Права, обязанности и желания

Я никогда не терпела демонстративной власти над собой. Возможно в этом было виновато моё воспитание прадедом. Меня не растил отец, не воспитывала мать. Я рос с прадедушкой, который меня очень любил. Наши мнения редко расходились, ведь мы оба были здравомыслящими эмпатами. Так что я никогда не просилась лизать качели зимой, гулять в одиночестве после десяти или выйти в дождь в балетках. Он же тоже не заставлял меня есть через «немогу», круглосуточно делать уроки или… Да я даже придумать не могу! У нас были тёплые семейные отношения с полным уважением личности и границ друг друга. Единственное что, он немного направил меня во время выбора профессии, но тут грех жаловаться. С моим образованием можно везде устроиться. Прадед, к моему величайшему сожалению, не дожил до моего двадцатилетия. Он всё время твердил, что доживёт до моего замужества. Что ж, я так никогда и не вышла замуж. После понимающего и любящего дедушки не один мужчина не мог сравниться с ним по отклику. Я честно пыталась, но в определённый момент партнёр начинал либо обесценивать моё мнение, либо возвышать себя. Я была готова к компромиссам, но не к тому, что «Детка, ну что ты ссучишся?» Я себя не на помойке нашла, чтобы какой-то утырок затыкал меня в МОЁМ собственном доме. Я была крайне расстроена. Я не требовала от партнёра модельной внешности, высокой зарплаты или отсутствие семьи и друзей. Я просто морально и физически вкладывалась в эти отношения и желала того же в ответ. Желающих поездить на моей прекрасной шее нашлось немало, зато ответить взаимной любезностью никто не спешил. Вскоре я полностью забила на отношения и с головой погрузилась в учёбу, работу и быт. Я с внутренним восхищением осознала, что могу прожить одна и вполне себе счастливо. Я сдавала свои квартиры, переехав в дом. Завела собаку, о которой долгое время мечтала, но откладывала из-за недостатка времени на дрессировку и многочасовые прогулки. Смерть пришла легко и я совсем не боялась ничего в тот момент. У меня была небольшая шишка на голове, практически около шеи. Я подозревала, что это опухоль, однако несколько лет откладывала эту мысль подальше. Я как-то давала этому миру шанс — пошла в больницу на платное обследование. И что я должна сказать… Там не то что опухоль, даже детский рахит на одном из рёбер не обнаружили. Я вздохнула и плюнула. Чем страдать по больницам, я лучше в спокойствие проживу остаток жизни. Ну а дальше… Дальше перерождение. Я верила в это и в Древо Миров, так что как и Альбус Дамблдор, планировала отправиться в путешествие. Имущество я оставила младшим сколько-то-юродным братьям. Было в моей жизни несколько женщин. Кто-то был просто платонической любовью, а кто-то… Девушка девушку поймёт. Я подарила им украшения, когда стала чувствовать, что уже совсем плохо. Пожалуй, я жалела только, что так и не открыла приют для животных. Уж слишком много хлопот он требовал. Я чувствовала, что уже не потяну. Голова раскалывалась чудовищно, не помогали никакие таблетки. Сон и дальнейшую смерть я встретила с благодарностью. Голова в последние месяцы болела постоянно, а вот смерть в собственном доме практически без страданий пришлась мне по душе. Я обрела свободу. На этот раз — абсолютную.

***

Я… Мы… Я очнулся в своей постели, судорожно вдыхая и выдыхая затхлый воздух. Прикрыв глаза и выровняв дыхание, я встал и отодвинул тяжёлые шторы, открывая лицо солнечным лучам. За окном царила весна, а внутри меня цвело лёгкое недоумение вперемешку с тихим счастьем. Река судьбы подарила мне величайший дар. Она подарила мне жизнь, будучи слиянием двух душ. Души мудрой и независимой смертной женщины и души Истинного Ноблесс, молодого, одинокого, отвергнутого собратьями из-за страха пред его силой. Мне не нужны были собратья. Меня устраивало одиночество, которое, впрочем, я не против разделить с близким мне существом. Одним или парочкой, не важно. Интересно, как скоро в моём поместье появится Франкенштейн? Я помнил историю, которую читала женщина в прошлом-будущем. Но там я совсем не был приспособлен к жизни. Сейчас же… Думаю, не во всём, но во многом я дам фору всем благородным на нашем острове. На дереве затянула свою песню птичка и я перевёл свой взгляд на неё. Люди… Какие они сейчас? На каком этапе осваивают мир? Теперь я знал людей, примерно понимал их будущее до определённого момента. Будут ли люди и благородные сотрудничать в освоении других планет? Мне хотелось прямо сейчас отправиться в путешествие и единственный, кто меня удерживал, так это Лорд. Можно даже сказать, что он благоволит мне и я не хотел заставлять его волноваться из-за секундного желания посмотреть мир. Успею, у меня впереди долгие века. Думаю, для начала было бы неплохо выбраться за пределы поместья впервые за… долгое