Жёлтая гвоздика

Сосредоточиться на домашнем задании, когда над головой слышны громкие стоны и скрип кровати, не так просто, однако Тэхёну не привыкать. За столько лет в доме дяди он научился прекрасно абстрагироваться и не думать о том, что происходит на втором этаже. Вот только новенький омега, даже по сравнению с коллегами, излишне крикливый. Впрочем, именно за возгласы и граничащие с воплями крики «Да, ещё» ему и платят. Странно, как альфа, втрахивающий его в кровать, ещё не оглох, однако если учесть, что он готов доплачивать за то, чтобы его обслужил именно Рози, его всё устраивает. Скрип становится громче, толчки явно ускоряются, и через несколько минут всё наконец затихает. Тэхён в этот момент облегчённо выдыхает, доделывая тригонометрическое уравнение. Чуть позже на лестнице становятся слышны тяжёлые шаги, и перед Кимом на первом этаже возникает фигура местного таксиста. Тэхён откладывает тетрадь в сторону и выжидает, когда альфа подойдёт к стойке, за которой всё это время и сидел школьник. — А где дядя? — удивляется таксист, не видя поблизости старшего омегу. — Один из клиентов сообщил, что когда придёт, захочет выпить, дядя ушёл в магазин, — спокойно поясняет Тэхён. — А тебя послать нельзя было? — Мне семнадцать, идиотина. Ты мне зубы не заговаривай, выкладывай деньги, — тон омеги в мгновение ока меняется, становясь угрожающим, и намекая, что альфе лучше с Кимом не спорить. — Ладно, ладно, — сдаётся клиент и всё же выкладывает на стойку несколько стодолларовых купюр, пока школьник их сразу пересчитывает. — Это всё? — Нет, ещё сотни не хватает. — С какой стати?! — повышает голос альфа, надеясь этим запугать собеседника, однако Тэхён выглядит совершенно непоколебимым. — Триста за классику и ещё сотня за то, чтобы я попал именно к Рози. — Не пытайся меня обмануть, я прекрасно слышал, что сегодня вы начали позже, значит он тебе отсасывал. Ещё сотка за минет. — Но это просто чтобы встал, я же не кончил от этого! — И что? Член побывал во рту, значит минет был, гони сотку или можешь сюда больше не приходить. — Аферист мелкий, — зло проговаривает таксист, но стодолларовую купюру всё же добавляет. — Давай, тебя муж уже дома заждался. Я не хочу, чтобы ты ему испортил настроение, а потом меня на биологии вызывали к доске. На это клиент Рози ничего не отвечает и удаляется домой к мужу-учителю, а сама проститутка спускается из комнаты через пять минут. Омега двадцати пяти лет с выкрашенными в желтоватый блонд паклями подходит к стойке и молча протягивает Тэхёну руку. Даёт связкам отдохнуть до следующего клиента, а потому молчит. Впрочем, Киму не нужно ничего слышать, чтобы понять, что от него хотят. Школьник спокойно протягивает проститутке несколько купюр. — Вот твоя треть, — комментирует Тэхён и уже хочет вернуться к домашним заданиям, когда замечает на себе выжидающий взгляд. — Что? Всё по договору, мы забираем себе процент, о котором изначально вы с дядей и договаривались. — Но я отработал в этом месяце больше, — тихо, едва не переходя на хрип, отвечает Рози. — Мне не полагается премия? — Нет, не полагается. Ты живёшь под нашей крышей, мы находим тебе надёжных клиентов, за это и берём процент. Не хочешь делиться, так иди на трассу и соси всяким дальнобойщикам с надеждой, что тебя не изнасилуют и не выкинут в соседних кустах. — Тэхён, ну пожалуйста. Ты же такой хороший мальчик... — однако договорить проститутка не успевает, потому что Ким грубо её перебивает. — Договаривайся обо всём с дядей, он твой папочка, а не я. Вот кстати и он. Рози поворачивается к входу и видит старшего омегу Ким в белоснежной шубе, несущего в руке бутылку красного вина. Тэхёну было бы глупо говорить, что он не восхищался дядей, взявшим его на