Становление новой легенды

      Хару сидела в допросной и смотрела на мужчину так, словно ничего не боялась, но в душе у неё всё кипело. Ей казалось, что где-то закипел чайник, так как в мыслях она услышала отчётливый свист. Пришлось смириться, что это всего лишь фантазии, основанные лишь на глупом страхе. Хотя почему же глупом? Хару не могла не бояться. Либо на её лице появится ещё более уродливый шрам, хотя куда ещё больше, либо ей придётся сдать свою приобретённую семью, самую, что ни на есть настоящую, ради которой она была готова буквально на всё. Ей так казалось. Ничего из вариантов ей не нравилось.       Она этот то шрам не выносила, не любила смотреть в зеркало, вспоминать о прошлом. Не смогла бы выдержать ещё один, учитывая, что этот мужчина её жалеть явно не планировал. Ему нужны были ответы. А предать семью — это как предать саму себя или оторвать частичку своего сердца. Хару не знала, что ей делать. Друзей предавать она точно не хотела, так что оставалось смириться лишь со шрамом. Она бы не смогла смотреть им в глаза после того, как предаст их, предаст что-то дорогое. Предательство начертило бы жирную линию между ними, линию недоверия и непонимания. Она бы стала изгоем среди них, её бы не поняли, банально оказались бы в ссоре. Перспективы были так себе в любом случае.       — Я… — Хару уже было раскрыла рот, как в дверь допросной постучали. Мужчина моргнул и повернулся к двери.       — Что ещё?! Я занят! — Он нахмурился, прикрикнув так громко, что Хару даже забыла, что вообще хотела сказать. Она незаметно выдохнула, радуясь всем сердцем, что у неё будет, хотя бы минутка перерыва от неприятного допроса. По спине пробежали мурашки, словно от страха, но Хару решила сослаться на то, что ей просто холодно. Здесь и правда было немного прохладно.       Из-за двери показалась голова одного из полицейских. Этот парень явно был младше по званию, выглядел абсолютным новичком в своём деле, да и по его лицо было видно, как сильно он боялся, даже просто говорить что-то мужчине перед ним. Может, боялся конкретно его, может, всех тех, кто старше в звании, а может, вообще всех, даже простых смертных, не причастных к ним никаким боком. Этого Хару явно узнать не могла, так как и мыслей людей читать не умела, как бы смешно это не звучало.       Так хотелось улыбнуться на такую мысль, но для неё это было невозможно. Девушка не могла, как бы ни хотела, показать эмоции вообще. Странно, но ей в первые так искренне захотелось этого, просто улыбнуться, хотя в данный момент мужчина бы разозлился, если бы заметил нечто подобное. Стало бы лишь хуже. Может, и хорошо, что эмоции были заблокированы, по крайней мере, сейчас, в такой неудобный для этого момент. Не пришлось бы объясняться перед полицией за свою глупую несдержанность. Они бы даже слушать не стали, ведь были на таком разном уровне, тем более, что допрашивают именно её.       — Сэр… — Парень слегка замялся. Он вздохнул, сглотнул и нервно отвёл взгляд, чтобы не смотреть на своего мучителя. — Мы кое-что узнали. Мне… Мне сказали вам передать… — Он в очередной раз вздохнул, но продолжать побоялся, словно за такой короткий промежуток времени потратил весь свой словарный запас.       — И что же вы узнали? Это что-то настолько важное, что не может подождать? — Он посмотрел на парня вопросительно, даже с упрёком. — Я ещё даже не перешёл к самому интересному! Например, я собирался спросить, откуда у неё эти шрамы. Прям, как в Джокере, только немного наоборот… — он сделал паузу, посмаковав свою идею на языке ещё какое-то время, пока парень перед ним мялся и не решался поведать о цели своего визита. — Да и шрам всего лишь один, но зато тоже на лице! — Мужчина ухмыльнулся.       Ухмылка оказалась довольно жуткой. Хару каждый день видела, как ухмылялся Джефф, а эта ухмылка не могла сравниться с этим. Она была настолько жуткой, что в дрожь бросало, даже её. Вот и у парня подкосились ноги. Казалось, ещё немного и он грохнется на пол. Ещё какое-то время помявшись на месте, он всё же открыл дверь и зашёл в допросную полностью. Удивительно, как он вообще на это решился. Ноги у него всё ещё тряслись, но мужчина будто вообще не обращал на это внимания, хотя может, ему просто было без разницы.       — Сэр… — Наконец решил хоть что-то сказать парень, вздохнул и перешёл к сути, которая, как оказалось, была совсем не тем, чего все ожидали. — Вы смотрели Джокера? — спросил он уже более расслаблено, словно так и ждал подходящего момента, чтобы выведать у мужчины о его интересах.       — Давай ближе к делу! — Рявкнул он, даже не ответив на столь простой вопрос. Времени и правда, казалось, было катастрофически мало. Ещё немного и он мог придушить своего подчинённого за то, что тот тянет резину, а к сути не переходит. На крайний случай он бы его уволил. Такой работник ему явно не в срался, как сказала бы его младшая сестра. Хару ведь правильно поняла? Он был его подчинённым? По крайней мере, так казалось, поэтому она решила именно так.       — Мы узнали, что Хару… — он сглотнул, ещё немного помолчав, чем сильно бесил собеседника перед собой. — Вот эту девушку, как мы выяснили… В общем, её разыскивают какое-то время. Не семья, а отряд полиции. — Он помолчал, оценивая реакцию мужчины. У того аж лицо вытянулось, а ухмылка стала лишь шире. Как же ему нравился такой исход. Значит, с ней можно было поиграть подольше.       — Она убила своих одноклассников и отца, и сбежала, — парень продолжил, еле выдержав взгляд собеседника. — Видимо, нашла приют среди таких же… — Он не знал, как можно было продолжить это предложение, чтобы звучало не слишком грубо. При посторонней выражаться явно не хотелось, хотя она бы на это даже внимания не обратила.       — Отморозков, — продолжил за него мужчина, а тот лишь кивнул. — Ублюдков, — предложил он ещё одно слово, характеризующее их, словно играл в какую-то игру под названием «придумай прозвище убийцам», и к слову, выигрывал.       — Придурков, — решил продолжить эту игру парень, и даже ноги перестали трястись.       Хару уже потеряла нить их разговора, а мужчина, повернувшись в её сторону, сделал ухмылку лишь шире. Она моргнула, отведя взгляд. Не хотела смотреть на эту ухмылку, не предвещая ничего хорошо для неё самой. Чувствуя себя не в своей тарелке, Хару лишь надеялась, что семья найдёт её и вызволит отсюда, как можно скорее. Не настоящая, они были мертвы, да и из семьи она согласилась бы только встретиться с мамой, но и та была мертва. Она вспомнила Джеффа, Бена, Джейн, почти всех членов своей новой семьи, тех, кому она предельно доверяла. Ощущение было неприятное. Холодок по коже пробежал снова, словно к чему-то готовя.       — А как вас зовут? — взяв себя в руки, Хару вновь посмотрела на мужчин перед собой. Если честно, они настолько опешили, что даже слов после этого подобрать не смогли. Этот вопрос прозвучал настолько просто, словно девушка пришла знакомиться, ещё и по собственной воле, а не находилась на допросе, который ещё даже не начался, но уже напрягал.       Мужчина постарше моргнул, ухмыльнувшись лишь шире, настолько жутко, что мурашки по спине пробежали снова. Он молча постукал указательным пальцем по бейджику у себя на груди. Хару, конечно, удивилась, что во первых, она не заметила бейджика раньше, а во вторых, он не решил послать её к чёрту. Молча взглянув на бейджик, она сощурилась, прочитав короткое и лаконичное: «Уильям Джонс», что весьма забавно. Имя Уильям имело такое значение, как «Защитник». Конечно, он защищал кого угодно, но не Хару или таких убийц, какой стала она, но выглядело всё равно довольно забавно. На бейджике парня помоложе, явно новичка, было написано: «Эван Уайт».       Конечно, Хару до конца не понимала, что ей даст знание их имён, но казалось, так будет почему-то проще. Сейчас она старалась думать о чём угодно, но не о том, что её ждёт совсем скоро. Пытки, пытки и только пытки? Такого хотелось бы избежать, но способна ли она была на это? Пошевелиться, освободиться и даже заговорить этого мужчину, задобрить, — на всё это она была не способна, и лишь сидела привязанная к стулу, да куковала, казалось бы, свой последний день в этом мире.

