Две олимпийки одного цвета

       " Самая распространенная причина женского успеха - это расставание с мужчиной. " Такими заголовками пестрила добрая часть журналов, которые любила по вечерам читать Изольда. Всю жизнь Эля плевалась на подобные фразы: во первых, потому что, чтобы стать успешной женщиной тебе не нужны никакие причины, а во вторых женщина, которая читала в этом доме такие журналы вряд ли была успешной, сидя на шее у своих хахалей. Но с недавнего времени, подобные выражения стали более близки для молодой девушки.       У Эли было не мало парней и после расставания с каждым она выглядела всё лучше и лучше. Близкий круг Зуевой частенько шутили на эту тему, когда Эля в очередной раз после окончания отношений блистала как никогда прежде. Подниматься в жизни и видеть как те, кто был с тобой раньше так и остались на прежнем уровне, а то ли вообще скатились ниже, было выше любых других чувств. Самое приятное ощущение в мире проходить мимо тех, кто всё ещё роняет слюни на тебя и не может забыть, с гордо поднятой головой, показывая, что у тебя в жизни всё шикарно, в отличие от них. Быть яркой, притягательной, идеальной, чтобы после твоего ухода из жизни человека вместе с тобой уходил и весь свет. Именно это чувство и двигало Зуеву всегда вперёд. Не то, чтобы Эля специально бросала парней, но за каждый мельчайший проёб они летели в бан и ещё долго пытались дозвониться или дописать девушке. Зуева и не влюблялась то никогда. До недавнего времени. Всё вернулось бумерангом, теперь и у неё разбито сердце, но девушка знает как всё починить.       Тонкий наконечник подводки выводил идеальный уголок на глазах и ,кажется, что в полной тишине даже можно было услышать как хозяйка комнаты моргает. Привычку собираться куда - то под музыку пришлось подавить, ведь Эля выкинула добрую часть пластинок, которые были связаны с Воробьёвым, а оставшуюся кучу куда - то забросила. На новеньком телефоне ещё был не настроен плэй - лист, да и не до музыки было. Нанося последние штрихи макияжа и брызгаясь новенькими духами, Элеонора Зуева готова выходить. Внешний вид полный уверенности: кожаный костюм, состоящий из юбки и укороченного пиджака и волосы, завязаны в высокий хвост, совершенно не характерный для стиля Эли, полностью отображали намерения Зуевой. Месть.       Цокот каблуков эхом отбивался от стен просторного ангара, заставляя всех присутствующих замолчать, прислушиваясь. Не часто на собрание банды заваливается кто - то на каблуках. Место сбора западных представляло собой старый заброшенный ангар местного депо. Действующие ангары находились метрах в 800 от западных, так что сюда почти никто никогда не захаживает, а пробраться можно через несколько дыр в заборе. Эля была здесь ранее всего один раз, и то просто ненадолго заглянула с Ваней решить какой - то важный вопрос. С того времени помещение стало уютнее насколько это вообще возможно. Кто - то притащил старый диван, кое - как застелив его мамкиным пледом, рядом были разбросаны шины и поставлены большие металлические бочки, которые также служили местом для сидения, а где - то в коробках были спрятаны бензиновые лампы на зиму. Что - то на подобии невысоких стен, зонирующих помещение, было выполнено из старых бочек непонятного происхождения и опирающихся на них поддонов. Именно из - за этих « стен » появление Эли стало неожиданным. Немалое количество людей было распределено на импровизированных местах для сидения и все взгляды были прикованы к Зуевой из каждого уголка. Элеонора подошла к Дане, который сидел на бочке в углу ангара, куда были направлены все остальные места для сидения: - Съебись с дороги. - Эля махнула на Захарова рукой, будто тот был надоедливой мухой. - Ты что вздумала? - Даня схватил девушку за локоть, стараясь отвести в сторону. - А то ты не в курсе? Сам то, наверное, его подстрекал меня бросить. Может и жопу тоже первый ему подставил, а? - Элька говорила достаточно тихо, чтобы другие раньше времени ничего не услышали, но очень злобно и с отвращением.       Эля стала отходить от Захарова, чтобы занять место у всех на глазах. Хотя где бы она сейчас не стояла, все взгляды были направлены точно на неё. Рыжий вновь попытался остановить Зуеву, на что та громко крикнула « Отъебись », привлекая ещё больше внимания и ловко уворачиваясь от руки Захарова: - Ещё раз до меня дотронешься я вызову полицию и вас всех здесь повяжут! - громко кричала девушка. Угроза достаточно весомая, учитывая, что они незаконно занимают гос.собственность и, по факту, занимаются здесь вандализмом как минимум, а если покопаться, то на многих из присутствующих можно завести дело. Пришлось отступить, тем более, Захаров понимал, что рано или поздно всё бы вскрылось, а если будет препятствовать, то сделает только хуже. Такой расклад предвидеть не удалось. Повезло, хоть Воробьёва сейчас тут нет, а то страшно представить чем бы это могло закончиться. Всё дороги назад нет. Да и отступать не хочется: - Внимание! На повестке дня у нас очень важная новость. Мы с Воробьёвым трагически расстались. - Зуева театрально показала печаль, подпирая голову рукой, ставя локоток на ладошку другой руки. Хоть голос и дрогнул и на самом деле девушке всё ещё, в глубине души, было больно, Эля старалась изо всех сил этого не показывать. По ангару послышались смешки, переросшие в настоящих ржач: - И чё нам с того, королева драмы? Пришла рассказать какой Ванька плохой? Так мы не поверим. Решай там свои проблемы сама. - послышался голос из толпы сидящих. « Придётся поверить » - мысленно подумала Эля. Эля подошла ближе к автору вопроса, узнавая в нём своего бывшего. Абсолютно бесхарактерный поклонник Воробьёва, выполняет каждый приказ и очень боится ослушаться, а в тайне пускает слюни на Зуеву. Это не могло не забавлять: - А проблемка, малыш, не у меня, а у вас всех. Дело в том, что на вот это всё, - Зуева прошлась руками по очертаниям фигуры, которую так хорошо подчеркивала оттягивающая одежда и распахнутый пиджак. - У Ванечки вашего не встаёт, а встаёт на хуи мужские. Смех снова окатил ангар. Слова девушки никто не воспринял всерьёз, отмахиваясь руками. Слишком уж скверная была репутация у этой дамы, ей нужно было постараться, чтобы её слова звучали убедительно. Даня серьёзно напрягся, а Саша, находящийся в самом центре, удивленно поднял брови: - Чё ты, блять, несешь!? - возмущённый голос послышался из толпы. Когда оскорбляют главного, ни о какой культуре в общении с дамой речи и не шло. С кулаками на неё, конечно, никто не полезет, но повысить голос запросто. Эля недовольно цокнула. - А вы, идиоты, ничего не замечали? Например, у Воробьёва никогда не было серьёзных отношений с девушками, а самые долгие он прервал на выпускном, чётко сказав мне, что педик. Может я и стерва, но мечта почти каждого из вас. - Эля демонстративно усмехнулась, понимая свою правоту. - А с рыжим как они себя ведут, ни разу не замечали? Как ночуют вместе и наркотой закидываются, не знали? - у Дани дрогнуло сердце. - А Смирнова, думаете, чего не добил и убежал? Может хуй привстал сидеть сверху на другом парне. - эмоции стали брать вверх и голос стал громче, а речь быстрее. Зуева была не дурой и понимала какие факты нужно предъявлять, чтобы максимально разрушить всю идиллию их банды. Два главных парня пидоры - как прекрасно. Зуева до конца не верила в историю со Стёпой и вряд ли кто - то поверит, а вот Даня совсем другое дело. Парни были уж слишком близки, поверить в то, что их отношения не ограничивались дружескими было очень легко. Ваня разрушил её жизнь, значит она разрушит его. Вполне справедливо.       