Страшная сказка

Ты последнюю ставишь точку, Выткав сказку при лунном свете. Ты счастливо ее окончил - Чтоб не плакали ночью дети, Только кто-то свечу уронит И десяток страниц забелит: Есть такие, кто точно помнит, Как все было на самом деле... Я помню, как праздновали Новый Год у нас дома. Помню свой первый Новый год после гибели клана… И помню, как потом, после окончания академии, Наруто с Сакурой звали гулять с ними на площадь и смотреть на елку. Но я упрямо оставался дома, сидя у окна и с завистью, в которой боялся признаться сам себе, наблюдал за весельем на улицах. Только сейчас понимаю, как был глуп… Я не хотел ухватить ту маленькую частичку счастья, которая была мне доступна. А зря. Как бы я хотел, что бы сейчас кто-то робко постучался в дверь и окликнул: «Саске-кун, скоро начнется праздник… Может, пойдешь с нами?». А после пятиминутного молчания уже из-под окон донесся крик: «Теме, спускайся немедленно!». Сейчас бы я плюнул на все и побежал веселиться с ними – наблюдать за фейерверками и забрасывать прохожих снежками. Но я только сижу за столом и при свете одинокой свечи пишу дневник… Буквы расплываются перед глазами, от чего почерк скачет и становится неразборчивым. Я знаю, что слепну… Знаю, что скоро не увижу всех красок этого мира. И почему люди замечают то-то только тогда, когда начинают терять это? И перо возьмут чужие руки, Записать, себе присвоив право, Хронику чужой тоски и муки, Всыпать правды горькую отраву. Приоткрыты двери преисподней, Ангелы растоптаны конями, И сюжет известный новогодний Переписан серыми тенями. Мне надоело мстить. Я устал. Опустошен. Как когда-то я убил в себе все хорошее, во мне убили и жажду мести. При чем неосознанно… Просто сломали. Теперь осталось лишь серое холодное равнодушие, выжигающее душу не хуже ярости. Закрыв тетрадь, отодвигаю ее на край стола – хватит на сегодня. А в комнате витает запах хвои… Вопреки всем возмущениям Мадары, я притащил таки в наше временное укрытие елку. Правда, этот старый хрыч пропал еще три дня назад. Значит, никто не помешает хоть немного насладиться Новым Годом. Да, я не попаду на празднование на главную площадь какого-то городка, не буду веселиться в кругу друзей, но, по крайней мере, смогу с детским вожделением ждать «волшебного мига» и судорожно повторять желание… И это для меня уже счастье. До Нового Года пять минут. Можно открывать шампанское, правда? Прохожу к скудно накрытому столу – на нем только бутылка шампанского и блюдо с запеченной рыбой и каким-то салатом, к которым я так и не притронулся, - и беру ту самую бутылку. На удивление, получилось открыть аккуратно – и нет пробки на люстре, и половина содержимого не выплеснулась фонтаном. Наполняю бокал и опускаюсь в кресло. Когда же?.. Ты стоишь на каминной полке, Глядя в пол, как в пустой колодец; Отраженье в стекла осколке - Безобразно-смешной уродец. Ты в тени от зеленой ели, Ты - орудье людской потехи: Служишь ты для простейшей цели - Чтобы детям колоть орехи. Огонек свечи отражается на стекле бокала и будто проникает в его содержимое, окрашивая пузырьки шампанского в причудливый красноватый цвет. А часы тикают невыносимо медленно… Никогда время не заставляло меня так ненавидеть его плавное течение. Нервно тарабаню пальцам по подлокотнику, неотрывно наблюдая за движением секундной стрелки. И в этот миг мне кажется, что на стекле на миг показалось мое отражение… Красивое лицо безнадежно испорчено выражением усталости, глаза полуприкрыты, а губы просто не знают, что такое улыбка. Зачем я есть? Я больше не могу определить цели своего существования. Да, я даже не могу назвать это жизнью… Черт, я противен даже сам себе. Был когда-то ты мечтой девичьей, Был когда-то ты прекрасным принцем - Безобразным нынешним обличьем Ты обязан серым злобным крысам. Проклятый крысиной королевой, Обречен игрушкой стать навеки, Ты глядишь без боли и без гнева Сквозь полуразомкнутые веки. Я помню, сколько боли принес человеку, который искренне