воспитание. Пусть этот омега и был бывшей проституткой, однако его уверенности и достоинству мог бы позавидовать любой. Владелец борделя не стыдился своего занятия, напротив, в некоторой степени даже гордился. Мало кому, попавшему в жернова провинциальной секс индустрии, удавалось прожить долгую жизнь, не подсев на наркотики или алкоголь. Дядя Тэхёна же мало того, что смог это сделать, так ещё и добрался до вершины пищевой цепочки. Теперь не он отдаёт процент сутенёру, а ему молодые проститутки несут деньги. — Рози, что ты пристал к моему племяннику, ему уроки надо делать, — строго говорит папочка, снимая солнцезащитные очки, которые носит даже вечером, и при этом движении раздаётся звон его нескольких браслетов с дешёвыми стразами. — Тебе заняться нечем? — Он хочет премию, — поясняет Тэхён. — Рози, премию получишь тогда, когда из твоей дырки начнут сыпаться бриллианты. А пока оплата по тарифу, как у всех. Поэтому иди наверх и отнеси Мики бутылку. Его клиент, похоже, хочет сегодня макать свой член в вино. Возразить владельцу борделя Рози не смел, всё же он слишком сильно зависел от этого омеги. А потому проститутке не остаётся ничего другого, кроме как молча забрать бутылку и уйти к себе наверх в расстроенных чувствах. — Этот идиот-таксист заплатил как положено? — сразу спрашивает дядя, отбрасывая на стойку солнцезащитные очки, а после подходя к небольшой зеркалу, висевшему на стене, дабы поправить причёску. — Да, пытался скрыть, что Рози делал ему минет, но сотку я выбил. — Моя же ты умница, — миловидное, хоть уже и не молодое лицо озаряет радостная улыбка, и уже в следующую минуту Тэхён чувствует, как его крепко обнимают за плечи, а в нос ударяет тяжёлый и приторный аромат дядиного парфюма. — Твой папаша редкостный идиот, но ты, слава Богу, в него не пошёл. Как славно, что он десять лет назад отдал тебя мне. Не представляю, какое будущее тебя ждало бы с этим алкоголиком. — И я тебя люблю, — искренне отвечает омега, приобнимая дядю в ответ. — Я хотел с тобой поговорить кое о чём. — И о чём же, золотце? Учти, те красные сапожки куплю тебе только после того, как увижу в конце учебного года табель с успеваемостью. Всё в этой жизни нужно зарабатывать. — Я не об этом. Я по поводу колледжа в Сеуле, — Тэхён замолкает на полуслове, обдумывая, стоит ли озвучивать свои мысли, однако если уже начал, то следовало продолжить. — Может, мне всё же он не нужен? Останусь здесь, буду тебе помогать, а деньги найдём, как потратить. — Нет, нет, нет и ещё раз нет, — для большей убедительности старший омега начинает активно жестикулировать, и в комнате вновь раздаётся звон браслетов. — Образование очень важно, и я ж не прошу тебя становиться академиком и идти в университет. Отучишься в колледже на бухгалтера. Тебе это в жизни пригодится. — Но чему меня там научат, если я уже знаю, как вести дела? У тебя нет образования, но тебе же это не помешало! — Золотце, пойми, если б у твоего дяди было образование, он бы в двадцать лет не тратил время на то, чтобы сосать члены. Я прошёл этот путь, поэтому знаю, о чём говорю, — неожиданно дядя тянется к одному из браслетов и, сняв его, начинает держать перед глазами. — Видишь это? Дешёвая бижутерия! Так вот, я хочу, чтобы ты всю жизнь носил бриллианты, а не эти стекляшки. А чтобы позволить себе бриллианты, нужно выучиться. К тому же в Сеуле в разы больше возможностей, особенно в рамках нашего с тобой бизнеса. — В Сеуле меня посадят в первый же день работы, а тут всё куплено, — находит ещё один аргумент в свою пользу Тэхён. — Будто никого нельзя купить в Сеуле. К тому же совсем не обязательно ведь держать бордель. — А как ещё работать? Младший омега непонимающе смотрит на родственника, пока последний берёт один