The End

Wake up, wake up, wake up I'll be the answer to the question I can't answer, it's a question You can't spit it out, Can we find we find, we find a way out, a way out.

Сознание возвращалось к ней урывками, смазанными ощущениями; сначала мягким шумом в голове, переросшим в долгий глубокий гул, следом раскатывающейся желчной горечью на языке, лёгкой щекоткой в носу, — хорошо знакомое чувство, когда вот-вот собираешься чихнуть. Макс открыла глаза, воздух вокруг пульсировал алыми вспышками-росчерками, в которых отчётливо узнавалась атмосфера Изнанки. В такт с ними разливалась и боль по всему телу, горячечная, зудящая, словно она упала с большой высоты и переломала все кости. Чесались глаза. Макс попыталась подняться одним слитным движением, мощным рывком, но голова закружилась сильнее. Яркими вспышками замелькали воспоминания из последних: очередной маленький храбрый план по спасению мира, испуганное лицо Лукаса, липкое ледяное прикосновение Векны и вязкая пустота сразу после. Вторая попытка встать — медленное текучее движение, увенчалась успехом. Макс огляделась, с трудом опознав в обгоревших развалинах особняк Криллов. И ни души рядом, только обугленные комья бывших щупалец-лиан, оплетавших дом изнутри и снаружи плотным коконом. Следующим, что она услышала, был нарастающий рёв мотора. Такой безумно знакомый, что на одно короткое мгновение Макс почти поддалась панике, слишком много времени когда-то провела в этой тачке, и теперь могла узнать её где угодно. — Залезай. Билли выглядел в точности таким, каким она его запомнила в тот день, каким видела в своих многочисленных кошмарах: бледное блестящее от пота лицо, шальной яркий взгляд из-под влажных ресниц, пульсирующая венка на лбу. Слишком реальный, чтобы быть настоящим. — Тупить будешь потом, рыжая. — Ты не настоящий, — Макс попятилась, — не настоящий. — О, как сильно тебе хочется, чтобы это действительно было так. — Он потянулся к задним сиденьям, доставая оттуда дробовик. — Пригнись, засранка. Сейчас же. Макс, чувствуя угрозу в его голосе, моментально пригнулась и на всякий случай отпрыгнула чуть в сторону, уходя с линии огня. Послышался выстрел, и её окатило фонтаном вонючих брызг, пачкающих одежду. Немного попало на щёку и волосы. — А теперь в машину, живо. Она отряхнулась, насколько это представлялось возможным, оглянулась, рассматривая подстреленную тварь — развороченная грудина и чёрная блестящая жижа вместо крови. Ещё одна стремительно приближалась к ней. — Я думала, Изнанка поджарилась вместе с Векной. Макс запрыгнула на переднее сиденье “Камаро”, здраво рассудив, что зыбкая относительная безопасность рядом с Билли намного лучше безоружного противостояния демоническим тварям. Она всегда любила чудовищ, и когда-то давно думала, что один конкретный домашний монстр ею изучен и приручён, и пусть это было не совсем верно, но его общество сейчас могло её спасти, а большего пока и не требовалось. Машина привычно заурчала, стартуя с бешеной скоростью. — Изнанка? Так вот как это место называют твои друзья-задроты, — Билли улыбнулся сладко-опасно, вытащил из кармана мятую пачку “Marlboro” и подкурил сразу две сигареты, одну из которых протянул ей. — А ты как называешь? — Макс коротко затянулась, внимательно наблюдая за выражением его лица. Свою первую сигарету она выкурила тоже с Билли ещё в Сан-Диего. — Чистилище. Изнанка быстро адаптировалась под разрушения, выплёскивалась в реальность, восстанавливая границы, щерилась армией кошмаров, как уже изученных, так и незнакомых. Они тянулись вдоль обочин, расплывались на большой скорости в грязные бурые пятна. Зубастые, с присосками, щупальцами, ложноножками, — отвратительные в своём многообразии порождения извращённого больного мира. Макс никогда не была по эту сторону, не находясь ежесекундно в опасности, не сражаясь отчаянно за собственную жизнь, и мысль о том, что всё это большая ловушка, которую она сама любезно захлопнула вместе с дверцей машины Билли Харгроува, не давала покоя. — Раздевайся, ты пахнешь. Он лёгким движением стряхнул с плеч джинсовку, оставаясь в хлопковой белой майке. В такой же, пропитанной потом и кровью насквозь, он умирал. Эта была абсолютно