На некоторое время в помещении повисла тишина, все стали анализировать поведение Воробьёва и Захарова и похоже начинали верить. Рыжий почувствовал тяжесть взглядов на себе. В них прям читалось как парни представляют их взаимодействия с Ваней, явно приукрашивая до жути. «Теперь хуже быть не может» - Даня стоял в оцепенении от слов Зуевой. Так красиво всё перекрутить ещё нужно уметь. Сейчас всю тяжесть ноши за слова Эли, Захаров полностью прочувствует на себе. Их могут считать пидорами, но пидорами - наркоманами - нет. Об этом, блять, вообще никто не должен был знать, кроме них самих и барыги. Их ждёт пиздецки серьёзный разговор с Воробьёвым, патлатый получит, но не при всех, а наедине. - Ну думаю, вам теперь есть о чём подумать. - улыбаясь во все тридцать два, Эля была довольна проделанной работой и больше задерживаться не намерена. Цокот каблуков отбивался эхом до самой двери.       Взгляды с уходящей девушки переметнулись на Захарова. Тишина. Десятки вопросительных глаз уставились на рыжего. Шокированы были все и Даня не меньше остальных. Самый смелый из банды решился на вопрос: - Дань, это правда? - раздался голос из толпы. Хотелось отшутиться в привычной манере, но сейчас это было явно не в тему. Все ждут объяснений. Давно рыжий не обращался к ним без улыбки на лице и обсуждая на кого же у него встаёт: на Ваню или на сиськи? Захаров не мог делиться личной жизнью и предпочтениями друга, так что, решил высказаться только за себя: - Я гетеро. - кратко ответил рыжий, наблюдая за реакцией западных. Это фраза привела толпу в ещё больший шок. Похоже, что мало кто знал значение этого слова, нужно было объяснять полегче. На районе всё говорится намного проще, без заумных фраз. Даня прокашлялся и заговорил: - Короч, мне девушки нравятся.       Скрип старых железных дверей и все головы вмиг направлены в сторону входа. Лохматая макушка выглядывает из прохода, в планах было не привлекать внимание, но в помещении было слишком тихо, чтобы не услышать пришедшего. Заметив взгляды, Воробьёв натянул на лицо кривую ухмылку и вошёл в ангар. Давно его тут не было, стоит извиниться. Последние недели банда легла на плечи Захарова, который справлялся отменно. В голове невольно проскакивали мысли, что он справляется даже лучше Вани. Когда патлатый говорил об этом с Захаровым, то Даня всегда отметал эти предположения. Ему было достаточно быть правой рукой, ведь мороки явно меньше.       Толпа сидела на бочках, а в центре расположился рыжий, что - то активно объясняя. Судя по речи и жестикуляции, парень будто пытался оправдаться. По эмоциям невозможно было понять, что конкретно тут происходило, они были слишком разные: часть кривилась, кто - то неловко улыбался, но большая часть была шокированной. То же можно было разглядеть на лице Захарова, который с округлёнными глазами смотрит в сторону Воробьёва. Вероятно, не лучшее время для возвращения он выбрал. Сегодня его никто не ожидал тут видеть. По телу невольно пошли мурашки, будто чувствуя что - то неладное. Даня машет головой из стороны в сторону, ахуеть какой плохой знак. Показать страх и напряжение западным - это последнее, что сейчас стоит делать. Руки в карманах, шуршание кроссовками по кривому бетонному полу и быстрые шаги. Рыжий поднимается с места и указывает головой в сторону, мол " Надо отойти ". Проходя мимо западных, Ваня кивнул им в знак приветствия. Синхрон отсутствовал, а глаза метались то на него, то на рыжего. В толпе парень заметил Сашу, он улыбался и что - то прошептал, но патлатый не понял сказанного. Его присутствие радовало, они впервые видятся после вступления кучерявого. Даня облокотился о стену, наблюдая за этой картиной. Эмоции на лице Воробьёва сменялись слишком быстро, а глаза метались туда - сюда. В этом углу часто происходили их переговоры, но от сегодняшнего Ваня совершенно не понимал чего ожидать. Около друга, патлатый начал первым: - Чё за хуйня происходит? - почти шёпотом спросил Воробьёв. Послышался хруст пальцев, руки вновь вернулись в карманы, скрывая подёргивание. Захаров глубоко выдохнул, собираясь с мыслями. В это раз ждал Ваня, а не наоборот. Рыжий в голове рассуждал с двух сторон. С одной стороны, Элю было жаль и можно понять. Воробьёв зацепил её и это было видно даже, когда та трепала о нём сегодня. В её глазах и подрагивающем голосе читалось всё. Сказать честно, Даня был удивлен тому, насколько далеко зашла девушка, если бы это не было связано с Ваней, то вызывало восхищение. С другой стороны, Ваня, который явно поступил правильно и не стал ей врать. Каждое решение патлатый обсуждал с Даней, Захаров тоже приложил к этому всему руку: - Пиздец. - начал рыжий, закусывая большой палец. Слова Захарова не предвещали ничего хорошего. - Это я понял. - Ваня поймал взгляд зелёных глаз. - Видать сильно ты задел Зуеву, братан. Подруга такое тут сочинила, нахуй, нас уже до койки при всех приписала. " Блять, ну нет. " - подумал про себя Воробьёв. Рыжий быстро рассказал о том, что происходило перед Ваниным приходом. Да, этого стоило ожидать, но то ли Ваня недооценил Зуеву, то ли не думал, что столкнётся с этим, но такой расклад даже не посещали его мысли. Воробьёв вообще мало думал за девушку с момента расставания, это казалось каким - то неправильным? - Я не думал, что всё раскроется так быстро. - глядя на Захарова, сказал Ваня. Рыжий глубоко выдохнул, не отводя взгляда. Парень обернулся на банду, все взгляды были прикованы к нему. Каждый вдох и движение сопровождались десятками пар глаз, будто пытаясь понять о чём речь, хотя все итак понимали. Все ждали, минуты тянулись долго. Когда пришло бы время, Воробьёв рассказал всё сам. Факт того, что за него это сделала Эля огорчал, ведь преподнесла эту информацию явно не в том виде, в котором хотел Ваня.       