сдаюсь тебе

      Га Он до сих пор чувствовал хватку на пиджаке, когда Ё Хан грубо выкинул его из-за стола. Это было так неожиданно, что младший не смог сдержать эмоции, так ярко отразившиеся на его лице. Неверие в перемешку с обидой отчётливо читались в его оленьих глазах. Он всего лишь хотел защитить Ё Хана от неуместных комментариев этих мерзких людей.       Подставив ладони под кран, Га Он прижал их к лицу, чувствуя, как его щёки горели. Выдыхая, он равнодушно взглянул на себя в зеркало, злясь, что выглядел так жалко.       Замёрзшими от холодной воды пальцами поправив бабочку на шее, Га Он попытался замедлить участившиеся дыхание. Его не волновали смешки присутствующих. Всё, что для него имело значение — что Ё Хан веселился вместе с ними, а ещё — что это был лишь хорошо построенный фасад.       Проведя немало времени вместе, не сводя с Ё Хана глаз, Га Он всё чаще стал замечать настоящие эмоции, проскальзывающие так быстро, что никто бы ничего не понял. Ещё во время их первого суда в прямом эфире Га Ону удалось уловить перемену во взгляде старшего, которая столь быстро ускользнула, что показалось — она была случайна.       Ё Хан не был монстром, о котором ходили слухи.       Даже, когда Га Он опозорено стоял в стороне, слыша оживлённую речь Ё Хана, видя его расслабленные движения руки, державшей бокал шампанского — это были показные действия.       Га Он смотрел глубже. И видел в этот момент человека, который натянуто улыбался, пытаясь отвлечь собравшихся отбросов от него, от Ким Га Она. Ё Хан всего лишь умело перевёл тему, обратив на себя всё внимание, явно не испытывая от этого удовольствие.       В глазах старшего читался негласный призыв успокоиться и молчать до самого конца. Только Га Он едва ли мог справиться с презрением на своём лице. Он был полной противоположностью Кан Ё Хану — не умеющий контролировать эмоции и такой глупо прямолинейный.       В голове Га Она крутилось так много вопросов от: «Почему я, мы должны молчать?» к «Мы же судьи, кем они себя возомнили?». Его врождённая наивность не давала предположить, что мир устроен совершенно иначе.       «Справедливости нет, есть только игра. Несправедливая игра», — слова Ё Хана, о которых Га Он не мог забыть.       Га Он не имел понятия, как долго провёл в уборной. Сама мысль о возвращении вновь сбивала дыхание. Он не был трусом, но снова очутиться среди тошнотворных людей — это казалось для него пыткой.       — Ты долго. Ты в порядке? — Послышался немного хриплый голос Ё Хана. Он старался говорить негромко, как будто зная, что сможет спугнуть своего оленёнка.       — Я… Я уже выхожу, — торопливо выдохнул Га Он, старательно изображая безразличный вид, в то время, как сердце снова бешено выпрыгивало из груди, а кончики пальцев неприятно похолодели. Он не думал, что Ё Хан придёт за ним.       Зачем?       Собираясь быстро обойти Ё Хана, Га Он почувствовал его руку на своём запястье. Неожиданное тепло сильно контрастировало на холодной коже, заставив замереть. Он, даже не понял, как Ё Хан удобно дотянулся до двери, защёлкнув замок.       — Посмотри на меня, — это не был приказ, поэтому Га Он не упирался, послушно взглянув в его бездонные глаза.       Спокойно приподняв его лицо за подбородок, Ё Хан мягко упёрся большим пальцем в кожу, точно смотря в душу.       — Оленёнок, это было так безрассудно вступать в неравный бой с ними, — слегка улыбаясь, Ё Хан также осторожно отпустил его подбородок, не заметив лёгкого разочарования младшего за тихим выдохом.       Га Он почувствовал странную пустоту, потеряв тактильный контакт с Ё Ханом, и вместо попытки вставить своё слово насчёт тех самых людей, он молча закусил щеку. Это было новое ощущение, с которым ему не получалось бороться. Ему хотелось стать ближе к Ё Хану.       — Не делай так больше, хорошо? Если тебе неудобно, лучше посмотри на меня, в конце концов, сожми мою руку под столом, но не пытайся играть в одиночку, — покровительственно говорил Ё Хан, потянувшись к младшему также, как и в своём кабинете, чтобы аккуратно поправить и без того идеально выглаженную рубашку, слегка примятую после его хватки.       — Почему? — Едва слышно выдавил Га Он, в этот момент выглядя таким маленьким.       — Мм? — Немного наклонив голову, Ё Хан переместил руку на грудь младшего.       — Почему ты остановил меня? Это повлияло бы на твою репутацию? — Прямо спросил Га Он, неожиданно ощутив горечь во рту, будто, если услышит положительный ответ — это заденет его. Он не должен был принимать всё происходящее так близко к сердцу, но, находясь рядом с Кан Ё Ханом — это было невозможно. Наверное, поэтому задержка дыхания была ему неподвластна.       — Ты мог навредить себе. Ким Га Он, ты бы пострадать, — слабые попытки прочитать эмоции на лице Ё Хана в тот же момент провалились.       Га Он едва мог контролировать дыхание. Слова были настолько искренними, что это казалось невероятным. Даже, если Га Он всегда ставил под сомнения негативные выводы о Кан Ё Хане, услышанные извне — он всё равно не мог окончательно ухватиться за мнение, что он исключительный свет. Нет, этот человек источал тьму, но только не рядом с ним.       И сейчас, понимая, что Ё Хан был серьёзен в своём ответе, Га Он терялся в чувствах. Будто слепой щенок, ему хотелось прижаться к нему, даже, если все вокруг уверяли, что он опасен. Ким Га Она непреодолимо тянуло к нему.       — Что с лицом? Ты не веришь, что я волновался о тебе, как и ты обо мне? — По-доброму усмехнулся Ё Хан, нарушая слишком напряжённую тишину, без сомнения наслаждаясь растерянным взглядом оленёнка.       Это был прямой намёк на то, что Ё Хан заметил отчаянный выпад Га Она перед влиятельными людьми. Ради него. Так что, если старшему пришлось выставить его из-за стола — это не значило, что он злился.       «Я волновался о тебе, как и ты обо мне».       Они оба волновались друг за друга.       — Га Он, ты мне не безразличен. К тому же это я тебя сюда привёз, и я в ответе за тебя, — Ё Хан расслабленно развёл руки в стороны, сдаваясь в своём личном признании перед этим мальчиком, который всё также неуверенно смотрел в его глаза.       — Это, потому что у меня его лицо? — С трудом выговорил Га Он, первым разорвав зрительный контакт. Он хотел удержать в себе раскрытый секрет Кан Ё Хана, но не смог.       — Ты уже знаешь, — не спрашивая, спокойно произнёс Ё Хан, лишь мельком грустно улыбнувшись прежде, чем надеть бесстрастную маску.       Вновь взяв лицо младшего, крепко удерживая за подбородок, когда тот попытался отстраниться, Ё Хан пытливо всмотрелся в оленьи глаза, всё же выдавая себя лёгким выдохом.       — Вы действительно похожи, — хрипло произнёс Ё Хан, блуждая взглядом от глаз к округлым щекам без резко выделяющихся взрослых черт, останавливаясь на пухлых приоткрытых губах, — но для меня, ты никогда не был им.       Прикасаясь костяшками пальцев к бледной щеке Га Она, Ё Хан осторожно провёл ими под правым глазом.       — Такой оленёнок, — казалось, что Ё Хан произнёс это для себя так тихо, что Га Он едва услышал, оставив ладонь на его щеке.       Прикосновения к лицу были настолько эмоциональными, что Га Он не осознал, как сам потянулся ближе, и, сократив расстояние между ними, так доверчиво прижался к губам Ё Хана.       