чистой. — Что, прости? Ты охренел?! — завизжала Макс. Её футболка, конечно, была покрыта уже подсыхающей блестящей, как бензиновые разводы коркой и малоприятно липла к коже, но предложение Билли не укладывалось в голове. — Дура, ты пахнешь как живая, поэтому они нас преследуют, — он тряхнул головой, будто делая великое одолжение, и швырнул свою куртку ей на колени. — Накинь пока, а свои шмотки выбрасывай. Это должно ненадолго сбить их с толку. — А ты? — Макс не верилось, что они всерьёз вели этот абсурдный разговор, и выполнять распоряжения мудацкого сводного братца она не спешила. — Я не их потенциальный обед. Я давно мёртвый, Макс. Джинсовка была тёплой, нагретой чужим телом и пахла привычным живым Билли, его горьковатым одеколоном, табаком и лаком для волос. Было ещё что-то. Инородное, сырое и вяжущее, землистое, мягко вплетающееся в общий букет. — Но ты не мёртвый, — Макс наблюдала в зеркало заднего вида, с каким ожесточением ближайшая из тварей накинулась на её футболку, разрывая в мелкие клочья. Джинсовая куртка, застёгнутая на три пуговицы, слишком большая для неё, немного сползала с одного плеча, обнажая острую ключицу и тонкую лямку белья. — Я могу к тебе прикоснуться. — Уверена? Билли бросил на неё насмешливый взгляд, растягивая губы в ленивой ухмылке. До мурашек знакомой и, в то же время, какой-то иной. Этот разговор был одним из самых длинных и нормальных, что случались между ними, и напомнил Макс те редкие моменты в самом начале, когда они ладили. Сейчас она уже ни в чём не была уверена. — Куда мы едем? — вопрос был намного актуальнее всех прочих, его стоило задать в числе первых, но Макс всё ещё находилась в прострации, пытаясь сжиться с новой картиной реальности. — Нужно найти достаточно истончившееся место, где ты сможешь пройти. — Портал? Была парочка в трейлерном парке и на озере Влюблённых. — Если ты про один из тех, что расхерачил особняк, от развалин которого мы едем, у меня для тебя плохие новости. Эти порталы больше не работают, рыжая. Макс помнила, как умирала, как её кости ломались с ужасающим хрустом, и это должно было стать победой для Векны, открыть последний портал для осуществления его безумного плана. Но также она больше не чувствовала его присутствия в своей голове, внутри только тянуло что-то незнакомое, похожее на нить или струну. — Ты уверен? — Это было бы слишком просто, нет? — усмехнулся Билли. — И как... — Макс задумалась, формулируя вопрос, — где нам искать это место? — Если повезёт, я смогу избавиться от тебя в пределах Хоукинса. Но нам никогда не везло, Макс, — прозвучало отчаянно и с некоторым сожалением, как будто Билли, этот бездушный ублюдок, мог о чём-то жалеть. — Почему ты мне помогаешь? После смерти братские чувства проснулись? — Я никогда не был тебе братом. — Ну да, старая песня. Я не понимаю, Билли. — Ты даже не пытаешься. Макс отвлеклась на тонкий едва различимый звук девичьего голоса, он шёл откуда-то изнутри, вибрациями отражался от той самой натянутой до предела струны. В глазах, казалось, на одно короткое мгновение потемнело, а потом взорвалось сотнями фейерверков. Звуки из реального мира долетали как будто из-под воды, кожу на лице опалило горячим дыханием, и она, щурясь, открыла глаза. — Эй, ты в порядке? Билли нависал над ней, легко похлопывая пальцами по щеке, такой напряжённый и испуганный. А ещё Макс никогда не видела его красивое лицо так близко. Слишком близко. Вот же чёрт. — Да, — она отстранилась, сильнее вжимаясь в пассажирское кресло, — да, я в норме. Билли молча потянулся следом за ней. Макс не знала, что он задумал, но ей не нравилась идея о том, как сильно он влезал в её личное пространство. Она замерла, как маленький зверёк перед фатальным прыжком, готовая уже ему врезать, а Билли, расплываясь в своей фирменной ухмылке, зашарил по карманам своей куртки на ней, извлекая на свет всё ту же мятую пачку и зажигалку с наклейкой в виде горящего черепа. В её крохотной спальне под подушкой лежала такая же, найденная в вещах Билли сразу после похорон. Нет. Та же самая. Он откинулся обратно на своё кресло, закуривая, выпустил струю дыма в потолок “Камаро”. Макс только теперь заметила, что они припаркованы