Банда была огромной частью жизни Воробьёва. Парень ни раз упоминал их как свою вторую семью, в отличии от первой, они всегда были рядом. Ваня помнил знакомство с каждым, их историю и то какими они были раньше. Все западные полностью изменились с их первой встречи и явно в лучшую сторону, и патлатый менялся вместе с каждым их них. Терять никого не хотелось, каждый уход из банды отдавался болью в сердце парня даже тогда, когда он выгонял кого - то сам. Ваня понимал, что принять его смогут не все. Не стоит забывать, что не все так спокойно отреагируют как рыжий, большая часть это такие как Смирнов. Была надежда, что сейчас он сможет объясниться, хотя зачем он должен это делать? Удивительно, что по ебалу ещё не получил: - Я сейчас подойду. Иди к ним. - доставая сигареты, сказал Ваня. Рыжий наклонился к уху друга так, чтобы все видели, что они не собираются засосаться тут при всех и прошипел: - Нас ждёт серьёзный разговор, Воробьёв. Сейчас, увы, не выйдет, но мне очень интересно послушать как ты проебался об " этом " при Зуевой. - Ваня всё понял. Захаров похлопал парня по плечу и вернулся к западным. Ахуеть.       Патлатый опустился на пол, облокотившись спиной о холодную бетонную стену. Воробьёв закуривает. Вторую, третью или вообще четвёртую сигарету, может. Дым приятно оседает в лёгких, клубится, а после резво выходит наружу, оставляя после себя только горький привкус. Ваня давно уж сигарет не считает и в пачки свои не заглядывает. Они уходят одна за другой бездумно, ведь дома ещё пара блоков найдётся точно, а если нет - всегда можно взять у отца. Даня старался отвлекать парней по максимуму, давая другу время. Парни чуть успокоились после чистосердечного признания в любви к девушкам и небольшим подробностям законченных отношений. Минус одна проблема. Ваня много курит всегда, но когда нервничает особенно и сейчас именно тот момент. Рыжий всё прекрасно понимает. Западные оборачиваться, они ждут, когда Воробьёв соизволит подойти. Взгляды будто прожигают кожу насквозь, мешая думать. Эля. А чего ещё можно было ожидать от Зуевой? Воробьёв слишком хорошо её знал и знал на что идёт, когда вступал с ней в отношения. Она поступила так, как и должна была. Если ей стало легче, то пусть будет так. Она имеет право злиться. Когда отношения заканчиваются есть те, кто желают добра и те, кто хочет уничтожить бывшему жизнь. Воробьёв очень быстро начал бороться с последствиями своего признания.       Затушив бычок о пол, Воробьёв поднимается направляется в сторону компании. Шаги быстрые и уверенные, казалось, что эти минуты он всё переосмыслил. Даня приподнялся, отходя в сторону. Ваня роняет зад на нагретую поверхность железной бочки и окидывает всех взглядом. Кто - то прячет глаза, а кто - то наоборот не сводит их с главного. Все в предвкушении. Быть в центре очень рискованно, но Ваня, всё же, им доверяет. Глубокий вдох, казалось, что все задержали дыхание, предвкушая разговор: - Удивлён, что никто ещё не набил мне ебало. - разряжая обстановку, пошутил Воробьёв. Сразу можно было понять кто настроен враждебно, а кто нет. Тихие смешки донеслись до ушей Воробьёва, хотелось верить, что это хороший знак. Парни сидели смирно и ждали нужных слов, что даже немного удивляло. Видимо, этим месяцы прошли не зря. Раньше почти каждый из них уже бы лез в драку, но не сейчас. Они все очень изменились, это было видно: - Хочу извиниться, что давно не появлялся. Слишком дохуя навалилось. С меня причитается. - подбородок упокоился на сложенных пальцах, глаза не сводили взгляда с компании. Парни закивали. Понятно дело, что услышать они хотели не это. Нужно было как - то начать разговор, в голову пришло только это. Оставлять их было действительно слабостью, но по - другому Ваня, вероятно, не смог бы. Рассказать им нужно, но не сейчас. Точно не сейчас. Вывалить всё сразу было слишком рискованно, сейчас нужно понимать сколько сможет понять хотя бы это: - Понимаю, что сейчас вам абсолютно похуй на это и вы ждёте объяснений слов Эли. - Вань, она не пиздит? - спросил один из западных. Парни мигом обернулись на источник голоса, чтобы понять кто был настолько смел, чтобы задать волнующий всех вопрос. В горле мигом пересохло. Говорить об этом с кем - то было непривычно и, признаться честно, боязно, но это было правдой и Ваня не может изменить своих чувств. Раз уж это раскрылось, то придётся отвечать. Была бы это девушка, никто бы и слова не сказал. Только порадовались бы. С парнем же ситуация складывалось абсолютно иначе. Почему Ваня вообще должен объясняться? Почему за то, что любит может получить по ебалу? И почему ему должно быть стыдно и страшно говорить об этом? Язык метался во рту. Патлатый прокашлялся, сталкиваясь взглядом с Захаровым. Рыжий стоял рядом, он всегда рядом. Вопрос был ожидаем, но так резок. Хотя, наверное, так было даже лучше, чем тянуть: - Не пиздит. Это правда. - кратко ответил Ваня, не спуская с парней взгляда. Глазами хотелось запечатлеть реакцию на его слова. Эмоции на лицах парней сменялись с бешеной скоростью. Впервые патлатый говорит об этом так открыто перед толпой. Тело окатило жаром, а сердце забилось с бешенной скоростью. Руки разместились на расставленных коленях, чтобы хоть как - то скрыть их подёргивание. Тишина заполнила ангар. Лишь ветер стал слышен сквозь дыры в стенах. Ржавые ворота зацепило потоком, наполняя помещение скрипом. Ваня даже не морщился, ожидая удара. Просто был готов. Получить по ебалу за то, что ты пидор обычное дело на любом районе, но Воробьёв бы не позволил. Ставить себя ниже из - за этого? Просто смешно: - Ты чё, блять, реально в очко ебёшься?! Фу, блять. - прокричал западный с задних рядов. - Имеешь что - то против, Илья? - прочищая горло, зло спросил патлатый.       Западный подрывается с пола и быстро шагает в сторону Воробьёва, сквозь сидящих парней. Шаги заставили всех обернуться и устремить взгляд на нём. Вероятно, что сказанное возмутило многих, но решился только он. Это должно было вызвать восхищение, но не в этом случае. Парень сидел почти в самом последнем ряду от Вани, по - этому патлатый успел среагировать. Воробьёв поднялся с места, ожидая западного: - Пошёл нахуй, пидорас!! - судорожно кричит западный, тут же принимаясь извиваться в крепких руках соседнего. - Отпустите его. - сказал Ваня, схватившим Илью, парням. В душе было приятно, что, не смотря на сказанное, кто - то, всё же, попытался помочь. - Не смей меня трогать, и дрочить на меня, уёбок! Я думал, ты парень нормальный, в смысле, как все по девкам … а ты! А ты..! Досада, гнев, ярость, отвращение - Ваня смотрел и смотрел на западного, и с каждой секундой желание врезать лишь росло. Воздух сделался густым и тяжёлым, враждебным. Серые глаза бегали по силуэту. Илья был принят два месяца назад, Ваня хорошо помнил этот день и Илья, вероятно, тоже. Парень казался хорошим и перспективным, но жизнь у него была и правда тяжелая, как и у большинства здесь. Наверное, по - этому парни и были такими сплочёнными, но сегодня, вероятно, это сплочённость даст трещину. Воробьёв протянул Илье руку помощи, и что получил в ответ? - Ты совсем ебанулся, Илья? - серые глаза устремились точно на западного. - Ты пидор мерзкий!! - сплёвывая на пол около Воробьёва, кричал парень. - Блять, как, нахуй, я мог с тобой общаться? Если узнают, что слушался пидора, то засмеют нахуй.       