из глянцевых журналов, коих было полно на стойке, и, пролистав несколько страниц, открывает большую групповую фотографию моделей. В них Тэхён узнаёт популярных манекенщиков из Сеула, позирующих на фоне нью-йоркских небоскрёбов. — Посмотри на них. Думаешь, их не трахают за бабки? Всех трахают за бабки. Вот только если классика с тем же Рози стоит три сотни, то за этих шлюх отдают несколько тысяч. Это высшая лига, дорогуша, и проценты там соответствующие. Не сами же эти модельки находят себе ёбырей, — поучительно говорит дядя, пока Тэхён внимательно всматривается в фотографию и ловит себя на мысли, что худой и низкий Рози таким действительно в подмётки не годится. — У них же наверняка постоянные любовники в Сеуле. А если нет, то сами альфы на таких выходят. — Но это в Сеуле, а кто их везёт в турне по загранице? У иностранцев больше всё: и члены, и кошельки. Конечно есть среди этих юношей и профессионалы, которые достаточно рубят на показах и ни за что не согласятся спать за деньги. Но сколько звёзд первой величины и сколько симпатичных мордашек из провинции, которые надеятся найти богатого папика? А знаешь, что их объединяет? Что все они называются моделями, только одни действительно хотят карьеры, а другие — просто денег. И именно последних можно взять в оборот. А как их возьмёт в оборот человек, у которого есть только школьный аттестат и никаких связей в столице? Поэтому, золотце, ты едешь учиться в Сеул, и это не обсуждается. Надеюсь, что начнёшь заниматься чем-то правильным и честным, но если потянет на криминал, то ты хотя бы знаешь, в каком направлении двигаться, благо талант у тебя явно есть. Слова дяди что-то задевают внутри, и Тэхён вновь смотрит на глянцевую страницу. И действительно, мордашки симпатичные, но не более. Некоторые недостаточно высокие для показов, другие недостаточно худые. Конечно, при таком раскладе возникают сомнения, все ли попали в журнал честными путями. Впрочем, чужие методы заработка Кима не сильно волнуют, главное — заработать собственные деньги. И кажется, Тэхён теперь знает, как это сделать. Восемь лет спустя О том, что его дядя гений, Тэхён знал всегда, но никогда и предположить не мог, что он предскажет бум популярности эскорта и, так называемых, «модельных поездок». Когда Киму было девятнадцать, и он только прибыл в столицу, единицы катали красивых омег в заграничные поездки. Чаще просто знакомили с местными чиновникам или бизнесменами. Однако постепенно возможности множились, спрос также, и Тэхён поспешил занять относительно свободную нишу предложения. Сейчас в сутенёры, ой простите, менеджеры, метит каждая бывшая шлюха, прокатившаяся два раза в эмираты и познакомившаяся там с парочкой шейхов, но никто не может гарантировать такого качества, как Ким Тэхён. Он стоял у истоков отрасли, а потому отлично знаком и с «менеджерами» заграницей, и непосредственно с клиентами, и, разумеется, с местными коучами, ищущими свежее мясо. Схема невероятно проста. Тэхён платит коучам, а уже те тщательно просматривают различные страницы в инстаграме в поиске потенциальных жертв. И ведь даже жертвами всех этих омег назвать трудно. Им сразу говорят, что их приглашают в качестве сопровождения на вечеринку заграницу, объясняют оплату. Вначале многие сомневаются и два раза катаются без продолжения, получая за день три сотни за то, что просто танцевали на дискотеке какого-то богача, создавая атмосферу. Постепенно аппетиты растут у всех, и вот уже в третий раз омега соглашается уединиться с самим хозяином вечеринки или с одним из его гостей. Потом он рассказывает о путешествии друзьям или хвастается в блоге новым браслетом от Cartier, и уже новые молодые и прекрасные атакуют личные сообщения коучей, желая заработать