Замес

John Murphy — Mad Flute

      Меня часто спрашивают, что значит быть рок-н-рольщиком.

Кэндис Чжао

      Темноволосая азиатка покачивается, сидя верхом на худощавом мужчине, опираясь руками на поджарый торс. В правой руке мужчина держит револьвер.       Ответ довольно прост: одним в жизни дороже всего власть, другим слава, третьим кайф.       Левая рука мужчины тянется к длинной трубке для крэка.       А рок-н-рольщик хочет иметь всё, блядь, и сразу.

***

      Статья в газете: «Музыкант Эрен Йегер утонул в Темзе, упав с яхты своего брата Зика Йегера…»

***

      Наркоманам нельзя доверять — это подтвердит любой наркоман.       — Ты серьёзный человек, Зик, но я не хочу иметь с тобой никаких дел. Плох тот наркоторговец, который позволяет подсесть на собственный товар родному брату.

Чарли Ханнэм

      — Молодые смещают старых, мистер Аккерман, — говорит Зик Йегер своему собеседнику, — Я хочу сделать вам предложение.       — А я не продаюсь. — отвечает Кенни.       Лучшая школа — старая школа, а я в ней, блядь, директор.

Алан Форд

Это Кенни Аккерман, он же Большой Аккерман. Кенни притворяется евреем, потому что это полезно для бизнеса, хотя его родословной мог бы позавидовать любой группенфюрер СС…

***

      Невысокий темноволосый мужчина лет сорока окунает человека под воду:       — Ты провел в лягушатнике всего пару минут, но думаешь, будто можешь плавать среди акул. Сейчас я объясню расклад: ты уйдешь на дно, а потом тебя сожрут.

Дэйн ДеХаан

      Этот хмурый худосочный коротышка — чемпион по подпольному боксу. Леви Аккерман, он же Маленький Аккерман — страшный человек и племянник Кенни. Он следит за тем, чтобы бизнес шёл без накладок. Леви любит избавляться от людей, скармливая их ракам, обитающим в водах знаменитой реки Темзы. Раки, кстати, американские: здоровенные голодные скоты. Как подобает американцам, они сразу сожрали конкурентов, так что от добавки никогда не откажутся.

***

      — Два десятка отбитых на всю голову сербов.       — Где?       — В Лондоне.       — В Лондоне?       — В Лондоне.       — В Лондоне?       — Да, в Лондоне! Ну, это где рыба, чипсы, чай, паршивая еда, отвратная погода, Мэри, ебать её в сраку, Поппинс… Лондон!

***

      — Леви, не нанимай на это дело идиотов, — говорит Кенни.       — Мой человек надёжен как пружина от дивана, — отвечает Леви, — и коммунизм его почти не испортил…       — Русский?       — Если быть точным, он родился в ГДР…

***

Black Strobe — I'm man

      В человеке всё должно быть прекрасно: погоны, кокарда, исподнее. Иначе это не человек, а млекопитающее.       Жилистая рука вставляет газоотводную трубку в АКС-74У       Всего пару лет назад я резал усташей и радовался жизни, как вдруг…       Изящная женская ладонь скользит по рельефной груди, спускаясь на пресс.       …Что я знаю о кокаине? Вроде бы его из Колумбии привозят.

Алекс Ковас

      Кирштейн вгоняет в корпус автомата затворную раму, вставляет возвратную пружину. Сам он сидит, вальяжно развалившись, за столом, на котором разложены детали автомата.       — Жан, — в комнату врывается Конни, — там Леви хочет тебя видеть. Пока что он никого не пиздит, но через пять минут…       Жан защёлкивает крышку затворной коробки и откладывает автомат на край стола.       — Пусть заходит через две.       Ход стрелок на настенных часах ускоряется, проходит две минуты. Кирштейн шипит сквозь зубы и едва заметно содрогается всем телом.       В кабинет входит Маленький Аккерман.       — Я вас категорически приветствую.       — Симметрично, — отвечает Жан. Из-под стола выглядывает Фингер, демонстративно вытирающая пальцами уголки рта.       Нет, военный — это не профессия. Это половая ориентация.       — Пик, поставь-ка чайник, — говорит Кирштейн, потрепав Фингер по макушке. Пик поднимается на ноги, грациозно направляясь к стоящему в углу кабинета столику.       — Я хочу предложить тебе работу, — говорит Леви, присаживаясь на край стола.       — У меня уже есть работа, — возражает Жан. Он знает, что в любом случае согласится на предложение Маленького Аккермана, но для начала всегда нужно набить себе цену.       — Десять тонн за полдня работы, — прищуривается Леви, — и кое-какой бонус лично для тебя…       — Продолжай, — заинтригованно отвечает Жан.