Глаза Вани постепенно темнеют от закипающего в нём гнева. Кулаки сжимались, ногти впивались в ладонь, оставляя отметины. Воробьёв старался держаться, но сейчас был тот случай, когда он должен ответить. Звонкая пощечина. Красный след вмиг украсил лицо западного. Захаров ухмыляется, ему этот тип никогда не нравился. Ваня внимательно наблюдает за тем как Илья отшатывается на небольшое расстояние и держится за место удара, которое уже начало наливаться красным. Больно, Воробьёв уверен: - Ты, блять, мерзкий, это всё, блять, мерзко! - потирая место удара, кричал западный. Воробьёв хватает Илью за ворот, притягивая ближе к себе. Западного передёрнуло, что не могло не радовать. Побоялся, что засосут, что ли? Хватка была сильной, вырваться не получалось. Паренёк то ли испугался, то ли ещё был не достаточно натренирован - неясно. Дыхание рваное, а сердце бьётся с бешеной скоростью. Ваня подумал, что ещё немного и оно вырвется из груди Ильи. По другому было нельзя, оставлять всё на самотёк явно плохое решение. Рыпаться на главного была плохая затея, Илья должен понять это: - Ещё один подобный проёб с твоей стороны… Клянусь, я разобью тебе ебало. Ты уяснил? - спросил патлатый, сильнее сжимая ворот кофты западного. - Пошёл нахуй, пидрила. - вновь попытки вырваться из крепкой хватки Воробьёва. Терпение иссякло. Желания видеть западного здесь больше не было. Слушать такое про себя после всего, что патлатый сделал для него было отвратительно. В душе неприятно скребло. Каждый парень был Воробьёву как семья, их слова ранили в разы больнее чем других: - Уходи сегодня же. Объявишься тут завтра - снова надеру тебе зад. - прошипел Воробьёв. Ваня отпустил ворот западного, откидывая того в сторону выхода. Илья споткнулся о неровный пол, но это не помешало продолжить путь. Парень оглядывался, наблюдая за реакцией на его уход. Все стояли смирно, даже не обсуждали случившееся. Уход одного из западных для всех шок, ведь Ваня редко выгонял кого - то. За почти год во главе ушло лишь трое парней, но они правда сильно проебались. Воробьёв мог давать шансы, но когда понимал, что они принесут результат. В этот раз уверенности в этом не было абсолютно. Патлатый даже не дал никому попрощаться, они смогут сделать это вне ангара, если захотят. Сейчас наблюдать за картиной прощание не было никакого желая. Слова Ильи крутились на репите, вызывая всё большее раздражение. Воробьёв развернулся к банде, внимательно осматривая каждого. Злость кипела внутри, нервы были на пределе. Всё же, процесс лечения ещё идёт. Стрессовые ситуации успешно напоминают о проблеме: - Кого ебёт на кого у меня встаёт - съёбываем нахуй. - Воробьёв махнул головой в сторону двери. Парни играли в переглядки, будто пытались понять правда это или нет. В глазах вопрос: " Всё так просто, что ли? ". Шепот заполнил помещение. Боялись или просто метались в сомнениях - неясно. Не все были такими смелыми как Илья. Ваня заметил их метания: - Ему хотя бы хватило смелости сказать, а вы в крысу шепчитесь. Видимо, я вас пиздец как ошибался. - доставая сигареты, Воробьёв уселся около стены спиной ко всем. - Если вам так будет легче решить, то прошу. Щелчок зажигалки. Дым клубился над патлатой головой. Тишина сменилась толпой шагов. Мурашки пошли по всему телу. Воробьёв понимал, что кто - то уйдёт, но было слишком шумно. Страх того, что уйдут все сковал тело. Хотелось обернуться, но он пообещал. Каждый шаг отдавался болью в сердце. Разум рисовал пустоту в помещении, будто, когда патлатый обернётся, то не будет даже Дани. Воробьёв нервно закусывал губы. Ощущение крови на губах заставило искривиться. Парень ненавидел вкус крови, что было неприсущее человеку, который часто участвовал в драках. Рыжий переживал не меньше. Глаза метались по каждому западному, который покидал помещение. Кто - то уходил молча, опустив голову в пол, а кто - то соизволил хотя бы кивнуть на прощание. Даня одаривал каждого грозным осудительным взглядом, но остановить не мог, да и не хотел. Стоял смирно и смотрел как людей становиться всё меньше. Последний скрип ворот. Шаги стихли. Тело сковало, разворачиваться стало трудно. Начинать всё заново, если там никого нет, Воробьёв вряд ли будет. Получит от отца несомненно, если тот не убьёт его, узнав причину случившегося. Всё так быстро разлетелось, скоро это дойдёт и до Сергея. Оставалось наслаждаться своими последними днями, но Ваня был не в том положении. Затушив бычок о холодный пол, Воробьёв собрался с силами и резко развернулся лицом к банде.       Глаза расширились от удивления. Толпа осталась внушительной, но патлатый мигом понял кого недоставало. Он слишком хорошо знал состав. Чей - то уход был неожиданным и даже болезненным, а в некоторых Воробьёв был уверен изначально. Просто чутьё. Не подвело. Ваня оглядывался по сторонам, чтобы понять какое количество людей они потеряли. Ушла треть банды, ангар заметно опустел, хотя количество оставшихся, всё же, превышало. На лице каждого была грусть, это раковой день для них. Настолько серьёзных стычек банда ещё не видела. Пронзающий взгляд заставил тело невольно поёжиться. Саша обернулся и столкнулся взглядом с сидящим позади парнем, который тоже решил остаться. Западные окинули друг - друга улыбкой. От занятия отвлекли шуршащие звуки приближающихся шагов. Воробьёв, собравшись с силами, вернулся в компанию. Улыбка украсила его лицо. Парни не видели его давно, а его улыбку ещё дольше: - Я пиздецки рад вас видеть. Парни загудели. Патлатый кинул взгляд на Захарова, который поморщился от такого громкого звука, потирая уши. Улыбка не сползала с лица. Ваня скучал, правда скучал за ними. Видеть то, как западные рады ему было до безумия приятно. Страх, незаметно для самого парня, испарился. Ему нужна была поддержка, сейчас её было более чем достаточно. Теперь сомневаться в этих парнях нет смысла: - Если честно, я думал, что уйдут все. - рука неловко почёсывала затылок. - Еблан ты, Воробьёв. - крикнул рыжий. - Не стоит в них сомневатьсяФ, хотя я сам на очко присел. - Отвечаю мне вообще похую с кем ты и как. Как глава ты хорош, чувак. - протягивая кулак, сказал один из западных. " Поддерживаю", " И я ", " Да еби кого хочешь" - послышалось в ответ. - Спасибо? Спасибо. - стукнув по протянутому кулаку, выпалил Воробьёв.       