у кинотеатра со старой потёртой афишей “Терминатора”. Его показывали два года назад, когда их так называемая семья только переехала в эту дыру в Индиане. Тогда всё было намного проще. Тогда всё казалось в тысячи раз сложнее. — Я слышала Джейн, — выныривая из своих мыслей, сказала Макс. — Джейн Хоппер? Твоя подружка-экстрасенс или кто она там, которая залезла ко мне в голову? — Билли ощутимо напрягся. Это было отдельной темой для разговора, которого между ними в силу обстоятельств так и не случилось. Джейн видела некоторые из воспоминаний Билли и говорила о них с Макс, и пусть он не мог знать об этом, но догадывался. Билли был мудаком, а не идиотом. Он знал, что она знала. И в любой момент это могло бы стать катализатором его ярости. — Она звала меня, — Макс понимала, насколько жалкой была эта попытка перевести разговор, и не думала, что Билли поддастся, — её голос был где-то очень далеко, но она звала меня. — Где она была? — Что? — Не тупи, рыжая, откуда она тебя звала? — Билли прищурился. — Эта хрень должна работать в обе стороны. — Я не... я не знаю, Билли, — Макс нахмурилась. — Чем это нам поможет? — Просто сосредоточься и скажи, куда мне ехать, — Билли уже снова заводил машину, хмурый и собранный, покрышки противно заскрипели от слишком резкого старта. — Она сможет тебя вытащить. Макс хотела спросить, почему он так уверен в том, что у них получится, и чем он занимался здесь всё это время, как ему удалось найти и починить “Камаро” по эту сторону, и как далеко за пределами Хоукинса ему удалось исследовать Изнанку, — эти и с десяток других вопросов, но знала, что Билли не ответил бы ни на один из них. Она закрыла глаза, мысленно нащупывая тонкую ниточку ментальной связи, и двинулась вдоль неё в тёмную густую тишину, едва ощутимо касаясь самыми кончиками пальцев. Позвала Джейн на пробу раз, другой, и скорее почувствовала, чем услышала мягкий отклик. Отдавать Билли указания оказалось намного легче, чем Макс когда-либо могла себе представить. Возможно, потому что в этот самый момент они были заодно, возможно, потому что Билли подчинялся ей беспрекословно. Иногда в хорошие дни ещё до всего этого потустороннего дерьма она представляла, как сбегает из Хоукинса. Представляла, что по обыкновению отправленный следом за ней Билли, находит её в пути, но не возвращает в этот опостылевший дом, а увозит обратно в Сан-Диего или ЛА. Макс отдавала себе отчёт в том, что это просто глупая детская фантазия. Она не возвращалась к ней с позапрошлого Рождества, но неожиданно вспомнила об этом, осознавая, насколько близко была к ней сейчас. Интересно, на что похож изнаночный Голливуд. Там есть “Аллея Славы”? Макс распахнула широко глаза и снова зажмурилась от дымчатой красной пелены Изнанки. Билли немногим медленнее обычного въезжал на территорию парковки городской больницы Хоукинса. Он вышел из машины первым, потягиваясь всем телом до хруста в позвонках. Макс последовала за ним. — Что дальше? — Зови подружку. Струна, уплотнившаяся, окрепшая, без труда появилась перед мысленным взором. Макс натянула её до рези в пальцах, и та дёрнулась с тонким звоном. — Макс, — Джейн выглядела очень взволнованной, — ох, Макс, ты в порядке? — Скорее да, чем нет, — ответила Макс, заключая подругу в крепкие объятия. — Сможешь вытащить меня с Изнанки? — Конечно. Сейчас. — Подожди, мне надо попрощаться, — Макс легко отстранилась, — я скоро вернусь. Билли курил, облокотившись на дверцу машины. — Я ухожу, — бросила Макс, разглядывая его лицо в ожидании, что вот сейчас он рассмеётся и скажет, что всё это было грандиозным розыгрышем, и ей от него никуда не деться. Возможно, она это заслужила. Возможно, она этого даже хотела. — Вали. Билли просто пожал плечами, как будто они прощались до утра, когда ему снова пришлось бы везти её до школы. — Я... Макс стушевалась, сокращая расстояние между ними. Хотелось Билли обнять, но не уверенная, что ей позволена такого рода близость, она неловко сжала его пальцы своими. — Я буду скучать по тебе. Он сгрёб её в охапку одной ладонью, с силой вдавливая в своё тело, прижался губами, мягко целуя в макушку. — Я тоже, рыжая, я тоже.

Take a run home, I don't like where you're going.