***

      В особняке всё было так же неспокойно. Никто не мог понять, куда делась Хару. После возвращения обеспокоенных Салли и Лазари, Слендер собрал всю их компанию на первом этаже. Девочек пришлось отправить в комнату к Салли, так как они были слишком маленькими для этих проблем, и так изрядно переживали. Салли вообще казалось, что они виноваты в том, что Хару пропала. Всё бы обошлось, если бы они не убежали в лес и не спрятались так хорошо, — именно так она и думала. Слендер попытался её успокоить, но безрезультатно, в итоге пришлось уложить их с Лазари спать, в том числе для того, чтобы они не подслушали их разговор внизу. Он был уверен, — они это могли.       — Я знаю, где Хару! — Джейн забежала в гостиную, еле отдышавшись, как будто от долгого бега. Все взгляды устремились на неё в неком непонимании. Бен паниковал больше всех, летая туда сюда по гостиной. Он быстрее всех подлетел к Джейн, остановившись прямо перед её лицом.       — Где она?! — произнёс Бен. Это звучало довольно нервно. Он не знал, что сделал бы с тем, кто посмел ей навредить. Ещё повезёт, если этот кто-то будет фанатом видеоигр, ведь убивал и сводил с ума он только через них, а имеется в виду один конкретный проклятый картридж с игрой «Legend of Zelda: Majora's Mask», в которую он и сам часто играл, ведь был заядлым фанатом.       В прочем, у Джеффа были такие же мысли на этот счёт, но он держался, лишь ухмыляясь, чтобы никто не узнал о том, как на самом деле он за неё переживал. Правда некоторые уже видели эмоции Джеффа, когда Хару пырнули ножом на той вечеринке, их втором задании, но тактично об этом не вспоминали, чтобы не злить парня. Сам же Лью с ними не жил. Он обитал в другом особняке, так что и рассказать никому ничего не мог, разве что своим напарникам, обитателям того особняка, но вряд ли стал бы делать нечто подобное. Ему это не нужно.       — Её поймали полицейские… Я видела, как бессознательную Хару несли на руках и посадили в полицейскую машину. — Джейн тяжело вздохнула. — Мне кажется, с ней могут что-то сделать, если мы не поторопимся… — Она посмотрела на Джеффа, который в этот момент играл со своим излюбленным ножичком, но услышав последнюю фразу, даже не заметил, как проткнул ножом руку. Он явно был зол.       — Джефф? — Джейн моргнула, изрядно удивившись.       — Всё в порядке? — поинтересовался уже Бен, который тоже обратил на Джеффа всё своё внимание. И даже ненависть к нему куда-то пропала. Бен, как будто в первые интересовался чем-то подобным у этого парня.       — Я в порядке, — ухмылялся Джефф, хотя кадык на его шее дрогнул, как бы убеждая ребят в обратном.       Слендермен хмуро глядел на Джеффа, незаметно для всех вызвав Медсестру Энн, чтобы та помогла вылечить парня. Он мог от такой банальной раны даже умереть, чего допускать явно не хотелось. Да и Хару могла расстроиться. Привязанность Хару к Джеффу было видно всем, кроме самого Джеффа. Да и все знали, как он привязался к девушке, которую Слендер, казалось бы, совсем недавно привёл в особняк, хотя сама Хару этого тоже не замечала. Должен же произойти какой-то толчок в их отношениях, которых пока даже нет. Они даже друзьями ещё не могли считаться.       Когда Энн зашла в гостиную, то приступила к делу, сразу заметив кровоточащую ладонь парня. Нож проткнул ладонь насквозь, так что смотрелось это довольно жутко, но только не для них, — убийц, которые к такому уже давно привыкли. Всего пару минут и дело было закончено. Энн просто ушла, ведь у неё были и другие дела, к которым следовало приступить незамедлительно. На самом деле, она была довольно занятой, хотя остальные почему-то считали иначе. Одни Слендер, да Джейн прекрасно знали, какой у неё забитый график.       