Кошмары и Фотографии

It's always have and never hold, You've began to feel like home

***

      Сначала для Тео держать что-то в руках было нормально — так он просто убеждал себя и свое тело, что он здесь: не под землей, не в больнице с Тарой, а здесь. Будь то скомканное в руке одеяло, неприятно пахнувшее после длительного использования без возможности постирать его, край пассажирского сиденья пикапа, в котором он часто пытался заснуть после войны с охотниками или просто собственная футболка — одна из немногих.       Но это было нормально и, если по каким-то причинам Тео не мог ни за что ухватиться, прежде чем погрузиться в дремоту или, если повезет — в сон, то он чувствовал себя нормально.       Сейчас же это не чувствуется нормально.       Тео пытается заснуть в новой кровати в доме Лиама, правда пытается, но ничего не хватает для того, чтобы успокоить зудящую руку — ни холодная подушка, ни тонкое одеяло, ни новый матрас. Ничего. И из-за этого, из-за мягкости абсолютно новых вещей, пахнувших только кондиционером, он не чувствует тяжести в руках, когда сжимает все это, не чувствует запаха, который отрезвлял бы его.       И из-за этого он снова оказывается там. Снова оказывается в морге, снова пытается выбраться из чертовой больницы, снова слышит тихий шепот сестры и ее неторопливые шаги за спиной. Ей не надо торопиться — он все равно в ловушке, она все равно его найдет.       Нет ничего, чтобы помогло ему вырваться из этого кошмара каждую ночь. Поэтому он каждый раз просыпается после пары часов беспокойного сна с криком, будя Дженну и Давида, будя Лиама.       Тот всегда врывается к нему в комнату после громкого пробуждения Тео, ничего не говоря — просто садясь рядом на кровать, подставляя свое плечо, аккуратно приобнимая за плечи и забирая тем самым физическую боль химеры. Жаль, что не душевную.       В первые разы мистер и миссис Данбар тоже прибегали к нему, но всегда оставались у двери — они понимали, что тот не хочет, чтобы еще больше людей увидели его слабость, его слезы и неровное, рванное дыхание. Он мог позволить увидеть это все Лиаму, но не им. Он был им благодарен всей своей душой и это, пожалуй, единственная вещь, которую он просил их не делать.       Лиаму же он этого не говорил. Понимал, бесполезно — тот все равно ворвется в его комнату, все равно притянет его для объятий, все равно займет все пространство вокруг, включая даже мысли. А еще потому, что знал, что ему это нужно. Нужно, чтобы хоть кто-то был рядом, нужно, чтобы хоть кто-то понимал, что он действительно раскаивается и сожалеет, действительно пытается измениться в лучшую сторону — не для жалости, конечно не для нее, — для понимания, что он наконец-то не один. Раньше рядом с ним была сестра, которую он убил, раньше с ним были Трейси и Джош, которых он убил, а теперь рядом был Лиам — и как бы не боялся Тео, как бы не сомневался — он знал, что даже при всем желании не сможет сделать тому больно. Просто рука не поднимется.       Ведь Лиам засел глубоко под кожу, глубоко в сердце, не желая покидать нагретое местечко под ребрами. Тео понимал, что сам подпустил его близко, а когда осознал, что наделал, было поздно — отпустить оборотня он уже был не готов. Он держался за него, как за спасательный круг, как за единственную правильную вещь, которую он сделал в жизни, как за то, что отрезвляет его и возвращает обратно, буквально силком вытаскивая его из бесконечного круговорота страданий ада.       Тео не знает, что послужило его такой глубокой привязанности к Лиаму, но они оба принимают это как данное.       — Ты в порядке? — после очередного крика посреди ночи наконец спрашивает Лиам, убаюкивая на своем плече химеру.       Тео невольно задерживает дыхание. Это был первый раз за два месяца, когда после кошмара тот говорил с ним.       — Не очень, — тихо, после пары минут отвечает брюнет.       Лиам только хмыкает, сильнее прижимая парня к себе.       — Ты не хочешь поговорить об этом? — неуверенно продолжает он, —  Я не говорю, что ты обязательно должен сейчас разложить все карты на стол, просто.. Когда ты будешь готов, если ты будешь готов, знай, что я всегда рядом, чтобы выслушать тебя, — он чуть пожимает плечами и его губ косается маленькая улыбка, — и, конечно, чтобы подставить плечо, в которое ты можешь поплакать.       