Кетчуп и Тартар. Последний бой.

Холодная осенняя ночь. На улице было тихо и темно. Включились фонари, тускло освещая округу. Жёлтые мокрые листья на земле заблестели, словно горя и перекидываясь блеском на красно-оранжевые деревья. Оживились насекомые и плотно облепили старую потрескавшуюся лампочку одного из фонарей, а голуби сели на верхушке. Мелкая мошка залезла в щель лампы и фонарь заискрился и замигал, отчего сидевший сверху серый клинтух встрепенулся и, громко хлопая крыльями, улетел. Рядом была открытая форточка, куда перепуганный пернатый и залетел, приземлившись на чей-то стол. Слева от стола был шкаф, а справа кровать в которой спала черноволосая девушка, изредка переворачиваясь и похрапывая. Голубь, курлыкая, спустился вниз, на белый ковер, откуда стал старательно выклевывать нитки. Рядом из кухни послышалось тихое шарканье, но увлечённая птица ничего не заметила. — Моннан чыгып кит, пернатый! (с татар. «Вон отсюда!») — прокричал злой мужской голос рядом. От столь резкого и низкого звука голубь подорвался и опрометью взмыл вверх. Но не углядел и врезался в стол с такой силой, что серые перья разлетелись хлопушкой в воздухе, а карандаши в стакане гулко перекинулись и рассыпались вокруг. Голубь упал на пол, но снова взлетел и таки попал в форточку. Улетая, недовольно клохтая. Неизвестный ещё немного постоял в тишине и, шаркая по ковру, прошёлся туда-сюда. Вдруг в комнате появился яркий свет. — Ах! — незнакомец закрыл глаза от резкой вспышки. — Что ж, вот и ты, Тартар, — холодно сказал женский голос. Тартар потёр глаза и взглянул в сторону света. На столе возле включенной лампы лежали Очки. Черная дужка надменно нахмурилась, а левая линза с небольшой царапиной блеснула в сторону соуса. — Можно было и предупредить, — недовольно пробурчал он. — Ты сделал то, что я просила? — не замечая недовольства, спросили Очки. — Да. — Отлично, ты проделал хорошую работу, теперь иди. Ольга может проснуться, — сказали Очки и было хотели уйти, но Тартар продолжил: — Ты думаешь что я ничего не понимаю? — раздражённо спросил он. — Что именно в словах «можешь идти» тебе не ясно? — рассерженно спросили Очки. — Ты своё уже сделал. А я дальше — моя работа. — Мин катгый ризалашмыйм! («Я не согласен») — воскликнул тот. — Я понял что ты затеваешь, когда увидел что было в той коробке! И я не допущу, чтобы Ольга страдала из-за тебя! Очки испепеляющим взглядом сверлили Тартара, а тот, гордо выпятив грудь, смотрел с низу на Очки. Было тихо, и лишь редкие похрапывания Ольги нарушали напряжение. — Мисс! — воскликнул взволнованный мужской голос из коридора. Послышались спешащие шарканья об пол и в комнату вбежал Кетчуп. — Мисс! — снова сказал он и увидев Очки на столе, успокоился. Он злобно посмотрел на Тартара. — А ты какого черта здесь забыл?! — спросил он. Тартар опешил от слов Кетчупа. — Дус («друг»), ты о чем? — непонимающе спросил он и поднял бровь. — Не прикидывайся, Очки мне рассказали что ты хотел сделать с нами, а потом забрать Ольгу себе, — враждебно прошипел он. Тартар округлил глаза и несколько секунд обдумывал услышанное. Потом резко повернулся к Очкам и с презрением кинул: — Фохишя!(«шалава») — Да как ты смеешь?! — воскликнул Кетчуп. — Авызны яб! («закрой рот») Мы с тобой знакомы ещё с магазинных полок. Столько дней вместе провели, а ты так глупо ведёшься на уловки этой гадюки! — негодовал Тартар. — Очки мне никогда не соврут. А вот ты врал, что между тобой и Ольгой ничего не было, пока я не увидел тебя и её прошлой ночью возле холодильника. Хотя ты знал, что я её люблю! — озлобленно предъявил он. Образ встал перед глазами Кетчупа. Ольга в одной пижаме и с распущенными волосами стояла возле открытого холодильника. Кетчуп наслаждался красотой любимой в ночной темноте, вспоминая все вечера, что они провели вместе. Но вдруг девушка повернулась, и её лицо осветил жёлтый тусклый свет от холодильника. И тогда Кетчуп увидел то, что сожгло его сердце до тла. Он будто умер внутри, глядя на белый стекающий соус с её алых губ. В правой руке она держала оранжевую крышку, а в левой Тартара. Девушка поднесла его колпачёк ко рту и страстно слизала остатки, тщательно очищая каждый уголок кончиком языка. Белый соус капнул на её бежевую пижаму, но она даже не обратила на это внимание. Ольга отошла от холодильника, и на ощупь поползла в спальню. Но пока шла, споткнулась об небольшую мятую коробку возле двери. — Черт бы побрал этих доставщиков… — сонно и недовольно пробормотала она. — За кучу денег заказала новые очки, а они мало того, что бракованные, так ещё и вскрытые привезли. Хорошо, что чек в коробке был. Обещали заменить на нормальные, а то со старыми я скоро скончаюсь. Уже не знаю, каким макаром их на камеру протирать, чтоб царапины не было видно… Ну, хоть новая камера