Магический возраст

Ему пятьдесят пять. Тем вечером Кристина ночевала у него, в их спальне. Ей снится, что она осталась совсем одна, что рядом нет никого. Что мама, папа, чета Валериус, Эрик - вся семья покинула её, всех она потеряла. - Нет, пожалуйста, не уходите! Не оставляйте меня, прошу... - она плачет во сне и до белых костяшек сжимает рубашку Эрика в своих пальцах. Она видит своего мужа, без седины и морщин, на вид ему где-то тридцать пять. Она видит свою семью, кличет их всех, чуть ли не надрывая голос, но никто не откликается, словно её здесь и нет, словно их здесь нет. Эрик наяву пытается её разбудить, тормоша за плечо, но не получается. Он слышит, как она кричит "мама", "папа", "матушка" - и ничего не удаётся. Во сне Кристина не оставляет попыток докричаться до своей семьи, но ощущение такое, будто уже сорван голос. Она несколько раз кричит имя мужа, почти уверенная, что он всегда её услышит, но нет. Он тоже исчезает в ореоле света. - Эрик! - прозвучало одновременно и во сне и наяву - муж ущипнул её за плечо, отчего ей удалось вынырнуть из сна. Девушка поднимает голову, разжав его рубашку, смотрит на седину мужа, после чего, поняв, что это не сон, и что Эрик может неправильно растолковать этот взгляд и поведение, расплакалась, обняв его за шею. Ещё не потеряла... Эрик обнял её в ответ и облегчённо выдохнул - он отчего-то боялся, что Кристина может вовсе не проснуться. - Мне снилось... - Я знаю, всё в порядке. Ты никогда не будешь одинока. Даже если нас не станет, у тебя есть подруги и Карлотта. Ты не одна. Не одна, мой Ангел. Девушка плачет в его руках, и, чтобы её успокоить, Эрик медленно запел колыбельную - самую нежную, какую только знал.

***

Ему шестьдесят. Сегодня дебют Кристины. Эрик с трудом поднялся в свою пятую ложу, и ожидает начала выступления, удобно устроившись в кресле, обитым красным бархатом. девять, одиннадцать, пятнадцать... Кристина молится, чтобы всё прошло правильно, чтобы у неё получилось, но, стоит ей ступить на сцену, и девушка больше не чувствует себя. Она словно стала лёгкой, как пёрышко, и её голос звучит на весь зал. восемнадцать, девятнадцать, двадцать пять... Когда же выступление оканчивается, то со всех сторон ей рукоплещут стоя. Девушка плачет и ощущает себя вымотанной, но определённо счастливой. Свой дебют она посвятила маме, о чём Эрик знает, они оба надеются, что сейчас Фрея Дае видит это и несказанно гордится своей дочерью. двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять... - Мадам и месье! - выкрикнула Кристина, после поклона. - Я хотела бы представить вам того, благодаря кому я стою сейчас на сцене, в качестве певицы, в главной роли, а не хористки, какой была. тридцать два, тридцать пять, тридцать восемь... Зал и все, кто находится за кулисами, удивлён, но слушает внимательно. тридцать девять, сорок два, сорок три... Эрик ещё на финальной партии покинул ложу, чтобы в нужное время оказаться рядом с Кристиной. сорок пять, сорок семь, сорок восемь... Девушка улыбается ему и берёт за руки. - Как я и обещала, - шепчет ему она и снова обращается к зрителям. - Это - мой учитель вокала, лучший в своём деле, но недооценённый, именно его вера в меня помогла нам обоим быть в этот час на сцене. сорок девять, пятьдесят, пятьдесят два... В какой-то момент всё вокруг темнеет, расплываясь перед глазами, а хватка Эрика на её ладонях почему-то ослабевает. Кристина бледнеет. Лучший день оказался стёрт, ведь худшее, что могло произойти - это снова испытать потерю. И вот Эрик умер у неё на руках, увидев перед этим лишь её улыбку. пятьдесят три, пятьдесят пять, шестьдесят... Кристина проснулась