лёгкие деньги. Чаще всего все осознают на что идут и понимаю размер оплаты. Хочешь просто стоять и танцевать? Ну так больше трёх сотен за день не получишь. Хочешь больше? Изволь это большее клиентам дать. Правда, некоторые весьма неосторожно не читают условия до конца и сразу соглашаются. Тэхён не представляет, где таких глупых и наивных откапывают коучи, однако потом, уже на месте, всё это перекладывается на плечи Кима. — Я у тебя ещё раз спрашиваю, почему ты ушёл? — Тэхён повышает голос, дабы омеге на заднем дворе виллы на окраине Дубая было хорошо его слышно, несмотря на громкие басы музыки, раздающейся из дома. — Я же на инструктаже всё объяснил: сами к арабам не подходите, но если они вас позвали, то нужно молча подойти и идти за ними. — Но... — запинается совсем молоденький омега, которому на вид не больше девятнадцати, сминая в руках край полупрозрачного топа, расшитого серебристыми пайетками. — Он вёл меня в спальню. В прошлый раз же можно было отказаться, почему сейчас нельзя? — Потому что в прошлый раз я платил тебе четыре сотни, а сейчас выдал на руки тысячу. Или ты думал, что тебе заплатят такие бабки просто за то, что ты привезёшь свою задницу греться в Дубае на солнце и пару раз станцуешь? Так дела не делаются, дорогуша. Вам сразу было сказано, что это клиенты другого рода. — Я не понял, что Вы тогда имели в виду! — повышает голос бывший подросток, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать от отчаяния, пока Ким смеряет его равнодушным взглядом. — Так надо было спросить, идиотина! — теперь на крик переходит Тэхён, сохранявший до этого относительное спокойствие. — Ты понимаешь, кто владелец этой виллы?! Очень важный человек, приближённый к семье Аль Мактум. Он заплатил мне за то, чтобы на его вечеринке было пятьдесят омег. Ровно пятьдесят, готовых потрахаться с ним или с его гостями! А теперь я должен объяснять, почему таких готовых только сорок девять? И тут дело даже не в деньгах, ты можешь вернуть мне эту тысячу, я не обеднею. Но как ты предлагаешь мне быть с моей репутацией?! Этот человек расскажет другим своим друзьям, что я привожу плохой товар, и что мне тогда делать? Со мной не захотят вести дела, а все эти омежки, с которыми ты успел подружиться, останутся без бабок. И всё из-за чего? Из-за того, что ты не захотел один раз дать какому-то арабу тебе присунуть. — Но... — и вновь эта дрожь в голосе, которая уже порядком раздражала сутенёра. — Не мямли, заебал! — Я девственник! — на одном дыхании отвечает омега, однако на лице Кима вместо сочувствия появляется лишь улыбка. — Ну так отлично. Эти мусульмане обожают трахать целок, тебе дадут в два раза больше. Крис, вон, в четвёртый раз сюда приезжает продавать девственность, всё равно разницы никто не чувствует. — Отдайте мне мой паспорт, я поеду домой! — по голосу заметно, как несчастный постепенно приближается к истерике, однако Ким Тэхён не построил бы успешный бизнес, если бы каждый раз шёл на поводу у таких воплей. — Гони косарь и получишь свой паспорт. Или возвращайся и сделай, что от тебя попросят. И сам заработаешь, и другим дашь, — подчинённый явно хотел ещё что-то возразить, но Тэхён больше не хотел тратить время на лишнюю, по его мнению, болтовню. — Короче пиздуй работать, в этом нет ничего критичного. Ким разворачивается и возвращается в виллу, будучи уверенным, что в конечном итоге молоденький омега всё же сделает то, что от него просят. Такие молодые и неопытные зачастую просто боятся отказать, оказавшись в подобной ситуации. Это было психологическое насилие в чистом виде, однако Тэхён предпочитает не думать об этом. Куда приятнее рассуждать, что эскортник в конечном итоге сам делает выбор, а не вынужденно на него идёт под