Саша подошёл ближе, усаживаясь рядом с Ваней. Хитрая улыбка покоилась на его лице. Парни давно не виделись, столько изменилось. Вероятно у кудрявого пиздецки много вопросов, ведь история, которую Саша слышал тогда в корни отличается от той, что случилась сейчас. Тогда Воробьёв смутился от его подката, а сейчас... - Не так прост оказался ты, Ваня. Когда в последний раз виделись, то про него как про дружка своего распинался, а вот оно как оказалось. - кудрявый пихнул Воробьёва под бок. В ангаре стал слышен звонкий смех, патлатый подхватил его. - Сам ахуел. - ответ вызвал смешок у всех. Кудрявый наклонился ближе. Тёплое дыхание обдало ухо Воробьёва. Шёпот, чтобы услышал только он: - Расскажешь мне потом всё. В подробностях. - кивок в ответ. Саша улыбнулся, закидывая руку патлатому на плечо. - Но с наркотой не балуйтесь, хуёво закончится. Теперь ясно, что Зуева знала или просто напиздела, но так чётко попала: - Кстати, за это. - Воробьёв повысил голос, привлекая к себе внимание. - Мы с Даней не долбим дороги. Не знаю точно, что она вам тут наговорила, но это пиздёж. - Жаль, думал места подскажите. - пошутил один из западных и компания залилась смехом. Патлатый кинул взгляд на рыжего и тот подмигнул в знак одобрения. Захаров, стоящий в стороне, всё это время наблюдал за происходящим. Всё сложилось даже лучше, чем он мог представить. Они лишились минимального количества людей, что не могло не радовать. Эта ситуация показала кто готов быть в банде до конца, а кто нет. Вероятно, таким людям тут было не место. Парни активно смеялись, задавали вопросы на которые Ваня активно отвечал. Это их сблизило, однозначно. Захаров улыбнулся, направляясь в сторону компании. Потрепав Воробьёва по волосам, заставляя развернуться к себе. Захаров улыбался и патлатый тоже, они общались без слов. " Всё прошло ахуеть удачно. " - читалось во взглядах. Они обязательно обсудят всё позже.       Рыжий устремил взгляд на компанию, поднимая руку в воздух, чтобы привлечь внимание западных. Парни замолчали, ожидая начало разговора: - Предлагаю отпраздновать перемены. Двери " Склада " сегодня открыты для нас. - предложил рыжий. Положительные ответы заполнили помещение. Парни активно кивали и уже планировали развлечение в баре. Воробьёв достал телефон, внимательно вглядываясь в экран. От утренней таблетки прошло уже семь часов. Как раз, буквально через час должно было прийти напоминание о следующей. В этот раз Ваня, на свой страх и риск, её проигнорирует. Пожалеет потом или нет - неясно, но сейчас ему определённо хочется расслабиться, спустя больше чем месяца лечения. Захаров вопросительно уставился на друга, брови сузились к переносице. Патлатый кивнул: - Погнали.       Громкая музыка начинает долбить в уши уже около входа в заведение. Всё вокруг в дыму от кальяна. Здесь можно расслабиться, как душой, так и телом. Отовсюду играет музыка, разгоряченные тела, двигаются в такт музыке. Танцпол был полностью забит, пьяными, потными подростками, которых не слушалось собственное тело, а правил только выпитый алкоголь. Само помещение изнутри было довольно тёмным. Чёрно - красные стены, мягкие, бархатные диванчики, бар, огромные колонки, пьяные люди. Что может быть лучше? Махнув знакомому бармену, толпа двинулась в сторону свободного столика с диванами. Приходилось пробираться сквозь пьяную толпу, попытки возмущение были прерваны ещё на корню злым взглядом Воробьёва, который не сходил с его лица с самого собрания. Внимание вмиг переключилось на компанию. В какой - то момент Ваня даже подумал, что ему кажется, но нет. Подростки толкали друг - друг и начинали перешёптываться. Слухи поползли слишком быстро. Обрывки фраз были слышны даже сквозь громкую музыку. Столько обращений в виде: пидор, педик, пидорас Воробьёв не слышал к себе никогда. Настолько быстро пришлось справляться с последствиями своего признания. Холодный пот выступил на лбу, а руки невольно сжались в кулаки. Пропущенная таблетка давала о себе знать. Дыхание участилось и не дать кому - то по роже ставало всё сложнее, что не могло не расстраивать. Ладонь Захарова опустилась на плечо, слегка успокаивая и направляя в сторону стола. Шепот щекочет ухо: - Забей хуй. - кратко сказал рыжий. - Блять, я пиздецки стараюсь. - огрызнулся Воробьёв, но вмиг пожалел. - Прости. - Ничего. - погладив плечо патлатого, ответил Даня. Скрип дивана под телами. Компания заняла стол около танцпола, отсюда был открыт взор на всё заведение. Даня на фоне уже начал раскидываться шутками, вызывая у парней громкий смех. Диалог западных проходил мимо ушей Воробьёва, сейчас мысли были заняты абсолютно другим. Вероятно, что попытка отвлечься в этом месте заведомо была провальной, но это только начало вечера. Пульсация от басов из колонки отдаётся по всему телу. Хотелось выпить, хоть ненадолго забыться от всего дерьма, что сейчас происходит. Сон после такого особенно хорош, этого сейчас так не хватало Ване. Желание нарастало, а потеря контроля пугала всё больше. Захаров помахал рукой перед лицом Воробьёва, выводя из транса: - Всё нормально? - тихо спросил рыжий, чтобы никто из парней не услышал. Западные уже были заняты своими делами: кто - то рассматривал девочек на танцполе, часть листало меню, а остальные, активно смеясь, ждали первую порцию выпивки. - Мы можем отойти? - Захаров кивнув в ответ, поднимаясь из - за столика. - Парни, - западные отвлеклись от своих дел и устремили взгляды на уходящих друзей. - заказывайте, мы отойдём перетереть. - наклоняясь, чтобы все услышали, сказал Воробьёв. - Базара ноль. - один из парней махнул рукой официантку и мигом рядом оказалась миловидная девушка, готовая принять заказ.       