Слендер решил сходить на второй этаж, проверить, что Салли с Лазари всё ещё спят и никуда не пропали. Почему-то казалось, что они могли пойти спасать жопу Хару одни, без взрослых. Лазари не была к такому приучена, но вот Салли явно плохо на неё влияла, так что могла задумать что-то такое и втянуть в это свою подругу. Маленькая непоседа, которая очень привязалась к Хару, знала, что её ни за что не пустили бы с ними, ведь она ещё слишком маленькая для этого. Да и кого волновало, что она тоже была убийцей? Слендера? Нет. Большую часть своего времени она никого не убивала, просто играла, как настоящий ребёнок, будто навёрстывая всё, что не успела сделать до своей смерти. И на самом деле, это было очень грустно, ведь став призраком, она навсегда осталась маленькой девочкой двенадцати лет.       И никого не волновало, что она могла за себя постоять, даже самого Слендера, который при первой их встрече, когда Салли только умерла, помог отомстить малышке, убить своего дядю, которого, к слову, посадили в тюрьму, когда выяснилось, какие ужасные вещи он с ней сделал. Никто долго не мог понять, как он умер, решив, что это мог быть банально несчастный случай или самоубийство. Копать под такого грязного и испорченного до костей человека никто не стал, да и выяснить ничего всё равно бы не удалось.       Слендер открыл дверь в комнату Салли, осмотревшись, не сразу решив посмотреть на кровать. А всё же заметив пропажу двух, так и напрашывающихся на порку детей, взревел на весь дом. Нет, Слендер любил Салли и ни за что бы её не тронул, да и Лазари лучше никогда, даже пальцем не трогать. Она же дочь Залго, который, ещё не понятно как, разрешил иногда ей гостить в этом особняке под присмотром Слендера. Вот именно, что под присмотром. Нужно было срочно отыскать двух разбойниц, пока Залго не узнал о продаже своей дочери, и пока с ними ничего плохого не случилось.       Вернувшись в гостиную на первый этаж, он мрачно уставился на небольшую компанию. Видно, что они слышали недовольства Слендера очень отчётливо. Тяжело вздохнув, он для наглядности того, как был зол, сделал щупальца сзади длиннее. Те развивались из стороны в сторону, словно показывая себя во всей красе.       — Салли и Лазари нет. Они пропали. — На последних словах его голос стал твёрже, как будто проникая в их сознание, из-за чего у всей компании пошли мурашки по спине.       Теперь у них появилось ещё несколько проблем. Во первых, если они не найдут Лазари, то Залго снимет со Слендера все три шкуры, которые у него были и которых не было. Удивительно, что он об этом волновался, да? Если бы вы были знакомы с Залго, то тоже на его месте знатно так испугались. Его лучше не злить. Залго сам хаос, безглазый демон с щупальцами. Если он приходит, то уничтожает мир, сея повсюду порчу, безумие и смерть. В очередной раз доверив свою дочь Слендермену, он явно не планировал её терять. Почему же так удивительно, что он доверил её Слендеру? Они считались заклятыми врагами. Никто не знал, как Лазари повлияла на отца, но видимо, она настолько сильно хотела играть с Салли, которую, по сути, удочерил безлицый, что все другие доводы со стороны Залго уже не работали.       Во вторых, с Лазари могло что-то случиться. На счёт Салли он не волновался, потому что она была призраком и вряд ли могла второй раз умереть, да и убить кого-нибудь была способна. Так почему же Слендер запретил бы ей пойти с ними спасать Хару? Всё просто. Что ни говори, но она всё ещё была ребёнком. Слендер в душе очень сильно за неё переживал, заботился. Стал для неё заменой отца, которого иногда ей так не хватало, хотя в основном она об этом, даже не думала. К тому же, если бы Салли пошла с ними, она бы прихватила с собой и Лазари, не послушав взрослых, после такого явно потом проблем не оберёшься.       