давлением обстоятельств. Внутри роскошного дома вечеринка была в самом разгаре. Собравшиеся гости, похоже, полагали, что если на дворе ночь, то Всевышний не увидит всех их прегрешений. Или же они предпочитали себя так успокаивать. Тэхён видел их всех при свете солнца и не раз. Днём уважаемые члены дубайского общества, консерваторы и поборники морали, а ночью на их вечеринках алкоголь льётся рекой, тут и там на столах возникают белоснежные дорожки, а уединяются в спальне они отнюдь не с законными супругами, а с согласными на всё омегами из других стран. Пожалуй, единственный запрет, который продолжал действовать — это отсутствие свинины в меню. Но кому придёт в голову ужинать глубокой ночью? Тэхён обводит взглядом своих подопечных и в общем и целом остаётся вполне доволен увиденным. Некоторые отдаются прямо в просторной гостиной, уповая, что в полумраке, который иногда разрезают яркие лазеры, их никто не заметит. Другие уходят с клиентами в отдельные комнаты. Вообще, все омеги должны быть Киму благодарны. Он отправляет их на исключительно приличные мероприятия, не отдавая в руки всяким извращенцам и психопатам. Впрочем, иногда находятся отчаянные, согласные и чтобы им выбили зубы за десять тысяч, и чтобы постреляли в воздух над головами, или же чтобы всячески унизили. Конечно за это и цена соответствующая, но Ким всё равно никак не мог понять смельчаков, согласных на такую работу. Однако омега их никогда не отговаривает. Если хотят остаться без зубов за крупную сумму, их дело, всё равно заказчик потом полностью оплачивает лечение. Неожиданно Тэхёна кто-то окликает, а обернувшись, омега видит официанта, держащего поднос с несколькими жёлтыми гвоздиками. Символ, понятный Киму уже много лет. Омега лишь спрашивает, куда идти, а прислуга в свою очередь указывает на одну из спален на втором этаже. Тэхён, не медля, идёт туда, считая, что вечеринка в самом разгаре, и если до этого времени всё шло по плану, то продолжится в том же духе и в его отсутствие. Пусть даже один из подчинённых утаит от него немного денег, это не страшно. Сегодняшняя встреча для омеги намного важнее. Тэхён спешно поднимается на второй этаж, открывает нужную дверь, и его взору предстаёт статная фигура молодого альфы, который пока стоит к Киму спиной, сосредоточенно рассматривая вид за окном. Сутенёр закрывает за собой дверь, оставляя шум вечеринки и работу за порогом. Здесь он мог расслабиться и недолго побыть не господином Кимом, а просто Тэхёном. Бесконечно влюблённым Тэхёном. — Я думал, ты не позовёшь, — игриво говорит омега, подходя к широкой кровати и находу снимая с себя официальный пиджак, а после приступая к пуговицам шёлковой блузы. — Разве я могу? Наконец альфа оборачивается, и Ким ловит себя на мысли, как же сильно соскучился по нему. По его узкому разрезу глаз, по немного вытянутому лицу, по ласкающему слух голосу, по длинным худощавым пальцам, которые Тэхён обожал в минуты близости целовать и облизывать. Всё в Чон Хосоке было безупречно, и всё омега в нём любил, пусть до встречи с этим альфой в любовь и не верил. — Мало ли тебя привлёк кто-то из моих шлюшек, — омега откидывает блузу в сторону и садится на кровать, выжидающе смотря на альфу, который также находу раздевался. — Ты же прекрасно знаешь, что меня привлекаешь только ты. Хосок подходит вплотную и, не теряя времени, сразу наклоняется к возлюбленному и пылко целует, через прикосновение показывая, как сильно соскучился. Тэхён тоже невероятно тосковал, пока был в Корее, подыскивая новых омег, а потому нетерпеливо цепляется за ворот белоснежной рубашки, притягивая альфу к себе, и заставляя упасть рядом на кровать. Времени на прелюдии сейчас тратить совершенно не хочется. Нежно они смогут заняться