время. Не могу вспомнить точно. Мне понадобилось секунда, чтобы глаза привыкли к яркому свету. Одно дело смотреть в окно, другое — выйти наружу. Я шел, опираясь на воспоминания. Стоп. Ещё секунду понадобилось, чтобы преобразовать одежду в более подобающий моему вкусу вид. Нет, я остался верен классическому стилю, лишь добавил пару приятных деталей. По дороге к Лорду на меня косились, но остановить или задержать не решались. Их мысли для меня не были секретом, хоть с непривычки я едва вспомнил, как закрыться от этого ментальным щитом. Их страх однообразен и я не хотел дальше это слышать. Лорд сидел на своём троне, но при моём появлении встал и потянулся с объятьями. Геджутель тихо кашлянул, намекая Лорду остановиться. — Кадис Энтама Ди Рейзел, порадовал ты меня! В последний раз мы виделось лет тридцать назад. И хоть это не большой срок для нас… Объятья были теплыми и я позволил себе обнять мужчину в ответ. Он мгновенно замолчал. — Что? Я разорвал объятья и отодвинулся. Геджутель замер без движений, стараясь даже тише дышать. Лорд осмысливал произошедшее. — Это всё, что я хотел. Я разворачиваюсь и возвращаюсь в своё поместье. Теперь, понимая отношения между разумными, я немножко мстил Лорду за его беззлобные подколы. Не стоит так сразу привлекать внимание своим уходом, а вот совершить пару странных по мнению благородных выходок и удалиться на пару лет во внешний мир было бы более благоразумно. Не так резко менять своё поведение и поступки в глазах окружающих. Хотя кто меня тут окружает? Стены? Через пару дней уже сам Лорд нанёс мне визит. — Кадис Энтама Ди Рейзел, в прошлый раз ты был не против моего небольшого дружеского жеста. Что ты скажешь сейчас? — Не против. — повторяю за ним. С обретением единства двух душ время тянулось неправдоподобно медленно. Хотя вернее будет сказать, что тут ничего не происходило. И всё доступные мне развлечения либо отсутствовали ввиду технической стороны вопроса, либо были недоступны. Даже доступные книги из библиотеки поместья были перечитаны и я мог зачитывать их чуть ли не наизусть. Объятья Лорда тёплые. Он аккуратно прижимает меня к себе и забавно сопит, словно придумал что-то забавное, но не озвучивает, понимая эпатажность своих мыслей. Я прикрываю глаза, думая, как бы не уснуть тут на пару десятков лет. Мне страшно спать, ведь ещё будучи только Ноблесс, я помнил как уснул, а проснувшись не обнаружил гнездо, за которым наблюдал. Более, даже того дерева, на котором было свито гнездо, уже не было. — Я хочу пойти и посмотреть на мир, вне нашего острова. — Я мог бы пойти с тобой! — оживляется Лорд, хватая меня за руку и внимательно вглядываясь в мои глаза, словно желая найти там ответ на свой не заданный вопрос. — И оставить благородных одних? Лорд моментально скисает, не выпуская из хватки руку. — Ты будешь слать письма. И уйдёшь не более, чем на сотню лет! Я киваю. Я и не думал задерживаться там больше, чем на пару десятков лет. Возможно даже меньше. Сейчас я ухожу, потому что я ещё не полностью привык к своему телу, к своей судьбе. Я видел смерть книжного Ноблесс и я знал, из-за чего вся эта ситуация произойдёт. Должен ли я предотвратить подобное развитие ситуации или после стольких лет я вновь приму смерть как освобождение от оков? Я должен был побыть наедине, в незнакомой обстановке и не завися ни от кого. Я должен был принят решение, которое понесёт за собой масштабные изменения. Кровавый камень, брат и Союз. Что из этого я могу изменить и что не понесёт отрицательных последствий для мира, благородных и меня? Как же всё хлопотно! Для благородных я лишь Судья и Палач в одном лице, личность во мне лишь Лорд и Геджутель видит. Остальные же… Что каджу, что рядовые благородные только вздохнут с облегчением, когда я передам свою незавидную долю своему наследнику с надеждой на то, что с ним будет легче. Легче не будет. Если страх перед наказанием есть, он так и останется, не важно, Судья взрослый или ребёнок. Думаю, это даже неплохо, что я знаю о своей предполагаемой смерти. Да, думая об этом, я всё больше уверен в своём решении. С дозволения Лорда я отправляюсь во внешний мир. Лорд выделяет корабль, чтобы я мог без проблем уплыть из острова. Сопровождающие на берег не выходят. За время путешествия мы так и не перекинулись парой слов, так что я молча киваю и покидаю их общество. На второй день пути мне удаётся прибиться к компании молодых наследников местных родов. Язык я смог выучить за то время, что они разговаривали меж собой и, хоть моё поведение по их меркам было странным, они весьма радушно приняли меня равным. Их мысли не были секретом. Ребята считали, что я тоже сбежавший наследник рода. Правда, из другой страны. Что ж, они не так далеко от правды. Правда, если считать принципиально, то мой род состоит