считал меня другом. Да что там, до сих пор считает! А еще помню, как наплевательски относился к чувствам Сакуры. Прочтите, ребята… Жаль, что вы так и не услышите этих слов. Четыре минуты. Почему-то мне кажется, что этой ночью все же произойдет чудо. Я ведь жду его. Искренне жду. А в памяти продолжают возникать призраки прошлого… Мама, отец, Итачи… Жаль, что вы не рядом. Я бы хотел вновь увидеть улыбку брата, получить от мамы ярко упакованную коробку с огромным бантом и услышать от отца скупое «С Новым Годом» - я то всегда знал, что он ждет праздник не меньше, чем я, просто не показывает это. И мне уже не больно от этих воспоминаний. Пустота заполнила все. Поздно ночью заслышав шорох, Замирают в испуге люди, И зловещих предчувствий ворох Преподносит тебе на блюде, Как служанка дурная, память, Что сидит в закоулках мозга, Чтоб вспомнить тебя заставить, Как все будет - а будет просто… Две минуты. И я чувствую приближение источника сильнейшей чакры… Это может быть только один человек. Но он далеко. Я успею поймать свою минуту радости до того, как он появится. Мадара… Именно он и сломал меня. Переломил на столько, что я потерял себя. Я не боюсь его, нет. Ненавижу. Презираю. Меня передергивает от мысли о нем. Чертов игрок… Привык использовать людей в своих целях, не заботясь о их чувствах при этом. А я поддался, просто не захотел бороться с его влиянием. Послушно подался за тем, кто разрушит все… Но это не важно. Стрелка приближается к отметке «12». И я мысленно начинаю обратный отчет от десяти… Оттого-то бьют на башне полночь В Новый Год куранты так зловеще: Некого тебе позвать на помощь - Ведь игрушки это просто вещи! Ты не жди спасительного чуда - Пусть в груди от горя станет тесно: Помощи не будет ниоткуда - Ночью умерла твоя принцесса… Как бы я хотел услышать бой курантов. Но, увы, не выйдет… Закрыв глаза, осушил бокал. Шампанское я никогда не любил, но в этот Новый Год просто не хотел менять его ни на что другое. А в голове крутилась лишь одна мысль: «Ками-сама, спаси их всех…» Сказка, на которую я так надеялся, была бесконечно испорчена. Он был совсем близко. И я уже знал, как он раздраженно фыркнет, увидев в скромной гостиной елку, и как будет насмехаться над «праздничным столом». И за это я ненавидел его еще больше. Пожалуй, это единственное чувство, которое осталось во мне. Дверь распахнулась, и морозный воздух ворвался в дом. Я поежился, нехотя взглянув на Мадару. Без маски, с ехидной улыбкой на губах и привычно высокомерным взглядом… - С Новым Годом… - равнодушно протягиваю я, наблюдая, как он стряхивает с плаща снежинки, повесив его на вешалку у двери. - А? – он оглядывается на часы и, пару секунд всматриваясь в стрелки, громко смеется. – Только не говори, что ты праздновал! – взгляд Мадары падает на столик, после чего он тяжело вздыхает. – Как ребенок… - Именно. – Легко подтверждаю я, поднимаясь с кресла. – Мадара… - на миг я замолкаю, обдумывая то, что хочу сейчас донести до него. – Мне надоело. - Что надоело? – особого интереса в его голосе нет. - Я хочу закончить это… Навсегда. Я больше не буду мстить. Хватит… Я хочу уйти на покой. И в этот миг я ощущаю себя обычным подростком. Будто гора упала с плеч… Нет никаких проблем, нет долг, нет жажды силы. - Ты уверен? – никогда его голос еще не звучал на столько холодно. Он знает, что я не шучу, и не намерен отговаривать. Он просто уточняет… И, возможно, лишь немного жалеет о потере такой сильной куклы. - Да… - впервые за многие годы мои губы трогает улыбка. А потом… Мимолетная боль и пустота. И я проваливаюсь в бездну, из которой уже не выбраться. Это конец всему… Ты изгрызен и переломан, Перемешан в кровавом меле… Крысы помнят, о Мастер Гофман, Как все было на самом деле… Правильно говорят – мечты сбываются. Я избавился от этой ноши, которую так долго тащил за собой. И умер с улыбкой на губах и мыслью о людях, которые все таки смогли стать родными для меня… Что ж… Мама, папа, Итачи… Мы скоро встретимся.