Эти слова отрезвляют Тео, и он тихо смеется. Лиам, слыша это, уже не прячет улыбки и зарывается носом в волосы химеры, глубоко вдыхая.       — Ты пахнешь страхом, — продолжает он, — Каждый раз в такие ночи ты пахнешь страхом. Мне, — сглатывает, — мне не нравится этот запах.       Тео снова ничего не отвечает, но сердце выдает его с головой — он явно смущен.       Они еще пару минут сидят в обнимку на кровати Тео. Почти полная луна — единственный источник освещения в этой маленькой комнате. В ней мало, что есть: две двери, одна выходящая в общий коридор, другая — в личную ванную; высокий, почти до потолка дубовый шкаф, справа от которого стоит такой же деревянный стол и стулья — на столе кроме учебников, большинство из которых по психологии или биологии, находится лампа и горшок с цветком, который ему подарили Кори с Мейсоном — они все вчетвертом не сильны в словах, и попытались показать на деле, что они простили его. Не то, чтобы Тео любил цветы или в принципе подарки, но он был благодарен парням за это — в итоге теперь он поливает его каждый день и следит, чтобы тот не завял. Около кровати же маленькая тумбочка, куда обычно он кладет телефон, наушники и небольшую выручку, полученную на стажировке у Дитона — он хорошо разбирался в животных, их лечении и характере, по понятным причинам, так что после отъезда Скотта занял там место нового помощника.       Кроме всего этого около окна были прибиты две полки — Лиам сказал, что это для будущих совместных фотографий. Тот любил их делать, в своей собственной комнате имел четыре такие полки, полностью забитые снимками семьи, стаи, друзей и, конечно же, самого Лиама — в парках, в кафешках, на учебе или на матчах по лакроссу. Тео никогда не признает это, даже самому себе, но ему правда было приятно смотреть на все эти изображения, где оборотень смотрел на камеру с такой глупой улыбкой, что невозможно было ей сопротивляться — так что Тео всегда, на собственное удивление, глупо улыбался доброму мальчику с фотографии в ответ.       И он хотел, что бы и на его полке он был — чтобы также улыбался, чтобы, возможно, даже стоял на одном из снимков вместе с ним, приобнимая, как сейчас за плечи. Он мечтал об этом, но не думал, что заслуживает.       Лиам смотрит на часы, висящие над столом, показывающие четыре часа утра и тихо вздыхает. Он медленно поднимается, слегка удивляясь, как резко Тео схватил его за руку и потянул на себя.       — Я.. — он собирается с мыслями, — Останься, пожалуйста.       Оборотень лишь недоуменно смотрит на него, но, тем не менее, выполняет его просьбу — поудобнее садится на кровать Тео, который все еще держит его за руку.       Тео выглядит потрепанным. Еще более усталым, чем обычно — взгляд, даже после нескольких минут, не проясняется, руки дрожат, дыхание все еще не пришло в норму и, что больше всего бесит Лиама, тот все еще пахнет страхом. Данбар не знает, как ему помочь, как наконец избавить его от призраков прошлого. Он хочет, правда хочет, но не знает как.       Все, что он может, это взять руку Тео в свою и поцеловать того в макушку, снова притягивая его для объятий. Тео замирает и только спустя пару секунд до Лиама доходит, что он сделал. Его щеки начинают краснеть, сердце чуть ли не проламливает грудную клетку — так стучит. Он раскрывает глаза и сталкивается с таким же ошеломленным взглядом Тео.       Тот.. тоже смущен.       Тео больше не пахнет страхом, только неуверенностью и, господи боже, небольшой частичкой радости. Его щеки такие же красные, как и у Лиама, а дыхание, которое тот восстанавливал долгие минуты, снова срывается — сердце и вовсе танцует чечетку.       Они смотрят друг другу в глаза долгие секунды, прежде чем Тео первый тянется к нему, губами касаясь чужих. Он непривычно нежен. Тео аккуратно поднимает руки, кладя одну ладонь Лиаму на загривок — притягивая ближе к себе, а вторую — на его поясницу, поглаживая бок сквозь тонкую ткань футболки.       