из одного меня. А вот уж если по виду считать, учитывая моё место среди благородных. Борджиа среди родов Италии и не важно, что поступаю я по чести. С ними я провожу около двух лет. От золота, что я взял с собой, не отказывались ещё нигде. Пару раз даже году у своих молодых друзей, но надолго не задерживаюсь. Тут и этикет и… Девушки. В основном младшие сестры или кузины. Девушки заглядываются на меня, а мне лишь их искренне жаль. Это как первая влюблённость в своего учителя, только вот девушки не знают, что я намного старше. Я не лгал, что на родине меня ждёт невеста. «На родине меня ждет долг и ни одна красавица не должна нести подобную ношу вместе со мной.» После этой фразы, к счастью, всё чужие устремления натыкаются на сомнения. «А нужно ли мне это?» Да конечно же нет! Льстило ли мне это? Опять же, нет. Девушки просто мало видели в своей жизни и то, что самый учтивый и приятный мужчина в их окружении был древний по их меркам представитель иной расы… Это говорило против их окружения. Я с тоской вспоминал 21 век и его толерантность. Там уважали всех, по крайней мере стремились к этому в наиболее цивилизованных странах. Там не только можно было отличаться, там круто было быть иным. Там было комфортно. Я знал, что отличаюсь от благородных отличаюсь от людей и мне немного не хватало того принятия, что было в будущем. Немного освоившись, я отправился по миру вместе с бардом. Он научил меня играть на свирели и на местной версии гитары. Парень ослабив свой иммунитет лютой зимой, подцепил заразу в порту и к весне умер в лихорадке. У меня не было академичных знаний о лечении вне больницы, так что я ни чем не смог помочь. Это была первая весна, которая совсем не радовала моё сердце. Люди были хрупкими существами, даже со всей своей живучестью и адаптивностью к миру и ситуации. Мужчина в порту предложил отправиться в Индию. Мне, опечаленному и потерянному, было всё равно, куда идти. Это было судьбоносным решением. Ещё семь лет я провёл в Индии. Мне нравилось учение о карме, не во всех аспектах, но в целом — да. Всём воздастся, каждому по поступкам и по вере. У благородных ещё легче и быстрее, там прегрешения воздаются через меня. Мне нравилось, что тут имеет большой вес наука и культура. Я подолгу общался с учёными, философами, музыкантами, актёрами и т. д. Да, знания не были на уровне благородных, но люди изо всех сил стремились к этому. Мне не нравилась строгая кастовость. Мужчина, с которым я приплыл в Индию, был представителем второй по важности касты. Ни он, ни его семья не видела ничего странного в порядке их страны. Его не касалось зло и несправедливость, так что он предпочитал не замечать это в других кастах. Конкретно, в касте неприкасаемых. В одну из ночей, прогуливаясь по городу я потерялся. Долго брёл, в поисках знакомых троп и лиц. Остановился лишь тогда, когда услышал тихий скулёж. Животные лучше всех чувствовали мою силу и изо всех сил избегали. Я не оставлял надежды завести себе кошку или собаку. Интересно, может это из-за размера? Может, кто-нибудь вроде льва или тигра не будет пытаться от меня скрыться? Тем не менее я зашёл в тёмный переулок, надеясь найти там раненую собаку. Думаю, если бы я смог ей помочь, она бы приняла меня не как опасного человека, а как друга. В переулке лежало обезображенное тело молодой девушки. Я тотчас подхватил её на руки и подошёл к ближайшему дому. — Прошу вас, позовите лекаря! Здесь раненная девушка. Дверь открылась, но ненадолго. Мужчина посмотрел на девушку и вернулся в дом. — Она неприкасаемая! Бросьте это дело, не пачкайтесь! Его мысли несли ещё большую грязь, что он произнёс. Я понял, что помощи тут ждать не следует. Я вновь постучался в дверь. — Укажите, в какой стороне живёт лекарь. — Там. Вам пройти около десятка домов. Я благодарю и спешно скрываюсь в указанном направлении. Лекарь также отказывался помогать, пока я не поспособствовал своими ментальными силами. Чудовищно, что местные без малейших угрызений совести оставляют девушку в беде, твердя, что в прошлой жизни она неправильно поступала и теперь расплачивается. Всё мои тёплые чувства к стране как косой обрезали. Девушка не приходила в себя несколько дней. Лекаря я исправно оплачивал, внушая ему, что он лечит обычную торговку из предпоследней касты. Что-ж, мы знали, что люди несправедливы. Просто мне в последние месяцы так везло с людьми, что я даже расслабился. Когда девушка пришла в себя, я попытался распросить её. Ничего о нападении, лишь о семье и есть ли место, куда ей безопасно вернуться. Девушка пряталась от меня под одеялом, но отвечала исправно. Впрочем, её мысли были ещё более откровенны. Её семья её не примет после произошедшего. Я вгляделся в лицо изможденной девушки. — Я собираюсь вернуться на свою родину. Хочешь поехать со мной?