Шум воды из крана делает музыку из зала слегка тише. Посетитель криво оглядывает снизу вверх вошедших в туалет парней и покидает помещение, оставляя друзей наедине. Это конечно не балкон Захарова, но перекинуться парой слов пойдет. Воробьёв запрыгивает на подоконник, делая между ними дистанцию. Сигареты ловко оказываются в руках парней. Щелчок зажигалки и дым заполнил небольшое помещение. Тут вообще можно курить? Кажется, сейчас это их не волнует. Тишина, лишь из крана кратко капает вода. Даня ждёт, он привык. Воробьёв тяжело дышит, взгляд устремлён в стену напротив: - Говори, вижу же, что на очке сидишь. - выдыхая дым в лицо друга, начал Захаров. - Блять, я зря таблы пропустил, Дань. - лохматая голова опустилась вниз, устремляя взгляд в кафельный пол туалета. - Я уже чуть не сорвался. Воробьёв вреден и для себя и для других. Сигарета зажимается между указательным и средним пальцем патлатого, охватывается губами, делается короткая затяжка, а за ней выдох, и вот уже всё вокруг наполнено едким дымом. Приходясь языком по гладким зубам, Ваня почувствовал насыщенную крепость, ударившую в голову медленно и с натяжкой: - Блять, таблетки... - прошептал Захаров. Рыжий совершенно забыл. В голове не укладывалось как. Стыд окутал тело. Появилось ощущение, что Даня сам лично собрался заливать алкоголь Воробьёву в глотку. Тело поёжилось от этой картины в голове. Предложение уже не казалось таким удачным и, вероятно, заставило друга переживать: - Вань, я понимаю, что тебе страшно, но я буду рядом. Ты же знаешь, что я не позволю тебе проебаться. - потрепав друга по волосам, ответил Даня. Это было чистой правдой. Слишком многое Захаров делал для него. И сейчас после всей хуйни он стоит тут рядом. Ебанутый. - Я тебя уже заебал, да? - неожиданно серьёзно спросил патлатый. " Идиот. " - подумал про себя Захаров. Ваня открыл форточку, чтобы избавиться от душных мыслей. Пробивающий прохладный воздух грубо трогал плечи и живот. Патлатый сжал губы в тонкую полоску и бездумно тыкал бычком в стену, оставляя на ней чёрный след. - Ты долбаёб, Воробьёв. Всё будет заебись, не переживай. - выхватывая бычок из рук друга, говорил Даня. Точный бросок и предмет оказывается в мусорке под раковиной.       Захаров схватил Ваню за шиворот и направил в сторону умывальника. Объяснять было не нужно. Рыжий облокотился о холодную стену мужского туалета, наблюдая за другом. Сигарета в его руках почти догорела, оставляя за собой лишь фильтр. Воробьёв посмотрел на себя в зеркало, и его взгляд сразу же зацепился за тяжёлые мешки под глазами. Фиолетовые, они наливались усталостью, нельзя было сказать, что Ваня спал. Он открыл кран и принялся ополаскивать лицо холодной водой снова и снова до тех пор, пока не почувствовал, как от холода немеет нос: - Пошли к Артёму? Я прослежу. - в ответ краткий кивок.       Спустя время, уже неподдающимися ногами, Воробьёв бредёт к бару за добавкой. Взгляд фокусировать тяжело, перерыв даёт о себе знать. После него даже пару коктейлей заставили Ваню опьянеть. Около стойки полно народа, желающего выпить очередной бокал. Бар был богат абсолютно разными алкогольными напитками, коктейлями, виски, коньяками и ещё очень много чего. Бармен стоял к Воробьёву спиной и белым полотенцем протирал стеклянный стакан. Ваня, укладываясь на бар, дотронулся до плеча Артёма, заставляя того слегка дрогнуть от неожиданности. Парень кинул взгляд на патлатого и на лице вмиг всплыла улыбка: - А, это ты, Вань. - пожимая руку Ваня, выпалил западный. - Ууу, смотрю уже хорошо отдохнули. - хлопок по плечу патлатого вызвал смех. Воробьёв не успел ответить, как его прервал знакомый кальянщик. Парни давно тут не появлялись, а он всё ещё работал тут. Хозяину было плевать на вражду районов, работник нужен был срочно, а Рома и правда хорош в своём деле. Парень облокотился о барную стойку, обращаясь к бармену: - " Отвёртку " за четвёртый стол. - не особо заинтересованно ответил Рома. - Спасибо, что сказал. Сегодня народу дохуя, девочки не успевают. Парень кивнул и стал ждать пока кто - то закажет кальян. Услуга здесь была довольно популярна, сейчас почти на всех столах стояли труды северного. Ваня напрочь игнорировал эту услугу в заведении, и вкуса не понимал и что - то из рук северных брать желания не было. Лишь в компании Эли эта дрянь располагалась на их столике. Бармен повернулся к патлатому, активно смешивая заказ в шейкере: - Вам как обычно? - вновь обращая внимание на Воробьёва, сказал Артём. - Голубую лагуну налей, педикам подходит. - скалясь, выпалил Рома. Это была последняя капля. Ещё северный его не хуесосил. Слова будто отрезвляют, заставляют собраться. Точный удар прилетает в нос Ромы, ошеломляя и напрочь сбивая с ног своим элементом неожиданности. Он очухивается на палу бара, успевая только приложить тыльную сторону ладони к месту удара, когда вновь оказывается в крепком захвате Воробьёва и получает новую порцию ударов. Крики толпы и вот все взгляды направлены на них. Захаров громко материться на увиденное, подходя ближе вместе с парнями. Спокойного вечера уже точно не будет. Вспышки телефонов и громкие комментарии посетителей на фоне. Взмах ноги в напряжённый живот, и парень сталкивается спиной с диваном, любезно смягчившим его очередное неудачное приземление. В голове неприятный звон. Северный болезненно кряхтит, открывая глаза и поднимая их на Ваню. Воробьёв возвышается над ним непоколебимой статуей. Равнодушные черты неприятно режут по глазам. Ваня пустой. Это жутко бесит: - Хули ты творишь, пидрила? - прокряхтел северный. - Давно надо было тебе ебало начистить, уёбок. Гул западных стал слышен за спиной. Не посмели бы подойти ближе, а помочь тем более. Сейчас драка один на один. Кто - то рванёт - будет остановлен Захаровым. Татуированная рука хватает Воробьёва за руку, заставляя наклониться. Голову повело от такого резкого наклона и выпитого алкоголя. Пропущенный удар в нос отдаётся болью по всему лицу. Патлатый подносит руку к разбитому носу, замечая на ладони кровь. Опять объясняться с отцом. Отстой. Северный ухмыляется своему удару, наверняка его похвалят за это. Гул толпы, шипение Захарова и возмущение западных. Пропуск замаха был шоком даже для самого Вани, давно такого не было. Отвлекаться сейчас было нельзя, но мысли заполонил собственный проёб: - Соберись! - крик Захарова из толпы. Воспользовавшись замешательством, Рома заваливает Воробьёва на пол, придавливая телом. Вес северного давил на живот, осложняя движения. Руки северного легли поверх предплечья Воробьёва, вжимая в паркетный пол заведения. Толпа завыла, мол так нечестно, но сейчас о честности не было и речи: - Оседлал пидора, доволен? - на окровавленном лице всплывает язвительная улыбка. Злость закипает в венах северного. - Смотри случайно не застони. - Завали ебало. - кричит Рома. Размеренный тон и улыбка Воробьёва выводит его из себя. Видать сильно задели слова патлатого. Западные смеются, Даня довольно ухмыляется. Удар в живот, а следом кряхтением Вани. Лицо слегка сводит от боли. Вновь Воробьёв даёт слабину. Парень непременно обхуесосит себя за это в одиночестве, но сейчас нельзя показать, что это его задевает. На момент взгляд северного останавливается на Ване вместе с ударами. Глаза