Сжав пиджак на груди Ё Хана до побелевших костяшек, Га Он так и замер, всё ещё чувствуя давление на губах, но теперь исходившее не от него. Будто находясь в режиме замедленной съёмке, он взглянул в приоткрытые глаза напротив, зная, что не сможет отвести их, понимая, что утонет. Кан Ё Хан казался бездной, и Га Он падал в неё.       — Я не… — пытаясь сбежать, Га Он невольно взглянул на закрытую дверь. Он чувствовал, что его выходка ничем хорошим не закончится, но ноги предательски подвели его.       — Тшш, — прижимая к стене, поймав его в ловушку из рук по обеим сторонам от тела, Ё Хан забрал инициативу. И Га Он не сопротивлялся, даже сомневаясь в том, что они делали — ему было всё равно. Всё равно, пока Ё Хан обращался с ним так нежно, не отпуская от своего тела, тепло вторгаясь в его податливый рот, ненасытно сплетая языки, словно оба так долго хотели этого.       Сжимая волосы на затылке младшего, Ё Хан напористо целовал его. Подхватив под бёдра, он усадил Га Она на тумбу, и, отрываясь лишь для жадного вздоха, смазано сдвинулся ртом к челюсти, тяжело дыша, перебирая пальцами растрепавшиеся волосы.       Это было похоже на безумие, без слов слушать дыхание друг друга, всё ещё так нуждающиеся держась за тела. Глядя на припухшие губы Га Она, Ё Хан не мог не почувствовать удовлетворение. И этот развратный вид не мог пройти мимо, когда он расстегнул несколько пуговиц на его рубашке.       — Что ты… делаешь? Судья Кан… Ё Хан, — заикался Га Он, совершенно не применяя должную силу, чтобы препятствовать, вспоминая, как заботливо Ё Хан снимал с него рубашку, когда ему требовалась перевязка.       Не отвечая, Ё Хан лишь неуклонно прижался губами к его оголённой шее, зажимая ими небольшой участок молочной кожи. Проронив тихий стон, Га Он полностью опёрся на грудь старшего, прислушиваясь к незнакомым ощущениям в теле, пока Ё Хан влажно ласкал его шею.       — Назови меня ещё так, оленёнок, — отпустив немного покрасневшую кожу, тихо попросил Ё Хан. Это было внезапно, чтобы Га Он смог построить логическую цепочку, чтобы его голос не показался слишком сломленным.       — Ё Хан? — Прошептал Га Он, охнув от неожиданности, когда Ё Хан с ощутимым давлением прижал губы к месту, которое будет некоторое время напоминать о них.       Заботливо застегнув рубашку, поправив примявшуюся бабочку, Ё Хан собранно осмотрел своего младшего судью.       — И всё же, мне было приятно, когда ты вступился за меня, — улыбнулся он и помог Га Ону слезть с тумбы, придерживая руку на его талии, ловя лёгкий румянец на щеках.       Выйдя из уборной, Ё Хан первым заметил любопытный взгляд Сон Ы. Женщина, будто намеренно поджидала Га Она. Правда, глядя на её нескрытое удивление, она не думала застать их двоих вместе. Прожигающий взгляд зацепился за Га Она.       — Вы что-то хотели? — Насмешливо уточнил Ё Хан, заметив на её лице явное понимание ситуации, — мы немного торопимся домой.       — О, я понимаю. И я не собиралась тревожить вас, — Сон А едва наклонила голову, до боли сжав челюсти, ещё долго глядя вслед уходящей паре. Особенно не сводя взгляд с крепкой руки Ё Хана на талии Га Она.       Едва удерживаясь на заплетающихся ногах, Га Он готов был провалиться сквозь землю со стыда. И, сев в машину, он с трудом смог держать руль, особенно, чувствуя на себе довольный взгляд Ё Хана.       Испытывая жар во всём теле, Га Он, как назло, не мог отделаться от недавних пережитых ощущений, вспоминая горячий язык во рту и крепкие руки на бёдрах. И мысль, что они ехали вместе домой — определённо слишком возбуждала.       — Будь осторожен, оленёнок, — прикрыв глаза, широко улыбнулся Ё Хан.       И понять, что он имел ввиду не дорогу, а то, что будет с ними по приезду — было совсем несложно. Га Он слишком хорошо знал эту интонацию. Ведь оленёнок добровольно забрался в ловушку.