сексом потом, в отеле, а сейчас в обоих говорил невероятный голод. Потому что Тэхён больше ни одному альфе не давал к себе прикоснуться, а Хосока никто не возбуждал так же сильно. Рваные поцелуи, сбившееся дыхание и торопливые движения у ширинки, дабы поскорее избавиться от одежды и приступить к самому главному. Тэхён успевает раздеться полностью, а вот Чон лишь приспускает брюки и сразу, без подготовки, входит, вызывая у любовника громкий нетерпеливый стон. Хосок не боится причинить любимому боль, прекрасно знает, что тот, зная о встрече, подготовился заранее, а поэтому альфа переходит сразу на размашистые толчки, пока Ким нетерпеливо извивается от них словно самый гибкий гимнаст. В этом бешеном ритме ощущается и нечеловеческая тоска и сжигающая ревность, от которой Хосок всё никак не мог избавиться, потому что знал: каждый раз на подобных вечеринках хозяева всё равно бросают голодные взгляды на Тэхёна, предлагают крупную сумму за ночь, но омега всегда отказывается. Во всяком случае Чон хочет верить, что отказывается. Тэхён полон нетерпения. Он громко просит быстрее и ещё, сполна получая всё, что просит. Всё же Ким взрослый омега, ему тоже хочется секса, однако в Корее он себя сдерживает, оставаясь верным одному-единственному альфе. Альфе, который помог ему построить карьеру, и который проклинает эту самую карьеру. На языке цветов жёлтая гвоздика означает разочарование. Хосок разочарован, что любимый не бросает это грязное дело, но Тэхён всегда повторяет, что не Чону его учить морали. Ведь сам альфа зарабатывает на жизнь тем, что организует такого рода вечеринки для арабских богачей, обещая раздобыть известных музыкантов, лучший алкоголь и наркотики и самых красивых экзотичных омег. С последним ему как раз помогает Ким. Можно сказать, что у них, своего рода, семейный бизнес. Вот только они отнюдь не семья. Они жадные любовники, которые радуются каждой редкой встрече, потому что Тэхён не так часто появляется в Дубае, как ему хотелось бы. Нужно искать омег в Корее, возить их ещё в Монако, Канны и Куршевель. Бросать Ким не хочет. Слишком сильно любит деньги, которые работа сутенёром приносит. Когда толчки становятся быстрее и грубее, Тэхён призывно приоткрывает рот, а Хосок без труда понимает простой намёк. Уже в следующее мгновение Ким чувствует прикосновение мягких подушечек пальцев к языку и приступает к своему излюбленному занятию. Лижет пальцы, заглатывает их глубже, обводит языком по каждой фаланге и мычит от удовольствия, а альфу подобный вид только сильнее распаляет. Тэхён, играющий с пальцами, имитируя при этом минет, нечто, что выше сил Хосока. Он бесконечно слаб перед этим божеством похоти и разврата. Ещё несколько движений, и Ким чувствует, как внутри становится теплее, а по внутренней стороне бедра скатываются липкие капли. Омега всегда любил, когда Чон кончал внутрь, и это помогает уже самому Киму достигнуть оргазма. Всё как в слащавых фильмах про любовь. Оргазм настигает их почти одновременно, и Тэхён уверен, что ни с одним другим альфой ему не было бы так хорошо. Потому что после всего увиденного с детства лишь Хосок смог расположить к себе, помочь довериться и открыться. Омега был убеждён, что Чон единственный, кому нужен от него не только секс. — Моя любимая шлюшка, — тяжело дыша, говорит Чон, постепенно доставая пальцы из чужого рта, в последний раз проводя подушечкой по припухшим губам. — Ненавижу, когда ты так меня называешь, — не скрывая недовольства, отвечает Тэхён. — Я знаю, но ты понимаешь, почему я так говорю, — Хосок ложится на бок рядом с омегой, а Ким даже не поворачивается в его сторону, догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь. — Слышал, на прошлой неделе, на вечеринке на яхте