внимательно исследуют увиденное, чуть щурясь. Голова Воробьёва лежит на полу, волосы рассыпались по поверхности, открывая взор на уши, которые парень обычно так старательно прячет. Мочки были украшены небольшими чёрными серёжками круглой формы. Не по - пацански явно. Толпа приподнималась на носочки, чтобы рассмотреть то, на что так внимательно смотрит Рома. Ваня с ухмылкой смотрит на то, как сменяются эмоции на лице северного. Его итак грозный взгляд, стал более зловещим, будто серьги добавляют плюс сто к гейству. Рука Ромы тянется к уху патлатого, но перехватывается в пути: - Блять, руку убрал. - конечность северного откидывается в сторону. - Ты ещё больше пидор, чем все предполагали. С этой хуйнёй в ушах ты ещё больше смахиваешь на бабу. - ответом последовала пощёчина, оставившая красный след на щеке северного. Парень слишком засмотрелся на Воробьёва, что потерял бдительность. Рома выглядел не менее по пидорски, учитывая нормы общественности. Татуировки, дрэды и в целом неформальный вид, но северного это, видимо, не смущало. Было даже забавно слышать обвинения от него. Влияние Димы или собственная позиция - неясно.       Северный подрывается с тела Вани, отходя дальше. Рука держалась за раскрасневшуюся щёку. Толпа внимательно наблюдает за дракой, будто это самый интересный момент в их жизни. Ваня поднимается, слегка пошатываясь. Глаза красные, лицо в крови, которая и не думает останавливаться. Хороший удар. Рука убирает прилипшие к лицу волосы, что закрывали обзор. Красные разводы на полу, подошва впитывает кровь, теперь каждый шаг будет отпечатываться на паркете. Рома внимательно наблюдает за его действиями, готовясь к удару. Кулаки сжаты, а ноги мельтешат по паркету. Ваня красноречиво фыркает, запястьем утирая кровь из собственного носа. Голова всё ещё гудит, но теперь наступает его очередь возвышаться над этим противным Артёмом. До боли знакомая всем стойка. Кулак рыжего около рта, напряжённый взгляд и тихий шепот: - Давай. - будто давая сигнал, шептал Даня. Замах с ноги, точно в голову. " Хоть тут не проебал, лошара. " - подумал про себя Воробьёв. Северный заметно потряхивает от резкой боли, но Ваня совершенно ему не сочувствует. Напротив - новый удар по силе мало чем отличается от первого. Каждое новое телодвижение Воробьёва сопровождается хлестким звуком столкновения жёсткой подошвы о мягкие ткани уязвимой мужской плоти и весьма несдержанными вскриками его несчастной жертвы. Он, определённо, в следующий раз этот урод несколько раз подумает, прежде чем что - то пиздеть в сторону Вани. Немного запыхавшись, Воробьёв останавливается, чтобы отдышаться. Рома не мог упустить этот шанс. Подлетая, северный замахивается точно по яйца и, как назло, попадает. Вся мужская часть толпы болезненно завыла. Глубокий выход, Ваня успевает схватиться за диван, чтобы не потерять равновесие. Северный громко материться, что вложил недостаточно силы в удар. Оба устали, но драка не окончена. Переглядки, фора, чтобы отдышаться. Все внимательно наблюдают за каждым телодвижением парней, будто пытаясь понять: " Кто же нападёт первым? ".       Ваня со свистом выдыхает, вытирая пот со лба такой же скользкой ладонью. Быстро приблизившись к северному, Воробьёв целиться в скулу, но промазывает и попадает в нос. Вокруг всё плывет, взгляд фокусировать становится всё сложнее. Тело не хочет слушаться. " Чё за хуйня? " - спрашивает себя Ваня, напрягая взгляд, чтобы обзор стал яснее. Захаров замечает неладное, а следом и остальные западные. Перешептывания сопровождали каждое действие Вани. Парни активно жестикулировали, но услышать их разговор издалека было нереально. Воробьёву стыдно перед ними. Наверняка западным неприятно видеть его в таком состоянии. Патлатый пытается собраться с силами, ведь он не может проиграть. Тем более, северному: - Промазываешь, Воробьёв. Это на тебя так пидорство влияет, а? - ехидно спросил Рома. Ответа не последовало. Рома продолжает корчиться, и когда их взгляды встречаются - по телу Воробьёва растекается приятное тепло, вызывая мстительную улыбку. Прямо сейчас мудила Рома выглядит забито и жалко, словно щенок. Он заслуживает это дерьмо. Северные этого заслуживают. Когда Ваня вновь бросается вперёд, Рома не успевает увернуться и вновь получает ощутимый удар сначала в грудину, а затем по лицу. В каждом движении Воробьёва чувствуется злоба, накопленная за всё стычки с северным: - Хватит... - прокряхтел Рома. Он просит. Смешно. На лице Вани мелькает что - то наподобие кривой ухмылки, прежде чем глаза его окончательно тускнеют, а боевая стойка размывается от нового приступа бессилия. Драка была окончена? Северный, опираясь о диван, даже не смотрит в сторону Вани. Силы покинули обоих. Толпа недовольна завыла, требуя продолжения. Ебанутые. Воробьёв отходит в сторону, махая Захарову, чтобы тут подошёл.             Тело не слушается, равновесие держать сложно. Лицо всё в крови, которая неприятное стягивая каждые сантиметр кожи. Рыжий мгновенно оказался рядом. Рука опустилась на бок патлатого, удерживая от падения: - Ты как? - глядя на значительные побои, спросил Захаров. - Это пиздец, Вань. - Сигарету дай. - шепчет на ухо Воробьёв. - Ты пидор. - усмехается рыжий. Просит курить - значит всё нормально. - Знаю. - криво ухмыляется Ваня, наблюдая за движениями друга. Даня ловко достаёт пачку и протягивает сигарету Воробьёву. Все взгляды прикованы к ним, внимательно разглядывают каждое телодвижение парней. Мысли немного проясняются лишь с первой жадной затяжкой. Ваня понимает, как сильно он устал. Музыки била в уши, а места ударов обдавало жаром. Запёкшаяся кровь неприятно стягивала, доставляя дискомфорт при движениях. Ваня тихо кряхтит от боли, когда рыжий задевает больно место. Захаров, незаметно для толпы, слегка поднимает кофту друга и округляет глаза. Западные вопросительно кивают, мол " Что там? ", рыжий махает голов из стороны в сторону. Все всё поняли. Рыжего терзали угрызения совести за своё предложение. Кто знал, что всё так обернётся? Патлатому нужно было расслабиться, а рыжему лучше следить. Захаров невольно ухмыльнулся мыслям, что он иногда ведёт себя с Ваней как отец, а не друг. Толпа попрятала телефоны, все смирились с окончанием драки. Скопление по немного начало рассасываться и люди стали возвращаться на свои места. Захаров что - то активно комментировал, придерживая патлатого, вероятно, обсуждал прошедшую драку. Воробьёв чуть посмеивался, кривясь от боли. Вновь послышался звон бокалов и музыка стало громче. Тёма, проходя мимо парней, уточнил как Ваня и с тряпкой направился в центр клуба. Кровь была везде. Смешалась и Воробьёва и Ромы. Идеальный момент для удара. Для крысы.       