You wanna be my slave, I wanna be your master

— Давай, Мидория! - закричал Каминари, узнав излюбленную песню. — Урарака, останови его... - Иида сел рядом с Очако и обеспокоенно дёргал ее за плечо, наблюдая, как по экрану вот-вот побегут слова. — Очако... — Пускай, - героиня старалась сдерживать себя, но румянец уже успел облепить ее щёки. Мидория изменился до неузнаваемости, и это ей явно нравилось. — Шото, ты хотя бы ему скажи, что он пьян и может натворить какую-то бесовщину! - не унимался Тенья. Однако, посмотрев на завораженного Тодороки, который прикрывал рот рукой, а глаза чёлкой, тут же понял, что его друга останавливать явно никто не собирается. — I wanna be your slave, I wanna be your master, - запел Изуку. Читать пробегающие на экране иностранные буквы не было необходимости - он знал эту песню наизусть. Он выучил ее после пары прослушиваний, сам того не ожидая. Биты проникали в самое сердце, заставляя его биться в такт музыке. — I wanna make your heartbeat run like rollercoasters, - продолжал герой, набирая силу в голосе. Сжимая микрофон все сильнее в руке, он бегал глазами по одноклассникам, пока в один момент не остановился на нём. Мидория не поверил, когда увидел, что лицо Бакуго из серьёзного и холодного преобразилось в растерянное. Он наблюдал, как алые глаза метались по его же одежде, останавливаясь то на джоггерах, то на кроп-топе. — I wanna be a good boy, I wanna be a gangster. Мысли Мидории вращались в центрифуге, скомкываясь и запутываясь. Вскоре он будто бы отрезвел, хотя это было совсем не так, и начал медленно подходить к Кацуки, не переставая тянуть ноты. Разинутые рты 1А словно и вовсе дотронулись пола, в то время как Мидория вскинул челку и сделал очередную дыру в Бакуго. — М-мина... Не думаешь, что он сейчас тут... - Джиро прижалась к своей подруге плечом. — Натворит дел. — О, милая... - Ашидо ехидно улыбнулась. — Пускай творит. Поверь, его жертва явно сейчас в восторге, - героиня пропустила смешок, замечая, как Бакуго сжал руки в кулак, задевая ногтями кожу ладони. — Не будем им мешать. — Бакуго же сейчас его подорвет, - с опасением сказала девушка, неосознанно прижимаясь ближе. — Кацуки скорее подорвет сейчас сам себя. — Cause you can be the beauty and I could be the monster, - их разделял метр, а то и меньше. Изуку нагнулся и, ухмыляясь похлеще опасного злодея, притянул шокированного Бакуго к себе за галстук. Их губы почти соприкоснулись, но Деку вовремя отпустил, заставляя Бакуго откинуться назад. Кацуки впервые чувствовал, как его сердце вот-вот сгорит. Жар разлился по всему телу и, казалось, проявился даже на вечно бледном лице. Допустив такую мысль, Бакуго цыкнул, скрывая румянец на щеках челкой. Наверное, он прикончит Изуку за такие выходки, но только тогда, когда он закончит. — I love you since this morning not just for aesthetic. I wanna touch your body, so fucking electric, - горло начинало предательски гореть, но Мидория будто бы отключился от реального мира. Песня заставляла почувствовать себя тем самым уверенным в себе и харизматичным итальянцем, который поёт о своих чувствах. Мидория улыбался шире, представляя себя на сцене перед миллиардной публикой, в которой мелькала блондинистая макушка. Парень, ради которого он и правда готов был стать кем угодно, пусть только попросит. — I know you scared of me, you say that I'm too eccentric. I'm crying all my tears and that's fucking pathetic, - выкручивал виражи звонкий голос. — Мидория, - тихо позвал Шото, но тут же смолк, когда Изуку посмотрел на него, прикусывая губу. Тодороки был готов поставить все свои деньги на то, что в Изуку вселилась пара тройка демонов, не меньше. Изумрудные и ранее огромные глаза оленёнка сузились и воспылали алым огнём флуоресцентных ламп. — I wanna make you hungry then I wanna feed ya. I wanna paint your face like you're my Mona Lisa, - Изуку вновь нашел Бакуго, заставляя парня смотреть только на себя. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Страсть разливалась по венам, словно проникая туда через микрофон с каждой новой нотой. Воздуха переставало хватать на простой вздох - удивительно то, как Мидория умудрялся не терять сознание при этом. Строчка за строчкой тянулась песня, не намереваясь сбавлять темп. Слишком много чувств на одного человека. Это заставляло Мидорию чуть ли не дрожать. — I wanna be a champion, I wanna be a loser. I'll even be a clown, cause I just wanna amuse ya. Бакуго Кацуки. Человек. Герой. Друг. Объект восхищения. Любовь. Последнее звено цепочки проявилось относительно недавно, но силой подавляло остальные. Мидория боялся своих чувств, поэтому держал их под массивным замком, поклявшись, что он ни в жизнь не расскажет о них Бакуго. Сейчас же Изуку чуть ли не сидит перед ним на коленях, сдерживая пожар внутри. — I wanna be your sex toy, I wanna be your teacher, I wanna be your sin, I wanna be your preacher, - перечислял Изуку, загибая пальцы. Уголки губ подрагивали, но не смели опускаться, пока не закончится мелодия. "Смотри на меня и не смей отвлекаться, - думал Изуку, аккуратно приподнимая подбородок Кацуки. — Я заставлю тебя смотреть только на меня." — I wanna make you love me then I wanna leave ya. Cause, baby, I'm your David and you're my Goliath, - выговорил Деку чуть ли не в чужие губы. Любит. Изуку Мидория чертовски любит своего взрывного друга. Пара месяцев игры в прятки с собственными чувствами полетела в мусорку, обесценивая потраченную гору усилий. Возможно, он заставит Бакуго Кацуки чувствовать отвращение после сегодняшнего вечера, но по непонятным причинам ему казалось совершенно иначе, а интуиция почти никогда не подводила. — Uh-huh? - словно спрашивает Мидория, ехидно улыбаясь и прикрывая глаза от переизбытка удовольствия. Мидория Изуку сошел с ума от своего друга. — Mhm, uh-huh, - довольно выдыхает Кацуки, срывая короткий поцелуй с губ Изуку. Последующие куплеты отозвались в голове у Изуку туманом, возвращая героя в сознание лишь в момент, когда он пропел последние строки: "I wanna be your slave, I wanna be your master". Мидория закончил свой номер тяжёлым вздохом и звёздной улыбкой, которая освещала помещение лучше натыканных ламп. Перевести дыхание оказалось труднее, чем он предполагал. Гортань, казалось, ошпарили утюгом - она горела и чесалась изнутри, в то время как ноги ватно вели его к ближайшему стулу. В глазах начинало рябить, после чего и вовсе черная пелена перекрыла остатки зрения. Если бы не успевший вовремя Тодороки, то Изуку плюхнулся бы на пол. — Позовите врача, ему же плохо! - закричала Очако, прикрывая рот руками. — Он перепил, - холодно ответил Кацуки, приблизившись к Шото. У него и у самого сейчас случится обморок, если он продолжит переваривать произошедшее. Бакуго был расслаблен только никотином в отличие от успевших испробовать спирт одноклассников. Несмотря на это его чуточку шатало. — Я отведу его в академию. — Я отведу его, - продублировал Тодороки, сужая глаза в приступе зарождающейся ревности. Он все видел своими глазами, особенно тот короткий поцелуй. Он проиграл бой, а не войну. — Двумордый, не мешайся под ногами, будь добр, - Кацуки оскалился