В третьих… А было что-то ещё? Кажется, этого достаточно. Единственное, о чём Слендер как будто не понимал до конца… Лазари дочь Залго, не приёмная, а самая, что ни на есть настоящая. Это означало, что она тоже могла за себя постоять, отец явно чему-то мог её уже научить, да и вторую форму она уже могла принимать. Но кажется, слово «ребёнок» так сильно въелось Слендеру в голову, что он ни о чём другом даже и думать не мог.       Они понимали, что не смотря ни на что, но найти этих двух непосед надо во что бы то ни стало. Они не знали, где искать, как и не знали в каком участке сейчас находится Хару. Все в томительном ожидании посмотрели на Джейн, словно у неё могли быть ответы на эти вопросы. Конечно, их наверное, не было, но надежда умирала последней. Никто не знал, что сейчас с Хару, но знали, что ничего хорошего её не ждёт, если они не поторопится и не спасут её, как можно скорее.       Джейн вздохнула, поджав губы. Чёрная помада немного смазалась, а на самой губе стала заметна небольшая ранка, словно она совсем недавно кусала губы от сильных нервов и переживаний за подругу. Сейчас ответа ждали лишь от неё одной. Будет ли у неё ответ на так интересующие их вопросы? Смогут ли они понять, как искать Хару, Салли и Лазари? В каком именно порядке их искать они разобрались бы по ходу дела. Скорее всего, они могли быть приблизительно уже в одном месте, так что сейчас было абсолютно без разницы. Главное найти тех, кто им дорог, в глупой надежде, что судьба не подкинет им ещё какую-нибудь проблему. Не подкинет же?

***

      Хару сглотнула, в очередной раз отведя взгляд, когда Уильям подошёл к ней слишком близко, почти вплотную к стулу, на котором она сидела, связанная по рукам и ногам. Он явно уже злился, но всё также ухмылялся. Это немного напоминало Джеффа, хотя тот казался почему-то ангелом по сравнению с этим… Ублюдком? Именно так назвал бы его Джефф.       — Хочешь, чтобы я тебе язык отрезал?! Говори! — Мужчина влепил ей пощёчину так резко, что у неё шарики за ролики уехали, а перед глазами показались звёзды. Хару сморгнула слёзы, так внезапно выступившие из глаз. Что это с ней? Она долго не плакала, хотя и пощёчин тоже давно не получала. Тот, кто мог дать ей пощёчину, уже давно умер от её руки.       В тот же самый момент в дверь вновь постучали. Оба мужчины посмотрели на дверь почти одновременно, только Уильям был очень резким и злым, ведь его в очередной раз отвлекали от дел. Он так и не приступил к самому интересному: к пыткам. Не мог дождаться, когда наконец проучит эту девушку, явно не совершеннолетнюю, судя по внешности. Ждал, когда получит от неё информацию о других таких же уродах, и проучит уже их. Это была самая сладкая часть во всём этом.       — Входите! — злобно прикрикнул мужчина, но никто не спешил открыть чёртову дверь в допросную.       Посмотрев вопросительно, он подошёл к двери сам, потянув её на себя. Никого не увидев, он в недоумении уставился на пустой коридор. За одной дверью даже услышал крик одного из преступников, которого уже начали пытать. Некоторым могло показаться, что они занимаются чем-то незаконным, но им так не казалось. Поэтому они скрывали от простых смертных всякие допросные, пыточные, при них старались мило улыбаться. Один Уильям продолжал наводить на всех ужас, кроме тех, кто уже давно здесь работал. Для начальника этого участка он был самым преданным своему делу, а большего и не надо.       