***

      — Эрен играть не выйдет, — говорит Микаса грузному мужчине в деловом костюме.       — Ну-ка повтори ещё разок?

Деннис Фарина

      Если занимаешься шоу-бизнесом, рано или поздно столкнёшься вот с этим хмырём. С Родом Рейссом.       — Он будет выступать, будь он хоть Элтон-Хуелтон Джон, — тычет в неё пальцем Род. Микаса не находит, что ответить.       — Вы ходите по охуенно тонкому льду, друзья мои, — продолжает Рейсс, — и когда лёд треснет, под ним вас буду ждать я.       Если хочешь иметь дело с Рейссом, самое главное — не стать его должником. Если задолжал — пиши пропало, ты у него в кармане. А из кармана Рода Рейсса обратной дороги нет. Угадайте, кто умудрился задолжать этому безжалостному говнюку пятьсот тонн?

Хайден Кристенстейн

      Это Эрен Йегер. Он мой партнёр. Это не означает, что мы гуляем, взявшись за руки, это значит, что я вытаскиваю его из всех передряг, в которые он меня впутывает…       — Мика!       — Заткнись и сядь, кудлатый долбоёб! — осаживает Эрена Микаса, — Род рвёт и мечет. И хочет видеть тебя на своём концерте…       — Я же умер, Мика. Мёртвые не выступают, — насмешливо разводит руками Эрен, — Хочу, чтобы ты надела это, прямо сейчас…       Эрен протягивает Микасе пакет. Микаса заглядывает в него и закатывает глаза.       — Ты неисправимый укуренный пиздюк, вот что я тебе скажу… — говорит она, прижимая голову Эрена к своему животу.       — За это ты меня и любишь, — рука Йегера обнимает Микасу за бёдра.

***

The Castaways — Liar, liar

      — Я вас категорически приветствую, — говорит Жан.       — Тебя не было пять лет, — осуждающе прищуривается Микаса.       — Я был занят, — отвечает Кирштейн.       — Что делает пистолет у тебя в штанах? — спрашивает Микаса, глядя на ремень Жана.       — Это для защиты.       — Для защиты от кого, от фашистов что ли?

***

      — Знойная женщина, — усмехается Марко, со значением глядя в сторону Микасы, — мечта поэта.       — Пшёл нахуй, — тихо шипит на него Жан.

***

      — Потанцуем? — спрашивает Кирштейн, касаясь губами запястья Микасы.       — Ты танцуешь? — насмешливо изгибает бровь Микаса.       — Танцую ли я? — хмыкает Кирштейн, дважды щёлкая каблуком о пол…       — У меня есть для тебя одно дельце, — шепчет Микаса Жану на ухо, — и будет лучше, если мой брат не узнает об этом…

***

      — Полундра! — рявкает Конни, выхватывая из опрокинутой набок машины чемодан.       — Это что, албанцы? Ненавижу, блядь, албанцев, — шипит Жан, перезаряжая «ТТ»       — Какой ты чувствительный мальчик… — усмехается Марко.

***

      — Ты говорила, что там будут только безоружные бухгалтеры. Бухгалтеры, а не ебучие вооружённые до зубов шиптары. — говорит Жан, осуждающе глядя на Микасу.       — Для меня это тоже было неожиданностью, — спокойно оправдывается Микаса.

***

      Кирштейн и Бодт едут в машине.       — Ну, по крайней мере живы остались, — усмехается Кирштейн, — теперь закатим попойку, снимем стриптизёрш… Хочешь, я тебе Пик уступлю?

Милан Марич

      — Я не хочу Пик, — мрачно вздыхает Марко. Кирштейн непонимающе на него смотрит, — Я тебя хочу, Жан.       Машина резко останавливается.