хозяин предложил тебе машину за секс или браслет с бриллиантами, если просто отсосёшь. — Как видишь, ни машины, ни браслета у меня нет, — Ким даже невольно усмехается, поражаясь, как возлюбленный мог допустить мысль о том, что омега согласится сделать минет за украшение. — Я вижу, но с ревностью ничего не могу поделать. Я каждый раз вижу твоих омег, вижу, как даже самые стойкие соглашаются и могут лечь сразу под двух альф за достойную оплату. И я каждый раз боюсь, что... — Чон останавливается на середине фразы, когда чувствует прикосновение чужого пальца к своим губам. — Я не идиот как все те, кого привожу из Сеула. Я никогда ни под кого не лягу, потому что уважаю себя, своё тело и знаю себе цену. — А как же все те речи, которыми ты их сюда заманиваешь? Что в проституции нет ничего плохого, что можно получить удовольствие и к тому же заработать. Что по сути все омеги проститутки, просто твои подопечные спят за несколько тысяч долларов, а другие за цветы и комплименты. — Мне порой самому смешно от собственных слов, — и в подтверждение только что сказанного Тэхён действительно начинает заливисто смеяться. — Я ссу им в уши, а они и верят. Удовольствие можно получить только если сам выбираешь, когда и с кем займёшься сексом, а они лишь убеждают себя, что выбирают. А касательно букета и комплиментов, я просто путаю в их головах цель и последствия. Для всех остальных цель — это хорошо провести время с понравившимся человеком, а последствия — это подарки и комплименты, если альфа оказывается хорошим. У тех же, кого я привожу, цель — получить деньги и подарки, а неприятные последствия — обязанность спать с тем, кто больше заплатит. Поэтому всё это бред. Они мне верят, а я на их доверчивости зарабатываю миллионы. И помогаю зарабатывать миллионы тебе. — Тэхён, переезжай в Дубай. Я не говорю бросать работу, но давай жить вместе. — Ты в курсе, сколько по местным законам дают за сутенёрство? Уж лучше буду сидеть в Корее, так меньше шансов попасться. Если уж сяду, то лучше сяду в Сеуле. — Как твой дядя? — Он просто на старости лет потерял хватку. Но ничего, скоро выйдет. За стеной неожиданно слышится пронзительный крик, и Тэхён без труда узнаёт этот голос. Тот омега всё же решился. Что ж, вполне неудивительно. Теперь оставалось два сценария: либо он вернётся в Сеул и всю оставшуюся жизнь будет бороться с травмой, либо зароет в глубине души самоуважение и войдёт во вкус. Ким, конечно же, рассчитывал на второе, потому что парнишка симпатичный и может принести неплохой доход. Сутенёр ему, в конце концов, папочка, а не папа, чтобы жалеть, утешать и просто так отпускать домой. Да, возможно, он ошибся, но этот мир ошибок не прощает. За все приходится расплачиваться. — Мне пора, — крик подчинённого возвращает Тэхёна в реальность, вынуждая вернуться к работе, выйдя из сладкого миража, в котором он мог быть просто влюблённым омегой, а не расчётливым торговцем живым товаром. — Так быстро? — За этими шлюхами глаз да глаз, а то так и норовят меня обвести вокруг пальца и не отдавать весь процент. — Долго ещё здесь будешь? — Неделю, а потом на две улетаю на Мальдивы. Сынок одного из шейхов празднует день рождения, арендовал для себя целый остров. Там будет куча народу. Мои, бразильцы и из Восточной Европы, согласные трахаться даже за пять сотен. Так что конкуренция приличная. Тэхён встаёт с кровати и начинает спешно одеваться, надеясь, что никто из подчинённых не заметит его помятый вид. Хотя какая разница. Может, решат, что Ким тоже решил неплохо заработать. — Я буду скучать, — с едва уловимой тоской в голосе говорит Хосок. — Я тоже, — последнее, что произносит омега, прежде чем за ним закрывается дверь, и Тэхён вновь погружается в марево вечеринки.