Как никто до сих пор ни о чём не догадался, даже приходя в участок, чтобы найти помощь для себя или родных? Всё просто. Кабинеты с пыточными и допросными находились в отдельном крыле, которое было закрыто от посторонних глаз, кем не считались работники этого участка и преступники, над которыми здесь измывались, как могли. Единственное правило — не убивать. Если преступнику грозит смертная казнь за свои деяния, его и так казнят, но не здесь.       Уильям нахмурился и закрыл дверь, так никого и не обнаружив. А когда в дверь вновь постучали, он разозлился лишь сильнее, а открыв её, рявкнул так, что казалось, стены затряслись:       — Что за шуточки?!       — Смерть или гадость? — раздалось откуда-то снизу.       Посмотрев вниз, мужчина осмотрел двух девочек стоящих перед ним. Одна держала в руке плюшевого мишку, коричневого цвета, вторая тоже плюшевую игрушку, только какую-то сине-фиолетовую, но он так и не понял, что это за животное. Бегемот? Очень вряд ли. Тоже мишка? Не похоже. Может, обезьяна? В общем, гадать было бессмысленно. Та, что и произнесла ту фразу, сейчас ухмылялась, и выглядела очень плохо. На её теле, голове, шла кровь, а может, она уже давно засохла.       Уильям нахмурился, словно что-то обдумывая у себя в голове. Он не мог понять, как эти девочки могли сюда попасть, если это закрытое крыло. Детей сюда и подавно не пускали. Слышали ли они крики из других кабинетов? И если да, то почему не испугались, не задались вопросов, банально не убежали, чтоб только пятки сверкали? Кажется, у Эвана таких вопросов не было, поэтому он в тот же миг подбежал к открытой двери и выглянул наружу, и на секунду, как будто, даже перестал бояться Уильяма.       — Вам нужна помощь? — только и волновался Эван, словно знал этих девочек, как свои пять пальцев. Его даже не смутила ухмылка на лице самой жуткой из них. Уильям протянул руку в сторону, чтобы тот оставался в кабинете. Было видно, как сильно он уже был готов выйти и помочь этим маленьким «ангелочкам».       Мужчина словно что-то чувствовал, но не мог понять, что именно. И даже у него по спине пробежали мурашки от взгляда девочки с мишкой. Неужели, Эван был настолько простым и добрым, что не замечал этого? Он боялся вида пыток, поэтому всегда уходил раньше, чем они начинались, а от криков из пыточных закрывал уши. Так почему же сейчас всё было в порядке и даже кровь его особо не смутила? Как эта девочка вообще стояла на ногах, если крови было так много? Разве она не должна была иметь хоть какую-то слабость? Он конечно, не медик, но так просто стоять при потере такого количества крови было невозможным.       — Смерть или гадость? — повторила она ещё настойчивее, как бы ожидая такой желанный ответ. Вот только никто бы не знал, как на это ответить. Сам вопрос звучал очень бессмысленным. Так, что именно они должны были сказать? И какую гадость подразумевала эта девочка?       В допросной стало холоднее, словно кто-то отключил отопление, хотя никакого отопления здесь и в помине не было. Моргнув, Уильям тяжело вздохнул, бросил взгляд назад, на Хару, которая уже по голосу узнала Салли, но благо по её взгляду ничего не было понятно.       — Так вы выбираете… — снова произнесла девочка, с огромным нетерпением. Для неё это была, как будто просто игра, в которую они так и не доиграли, и плевать, что играли они в прятки. Суть всё равно не в этом.       — Да что это значит?! — Уильям оскалился, резко повернувшись обратно к девочкам, явно разозлившись от такого тупого вопроса. Его взгляд уже метал молнии в их сторону, словно намереваясь сжечь огнём, пылающим в глазах.       — Вы такие скучные… — поджала губы Салли, но вскоре ухмыльнулась лишь шире, совсем не по-детски. — Давайте поиграем! — она захлопала в ладоши и крутанулась на одном месте, вместе со своим плюшевым мишкой, которого так и продолжала держать в руках. И под играми она подразумевала совсем не то, о чём можно было подумать.