать.       Из раны мерным потоком хлынула бурая кровь, и Ли, рассматривая её и сдавленно хмыкая, замарал собственную руку и, в свою очередь, перевёл довольный взгляд на Цзяня, чья кожа наполнилась мурашками от привлекательной мрачности и пустоты этого жуткого человека.       — Спасибо, что заставил чувствовать себя живым.       Захлёбываясь, он продолжал посмеиваться, то и дело сплёвывая на пол собственную кровь, в то время как осторожный И, прихрамывая, медленно приближался к чемодану. Он смотрел то на Ли, то на товар, за которым их люди гонялись прилично долго, и не понимал, почему Змей, уже одной ногой ступивший за порог Ада, продолжает хихикать.       — Ты чего смеешься? — нахмурил бесцветные брови Цзянь, вцепившись в кровавый чемоданчик. — Заклинило?       Лицо Шэ приобрело выражение, нечто сродне нежности, если он вообще был на такое способен. Истекая кровью, он глядел на И исподлобья, будто пытаясь запечатлеть в голове каждый сантиметр его бледного грациозного тела, изредка дёргая головой из-за подступавшего к горлу кашля. Рана была довольно глубокой, но достаточной, чтобы продержаться и выжить, приняв необходимые меры.       Для Ли эта ноющая боль не значила ровно ничего.       Он лишь чувствовал её отголоски под гнилым и плотным чёрным нутром.       Оба его золотых глаза по отдельности будто говорили, что вся их переделка была напрасной.       — Кто бы мог подумать, что из вашей гнусной четвёрки самый добрый, ветренный и невинный малый однажды возьмётся за нож...       Слова о прошлом Цзяне, что донеслись из посиневших обкусанных губ Змея, были брошены на ветер и попали в уши И в совершенно искажённой и чуждой форме.       Молодой человек не хотел вспоминать собственное прошлое. СиСи. Былую наивность.       Отныне он ненавидел, когда люди указывали на его слабости.       — Молчи! — воскликнул вдруг он, уже пытаясь приподняться. — Не то я отрежу тебе ещё и твой раздвоенный язык.       — Ну-ну, деточка... — облизнулся Ли, борясь с головокружением. — Тебе не идёт быть грубым. Ты ведь не Рыжик, и даже не Тянь, правда?       Но в ответ не прозвучало ничего, кроме горделивой тишины. Уже нацелевшись выйти отсюда, Цзянь приподнял голову и посмотрел куда-то вглубь длинного коридора с серыми стенами, кое-где запачканными кровью и пробитыми пулями.       — Ты ведь всё такой же нежный и ветренный... Даже не проверил, что лежит в этом заветном чемодане... — не унимался Шэ, уже оперевшись о пол обеими руками. — У вас обязательно будет недостача. Уж я об этом позаботился.       Остановившись, И чуть обернулся в сторону побледневшего Змея, выражая скрытое под маской отвращения сомнение.       — О чём ты говоришь?       — Присядь на коленочки — расскажу! — через силу оскалился Ли, и хоть Цзянь презрительно фыркнул, уже в следующую секунду гангстер направил свой пистолет в его сторону и медленно присел на корточки, поравнявшись с собственным противником.       — Как же ты до безумия красив, — уже отходя от темы прошептал Змей, протягивая в сторону Цзяня окровавленную ладонь, что сначала прошлась по его щеке, а затем медленно опустилась к шее, оставив на лице тонкую алую дорожку.       Отчего-то И не стал её одёргивать, поддавшись сомнительным ласкам и терпеливо выжидая, пока Змей вдоволь наиграется и, между делом, выдаст ему нужную информацию.       — В своё время я повредил шею Мо ГуаньШаня, но твою, такую мягкую и нежную, даже ломать жаль...       Хоть Цзянь всё ещё держал наготове пистолет и в любой момент мог прострелить ему плечо, этот бесстрашный псих только уткнулся им в дуло, соприкоснувшись лбами с Цзянем, во взгляде которого уже начала читаться некоторая двойственность.       Пока Шэ сверил его узкие чёрные зрачки, гангстер бесстрастно глядел в пустоту, совсем не понимая, что происходит, и лишь лёгкие покусывания в области шеи заставляли его раз за разом возвращаться к реальности.       — В твоём чемоданчике, за которым вы все так долго охотились, — мурлыкал Ли, водя холодными губами по тёплой щеке, — не хватает одного-единственного пакетика.       Уже успевший припасть к его широкому плечу, И потёрся о него и, сделав «ход конём», резко приставил пистолет к виску Змея, продолжая говорить спокойным, звонким и крайне безмятежным голосом.       — И где же он? — нервозно заулыбался гангстер и откинул голову чуть назад, ощущая, что укусы, зализанные змеиным ядом, стали больнее.       Ли слабо поднял вверх указательный палец.       — Подожди... — сипло выдохнул он. — Ведь мы ещё не успели стать одним целым, так ведь?       Свободной рукой он попытался накрыть оружие и отвести чуть в сторону, но Цзянь был непоколебим и с удвоенной силой приставил дуло, уворачиваясь от Змея, которому хватило наглости попытаться прокусить его нижнюю губу.       Цзянь знал, что эти игры не завершатся чем-то хорошим, и следовало бы поторопиться, но ему безумно нравилось чувствовать, как это сильное смуглое тело, превосходившее его собственное, медленно холодеет и белеет, как бы насильно передавая всё тепло ему одному. Тело врага, а в прошлом обычного школьного задиры с букетом психических расстройств, которое медленно угасает, заливаясь алой кровью, так и не почувствовав нечто, хотя-бы отдалённо напоминавшее боль.       — Последний пакет с веществом, — наконец заговорил Змей, успев пустить сотни томных взоров в сторону И, —находится у меня в желудке. Рискнёшь ли ты прикончить меня, чтобы его достать?