Лиам в первые секунды только шире раскрывает глаза, а потом, когда до него доходит что происходит, с тихим стоном опускает веки и поддается вперед — отвечает. Он чуть прикусывает губу химеры, слизывая его тихий рваный вздох и с новой силой впивается в губы.       Поцелуй все еще нежный, аккуратный — но при этом Тео начинает прикусывать губу Лиама, оттягивая, потом снова начинает нежно обхватывать ее губами, в качестве извинения зализывая место маленького укуса.       Лиаму кажется, что он на седьмом небе от счастья.       Химера первым отстраняется, утыкаясь головой тому в ложбинку между шеей и плечом, и легонько — без зубов или языка — целует. Лиам же кладет обе руки ему на щеки, поднимая его голову, снова накрывает его губы своими. Они еще несколько минут целуются, обнимаются, пока Лиам не начинает задыхаться и отстраняется, разрывая поцелуй.       Щеки Тео горят, глаза блестят, руки, лежавшие уже на бедрах оборотня, немного дрожат — но теперь не от страха, и Лиам глупо улыбается. Он уверен, сам выглядит не лучше, поэтому вскоре его улыбка превращается в тихий смех, который подхватывает и Тео.       — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — выдает Лиам.       — Поверь, я знаю, — посмеиваясь, отвечает Тео и снова притягивает Данбара — на этот раз для долгих объятий.       Они сидят еще несколько минут, наслаждаясь друг другом — пока Лиам перебирает волосы Тео, тот тихо вдыхает его запах у его шеи, обдувая ее теплым дыханием — от этого у парня идут мурашки по всему телу. Ему хорошо. Им обоим сейчас хорошо.       Лиам без лишних слов забирается под одеяло, утягивая за собой Тео — тот, конечно, не сопротивляется. Данбар, когда они оба наконец удобно улеглись, поворачивается к нему спиной и Тео, недолго думая, поворачивается к нему. Он кладет свою руку на простыню со стороны Лиама, приобнимая его за поясницу, а лицом зарывается в волосы на затылке. Вторую руку он кладет на подушку Данбара — который, в свою очередь, переплетает их ноги и накрывает руку химеры на простыне своей. Через пару мгновений он тянет руки, сцепленные в замок к губам и аккуратно целует.       Тео не может видеть сейчас Лиама, но он уверен — тот, как и он, улыбается глупой улыбкой, как на тех фотографиях, которые так любит рассматривать парень.       — Спасибо, — тихо выдыхает ему в затылок Тео, прикрывая глаза. Ему не нужно ничего уточнять, оборотень и так понимает, за что его благодарят — за поддержку, за спасение, за предложение переехать к нему, за плечо, в которое можно уткнуться после кошмара, за все.       — Спокойной ночи, Тео, — тихо говорит Лиам, проваливаясь в сон.       — Спокойной ночи, волчонок, — так же тихо отвечает Рейкен, в последний раз вдохнув его запах — Данбар пахнет вишней, корицей и счастьем.       Эта была первая из многих ночей без кошмаров — все потому, что теперь у Тео было то, за что он мог ухватиться. Он больше не погружался в пучину вины и отчаяния благодаря улыбкам, которые ему дарил Лиам. Он больше не погружался в ад к своей сестре благодаря ладони Лиама, которую тот всегда сжимал во сне — дабы убедиться, что он здесь. Он больше не чувствовал себя одиноким, ведь он и не был больше один.       У него были Мейсон и Кори, которые искренне радовались за него, когда узнали, что тот решил закончить школу и начать работать на Дитона на полную ставку. У него был Нолан, который поначалу побаивался химеру, но потом все больше и больше открывался ему и всем остальным в стае, показывая свою мягкую натуру доброго парня, которую чуть не погубила Монро. У него были Давид и Дженна, которые искренне радовались тому, что Тео теперь нормально спал и питался — будто тот стал вдруг таким же дорогими человеком, что и Лиам.       И, конечно, у него был Лиам, благодаря которому он имел стольких замечательных людей в своей жизни, благодаря которому он снова научился жить, благодаря которому он нашел силы и желание защищать людей, которые ему дороги.       Благодаря которому полки, висящие в его комнате около окна, были полны фотографий, где почти на каждой был добрый, улыбающийся в камеру мальчик.

***

What's mine is yours to leave or take, What's mine is yours to make your own