нормально доехала… Дальше слова были уже не разборчивые, но Кетчуп и не вслушивался в весь монолог девушки. Он просто сидел и всматривался в темноту, стараясь осмыслить произошедшее. Кетчуп очнулся и вспомнил, где он находится. Он зло взглянул на Тартара. Тартар промолчал, так как ответить на слова о предательстве было нечего. Зато высказались Очки: — И после этого ты все ещё не отомстил ему? — подстрекательски съязвили они. Кетчуп был зол, рана от предательства другом была ещё свежа. — Дус, пойми, я тоже её люблю! — воскликнул Тартар и ударил себя в грудь. — Я врал ради тебя, ведь знал о твоих чувствах. Не верь Очкам, они хотят избавиться от нас обоих! Если ты меня выслу…— — Заткнись, с меня хватит твоей лжи! — крикнул Кетчуп и вынул зубочистку из-за спины. — Дус… — на последнем слове голос Тартара дрогнул. Он отшатнулся назад и впился глазами в бывшего соратника, выискивая подтверждения реальности происходящего. Кетчуп достал ещё одну зубочистку и кинул в сторону противника. — Он обманщик! Обманщиков ждёт только смерть! — возмутились Очки. — Я хочу все разрешить по чести, — ответил Кетчуп. Он отошёл в середину ковра и встал в изначальную позицию ан-гард. Тартар понимал, что убедить Кетчуп в обмане он не сможет после того, что сделал. Может тогда поддаться, чтобы не пятнать руки кровью друга? Соус вспомнил прекрасную улыбку Ольги, её мягкие руки и уставшие от бессонных ночей над учебниками глаза. И понял —оставить её он не сможет. Остаётся только одно… Тартар взял зубочистку и направился к Кетчупу. Он ясно ощущал ненависть, веющую холодом от друга. Бой начался. Кетчуп яро накинулся на противника, пытаясь ударить по кончику пакета, держащему зубочистку. Или уколоть ногу, чтобы тот не мог уворачиваться. Тартар довольно быстро парировал удары, но сам пока не нападал. Кетчуп резко пригнулся и со свистом взмахнул перед лицом противника зубочисткой, но тот спешно отшатнулся в право. Тартар пришикнул от боли, так как его все же царапнули по лицу. Он стал быстрее отбиваться, стараясь обезоружить Кетчуп и чаще нападал. Кетчуп был не так хорош в боевом мастерстве, как оппонент, из-за чего быстро выдохся и потерял бдительность. Тартар этого и добивался и, воспользовавшись секундным замешательством, ловко отбил оружие противника и засадил клинком в плечо. Кетчуп упал на колено и тяжело задышал. «Не может все кончится так!» — со страхом думал он. Зубочистка лежала недалеко от него, но времени не хватало, чтобы успеть её подобрать. Он посмотрел на Тартара. Взгляд бывшего друга был холоден и пуст. Он держал оружие возле горла Кетчупа, решаясь завершить бой. Случайно его взгляд упал на Ольгу, которая переворачивалась на другой бок, и он смог взглянуть на ее лицо. Ольга, Оленька, моя Ханым. За что ты так со мной. Почему твоя горячая любовь пленила меня? Твой вольный нрав, с которым ты придавалась греху по ночам с каждым новокупленным соусом. Твой дерзкий язык, которым ты так сладко доставляла себе удовольствие. Почему наше счастье закончилось так быстро? — Хлюп! — раздался звук в комнате. Тартар отшатнулся и растерянно упал на пол, схватившись за живот. Перед ним стоял Кетчуп с белым соусом на зубочистке. Он стоял неподвижно, и глаза его были также испуганы. — Ех-хех. Ты выиграл, Дус… — с грустной улыбкой, сказал ослабевший Тартар. Он дрожал. Медленно переставляя ноги, Тартар попытался встать, но подскользнулся и упал лицом вниз, после чего перестал двигаться. Кетчуп долго смотрел на тело друга. Слезы подкатили к глазам, но он до боли сжал кулак с зубочисткой и, еле передвигая тяжёлые ноги, пошел в сторону Очков. Вскарабкался по стулу и залез наверх. — Теперь все кончено. Ты сделал правильный выбор, — безэмоционально сказали окуляры. — Да… — хриплым, уставшим голосом, сказал он. Кетчуп повернулся в сторону Ольги. «Я сделал это ради тебя. Я ведь, правильно сделал, да?» — подумал соус. — Теперь я смогу быть с ней всегда, до самых последних капель. Она, наконец, вспомнит обо мне. Что ты?! — громко воскликнул Кетчуп и попытался закрыть лицо. Но острый карандаш уже проткнул его пачку. И он, крича, полетел вниз, громко шлепнувшись об пол. Последним, что видел, были безумные глаза Очков. Карандаш торчал из мертвой упаковки. Красный соус с бульканьем выливался из тела и растекался по белому ковру. Но Кетчуп был в сознании и только отчаянно хватал воздух ртом. — Никто не смеет мешать мне и Ольге, — жутко прошипели Очки. — Никто больше не заменит меня. Очки развернулись и поползли прочь. Оставляя Кетчуп умирать. Лампа выключилась, окутывая все зловещей тьмой. Стало удушающе тихо. И только безмятежный храп и болезненные вздохи говорили о том, что в комнате кто-то есть. Вот так и закончилась история любви и дружбы двух соусов. Таких разных на вкус, но таких похожих друг на друга душой.