***

      — Мика, как ты думаешь, нахуй я поставил клетку перед входной дверью? Чтобы она, блядь, была закрыта!       — Эрен, нахуй в твоём свинарнике вообще нужна клетка? Тут кроме твоей трубки для крэка даже красть нечего.

***

      — Он спросил меня, не потанцую ли я с ним, — печально разводит руками Жан.       — Что, медляк? — ухмыляется Конни.

Евгений Стычкин

      — Пшёл нахуй, — отмахивается Кирштейн.       — Вот что я тебе скажу, Жанбо, — замечает Спрингер, — если бы я ценой перехода в педерастию смог стать хотя бы наполовину таким охуенным другом, как наш Марко, я бы подумал… всего пару секунд, но тем не менее…

***

Александра Бортич

      — Дыма без огня не бывает, Армин, — говорит Энни, — Всё это надо погасить, причём быстро…       Я знаю то, чего не знают другие.

***

Oasis — Fucking In the Bushes

      Начинается танец альфа-самцов. Они будут испытывать друг друга на интеллектуальном, эмоциональном и физическом уровне, проще говоря, меряться членами.       — Ну и как мне тебя называть? — спрашивает Кирштейн, окидывая Эрена взглядом.       — Зови хоть Сюзанной, если тебе так нравится — Йегер упирается в край стола и нависает над Жаном, тыча в него пальцем, — Держись подальше от Микасы, или тут произойдёт охуенное убийство.       — Ловить тебе здесь нечего, — говорит Жан, заламывая ладонь Эрена, — пиздуй отсюда, пока ходить можешь.

***

      — Леви, хули ты тут забыл? — удивляется Йегер.       — Хули ТЫ тут забыл, Эрен, — с явной неприязнью цедит сквозь зубы Маленький Аккерман.

***

      — У меня начинается изжога, — вздыхает Леви, отворачиваясь от привязанного к стулу Флока, — Жан, сделай ему больно.

***

      — Мы едем на отдых, — радостно сообщает Йегер Микасе, намереваясь её обнять.       — Какой в жопу отдых?! — отталкивает Микаса руку Йегера, — Ты всё ещё торчишь Рейссу пятьсот тонн!       — Мы вдвоём, песчаный пляж… — продолжает расписывать перспективы Эрен.       — Нахуй кому нужны эти твои пляжи?!

***

      — С кредитором твоего парня произошёл несчастный случай, — говорит Жан, подсаживаясь к Микасе за стол.       — Ты его убил? — спрашивает Микаса, пока Жан заказывает стакан виски и просит сразу принести счёт.       — Нет, его убила гравитация, — отвечает Кирштейн с наигранно-невинным выражением лица.       На каждое действие есть противодействие. Противодействие сербов — вещь охуительная.

Уильям Моусли

      — Я, блядь, не колдун, я мёртвых не оживляю, — разводит руками Армин, стоя над трупом Рейсса.       — Прости, милая, ты для меня слишком опасна, — Жан привычным движением кисти опрокидывает в себя стакан вискаря и покидает стол.       На выходе из ресторана Жана дожидается Леви.       — Я не переборщил? — спрашивает Кирштейн.       — В тебе умер актёр, — не меняясь в лице отвечает Аккерман.

***

      — Да что ты взъелась, Мика, кто тебе насолил? — спрашивает укуренный в дым Эрен.       — Ты, блядь, мне насолил, Эрен.

***

      Дождь. Жан ведёт машину.       — Сделай для своей семьи хоть что-то полезное, — говорит Кирштейн сидящей на заднем сиденье автомобиля и одетой в его пиджак Микасе, — Для начала попытайся стать счастливой, например.

***

      Жан коротко, без замаха бьёт какого-то человека в толстовке с капюшоном и опрокидывает его на землю.       Никогда не следует недооценивать предсказуемость тупизны.

***

      — Чего-то хотела? –говорит Жан в телефонную трубку.       — Тебя, — отвечает Микаса.

***

      — Эрен, ты нормально себя чувствуешь? — спрашивает Армин.       — Надо выпить… — шипит Йегер, прикладывая пустую бутылку к гудящей с похмелья голове.

***

      — Было круто, — сдержанно кивает Жан кому-то, находящемуся за кадром.

Художественный фильм «Замес»

      — Сахар будешь? — обращается Кирштейн к Аккерману.       — Я и так сладкий, — говорит Леви.