и одним движением забрал Изуку у Тодороки. — Не лезь, куда не надо, - фыркнул он, направляясь к выходу. — Это ты прекрати решать за него, - 1А впервые увидел Шото, который терял самообладание. Обычно его и на улыбку не разведёшь, а тут он чуть ли не огрызался. — Я его друг в отличие от тебя. — Пошел нахуй, - отрезал Кацуки, со злости сжимаясь. Хотелось врезать Тодороки по первое число, чтобы он и опомниться не успел. Бакуго прекраснее всех понимал, что он прав, от чего удалить его в закат захотелось больше прежнего. — Отвяжись от меня. Я позабочусь о нём. — Ты умеешь заботиться? Где же ты был, когда Мидория лил слёзы? Когда получил геройскую лицензию и когда сдал все экзамены на хороший балл? Где ты был, Бакуго? - Шото почти перешёл на крик и активировал одну из причуд, но не успел. Сзади парня схватил Киришима, предупреждая, что эту тему трогать не стоит. — Пусти, я не договорил. — Ты пьян, Шото, - предостерегал Киришима. — Прекрати. — Нет, пускай договорит, - остановился Бакуго. Герой обернулся, показывая всем присутствующим приподнятую губу, из под которой виднелись белоснежные зубы. — Продолжай. — Кацуки, хватит, - вмешалась Мина. — Мы сюда повеселиться пришли, а не отношения выяснять. Что на вас обоих нашло вообще? - девушка обеспокоенно посмотрела на друга и, не отрывая глаз, продолжила. — Мидорию бы это очень расстроило, - отметила Ашидо тихо, чтобы услышал только Бакуго. — До встречи, - Кацуки виновато посмотрел на подругу и, тяжело улыбнувшись, развернулся по направлению к выходу. Изуку спал у него на руках, словно ребенок, за все время разборок ни разу не дернувшийся. Он только аккуратно прижимался к парню время от времени, от чего по телу Кацуки пробегала дрожь. Когда дверь захлопнулась, все вздохнули с облегчением. Тодороки сжал руки в кулаки и отлипил от себя Ейджиро, коротко извинившись. — Тодороки, ну ты даёшь. Я и не думал, что ты умеешь эмоции проявлять, - вновь проснулся Денки. — Ладно, прости... Неловко вышло, да? — Шото, не слушай его, - подключилась Момо. — Просто успокойся, договорились? — Договорились, - от присутствия девушки и лёгкого похлопывания по плечу Тодороки будто протрезвел. Парень равно вздохнул и сел в ближайшее к нему кресло. - Простите, что испортил всё - шепнул он. На душе неприятно скребли кошки, а в горле застрял ну совсем невыносимый ком. — Хей, все в порядке, - Ашидо присела рядом, лучезарно улыбаясь. Сейчас и на нее действовали последствия выпитого алкоголя, но она прекрасно осознавала ситуацию. Ребята доверились ей, поэтому она не могла допустить, чтобы вечеринка и настроение в том числе не скатились в полное уныние. За Бакуго до сих пор дрожали колени, но сейчас она могла лишь верить в то, что он справится. Она всегда негласно верила. — 1А класс перестаньте вести себя так, словно по лимону съели. Да, этим двоим о многом надо поговорить, но это уже их дело. Нам ли не знать, что происходит между Изуку и Бакуго который месяц? - говорить было сложно, однако девушка умудрялась брать себя в руки сильнее прежнего. — Давайте уже расслабимся и отдохнем. Они справятся и без нас. Шото, и ты перестань дуться как ребенок. Следующая песня - твоя, - вырулила Мина, втискивая в руки шокированному Шото микрофон. — Я выберу. Что на счёт... Малиновой лады? — Что угодно, только не это, - поежился Тодороки, все ещё испытывая испанский стыд за Каминари с Киришимой. — Тогда Money Лисы, - игриво улыбнулась девушка. — Я ни разу не слышал её. — Только не говори, что ты... Ты вообще хоть раз выбирался из своего традиционного шалаша? — Я живу не в шалаше, - приняв шутку всерьёз, ответит Тодороки, сделав вдобавок лицо мучительней прежнего. — Просто пой. Английский ты знаешь хорошо, - заключила Мина, нажимая кнопку на пульте. Казалось, что напряжение как рукой сняло. Класс 1А заметно приободрился, переключая свое внимание на сконфуженного Тодороки, который пытался прикрывать глаза от смущения, как мог. Вместе с бегущими строчками на экране прогрузился клип, который Каминари и Минета, мгновенно проснувшись, принялись завороженно впитывать. Атмосфера потихоньку разряжалась, восстанавливая безмятежный и расслабленный ход. Даже Тенья смог вздохнуть спокойно после речи Ашидо. Парень довольно улыбнулся - его ребята отлично проводят время. Он и сам вскоре присоединился к ним, исполнив свой фирменный робо-танец. Утро Мидории началось с нехилого шока и ломоты во всем теле. Продрав глаза, перед ним предстала чья-то оголённая спина, укутанная в одеяло. Он медленно перевел взгляд на себя — он был раздет не меньше. Пискнув, Изуку сжал одеяло в руках и в панике натянул на себя. — Проснулся? - Кацуки в тот же момент повернулся к нему лицом, хитро улыбаясь. — Как ночка прошла? — МЫ ПЕРЕСПАЛИ!? - закричал Изуку во все горло, которое отплатило ему за повышенные тона резкой болью и сухим кашлем. — Мы переспали? - вновь спросил Изуку уже намного тише. — Ну... - растягивал удовольствие Бакуго. Почему-то смущающийся Изуку заставлял жмуриться от приливающей радости, что вовсе ему не свойственно. Мидория выглядел напуганным, как голодный и мокрый котенок в переулке. Кацуки хоть и славится своей жестокостью в узких кругах, да и в не очень узких, но долго издеваться над Мидорией он не хотел. — Расслабься. Я вовремя тебя оттолкнул, - фыркнул он. — Ничего не было, прекрати смотреть на меня такими большими глазами. Мне не по себе. — Ничего не было... Стоп... Я полез!? Что я ещё успел сделать!? Каччан, я ничего не помню с того момента, как танцевал с Шото, - признался Мидория, хватаясь за голову. — Болит то как... Не надо было пить, чтобы показаться крутым. — Только не говори, что ты руководствовался этими дурными соображениями, - заглянув в изумрудные глаза, Бакуго даже подтверждение было уже ни к чему - всё написано в них. — Ты такой дурак... - Кацуки шумно вздохнул, переворачиваясь на спину и скрещивая руки на груди. — Идиот. — Я понял, понял... - Мидория пытался что-то вспомнить, но в ответ голова лишь бесщадно трещала по швам. — Я ничего лишнего не сказал? - аккуратно подступался Изуку. — Сам вспомнишь, - ухмыльнулся Бакуго. — Я не вспомню! - взволнованно ответил Мидория. — Пожалуйста, Каччан, намекни хотя бы. Бакуго Кацуки знал, что через пару часов память начнет постепенно возвращаться к её законному обладателю. Мидория вспомнит, как рвался исполнить одну из своих любимых песен (как он позже рассказал ему в общежитии), как игрался с чувствами Бакуго и как заслужил их первый поцелуй. Наверняка его голова будет кипеть от вопросов, ответы на которые он самостоятельно утопил в вине. Кацуки знал, что Мидория прилипнет к нему как банный лист с миллиардами вопросов. Герой будет тараторить и смущаться со скоростью света, в то время как Бакуго будет наблюдать за игрой веснушек на детских щеках своего будущего парня. — You wanna be my slave, I wanna be your master, - шёпотом напел Бакуго, прикрывая глаза. — Что? - не понял Мидория, однако песню узнал. — Там же не так поётся... I wanna be your slave, I wanna... Воспоминания фейерверком врезались в беспокойную голову Изуку Мидории, который вчера вечером признал, что сошел с ума от любви к Бакуго Кацуки.