Разъярённый северный замахивается для нового грязного удара между ног, но уже наученный горьким опытом Ваня резко от него отскакивает, оттягивая Захарова. Удар копчиком в соседнюю тумбу и Воробьёв, тихо шипя от боли, вновь оказывается в центре разборок. " Быстро реагирует, мудила. " - проскочило в мыслях Вани. Подростки, с улыбками на лице, снова стали собираться вокруг. Кровь и зрелища - всё, что им нужно: - Пидором меня называешь, а сам всё к яйцам моим тянешься. - хватаясь за бок, говорит Воробьёв. Смех толпы, сопровождался комментариями, по типу: " Хорош пацанчик, в обиду себя не даёт." Северный не мог упустить эту фразу, уж больно задевает. - Блять, да не «пацанчик» он тогда нихуя. Он пидорас конченый. Патлы отрастил, заумный, что до пизды. - обращается к подросткам Рома. - С этим рыжим таскается, с ним и ебёться по любому... Про Захарова это было зря. Даже избитый продолжает вякать, как это раздражало. В удар по яйцам Воробьёв вкладывают всю свою накопленную злобу за время этой ебучей драки. Его каменное лицо, с зажатой между тонкими губами тлеющей сигаретой, буквально не выражает ничего. Одним ловким щелчком пальцев окурок летит на грудь северного и тут же тушится метким плевком изо рта Воробьёва. Унизительно. Лёгкая улыбка Вани сопроводила сей процесс.       Звук полицейской сирены отобрал внимание толпы от драки. Суматоха заполнила помещение. Все мельтешились и бегали туда - сюда, ведь понимали, что в подпольном заведении легко никто не отделается. Работники паниковали больше всего, ведь, понятное дело, они получат вдвое больше чем посетители. Бармен закрыл, итак неприметный, вход в помещение. Тишина заполнила " Склад ", музыка больше не играла. Тихий шепот подростков, топот ног и стук посуды. Захаров хватает Воробьёва за руку, оттягивая из центра событий: - Валим, братан. Тебе сейчас проблемы не нужны. - зелёные глаза уставились прямо на Ваню. Рыжий был пиздецки прав. Если отец узнает об этой драке, да ещё и с ментами, то арестом Воробьёв точно не отделается. Валить нужно было и побыстрее, но нужна была точка в этой спонтанной драке: - Секунду. - тихо сказал Ваня, под возмущения рыжего.       Патлатый отпустил руку друга, быстро возвращаясь к северному. Рома паниковал, ведь с чужими на районе никто церемониться не будет, а про защиту хозяина " Склада " можно забыть. Воробьёв наклоняется, чтобы быть на уровне с лицом Ромы и шипит прямо в лицо: - Слушай сюда, выблядок. Сейчас тебе просто повезло, но особо не обнадёживайся. - быстро договаривает Воробьёв, параллельно попыткам рыжего утащить друга побыстрее отсюда.       Дорога до пятиэтажки Захарова была долгой. Фонари ярким жёлтым светом освящали путь. Погода в этот день была сравнительно тёплой. Прохладно, конечно, но для данного времени приемлемо. Время уже было вечернее, а значит часа через два уже будет не проглянуть, ведь фонари отключат. Парни часто останавливались на лавках, заваливаясь на них до скрипа старых деревянных досок. Воробьёв облокотился спиной о лавку, спину обдало холодом, а лицо скривилось в недовольной гримасе. Спина болела от ударов, остальные части тела пострадали не меньше. Ближайшую неделю придётся мучаться, но главное, что ничего не сломано. Лицо неприятно стягивало от засыхающей крови, рука потянулась к ране, чтобы понять масштаб, но была перехвачена Захаровым: - Куда ты лезешь руками своими грязными? - доставая телефон, возмущался рыжий. - Захаров, ты в мамки мне заделался? - рука опустилась на спинку лавочки. Хруст краски от прикосновений ткани стал слышен уху. - Иногда мне кажется, что да, сыночек. - засмеялся Захаров, приложив телефон к уху. Воробьёв усмехнулся, наблюдая за тем как рыжий ходит туда сюда, прислушиваясь к гудкам. Голова была ватная. Выпитый алкоголь после длительного перерыва давал о себе знать. Ветер приятно обдавал лицо и давал хоть на немного забыть о жаре, исходящем от ран. Патлатый вляпался и причём конкретно. Побои на теле можно было легко скрыть от отцовских глаз одеждой, но с лицом была другая ситуация. Если Ваня будет ходить по дому в очках или ещё хуже в маске, то Сергей ещё больше усомниться в его адекватности. Давно парню не приходилось задумываться об этом, но сегодняшняя драка вернула его на землю, заставляя понять, что пора брать себя в руки, насколько это возможно. Таблетки, расставание с Элей, разговор со Стёпой - всё хоть немного, но оставило свой отпечаток. Отмахнувшись от мыслей, Воробьёв закинул опустил голову на лавку, устремив взгляд ввысь. Звёзды уже стали появляться на небе, притягивая взгляд к себе. До слуха доносились отрывки диалога Захарова, который, как оказалось, общался с матерью, судя по его репликам: - Да, обещаю, что квартира останется на месте. - тараторил Даня, шагая вдоль лавочки. Асфальт шуршал под его ногами. - Спасибо, люблю тебя. Рыжий клацнул по экрану и закончил разговор. Телефон опустился в карман, а взгляд направился на Воробьёва. Даня улыбался, значит пизды не получил. - Хата свободна, можем идти. - воодушевлённо выпалил рыжий. - Ты выгнал мать с квартиры? Рыжий, ты чё? - Ваня мигом свернулся из распластанной по лавочке позы и вопросительно уставился на друга. Воробьёв итак слишком часто был у Захаровых. Было до жути неловко смущать их. Всегда казалось, что парень напрягает их своим присутствием, хоть семья всегда убеждала его в обратном. Захаровы всегда были рады Ване, даже в таких ситуациях. Татьяна мило улыбалась, всегда предлагая что - то поесть. Когда приходил побитый, то старалась не смущать вопросами, а лишь приносила аптечку Дане. Раньше Ваня часто надолго оставался, что женщина привыкала к нему настолько, что приносила еду на двоих в комнату сына. Осознавая ситуацию, рыжий с мамой громко смеялись. Татьяна всегда складывала патлатому что - то с собой, а тот лишь неловко краснел, заставляя рыжего смеяться. С Владимиром до лечения они лишь перекидывались приветствиями, но от осознания того, что мужчина в курсе всего было слегка стыдно. Мужчина не показывал неприязнь, но и близки они не были. Когда начались сеансы отношения между Воробьёвым и Владимиром потеплели, но, всё же, не были хорошими, скорее нормальными для отца и друга его сына. Парень часто делился с мужчиной сигаретами и выходил с ним на перекур, обсуждая всякие мелочи и как проходит лечение. На выходе из квартиры Захаровых в душе всегда было тепло. - Я рассказал ей всю ситуацию и она сказала, что сходит к подруге, чтобы не мешать. Так что, поднимай очко и погнали. - рыжий говорил об этом настолько спокойно, это всегда удивляло Ваню, но зная их отношения с матерью всё возвращалось на свои места. - Мне, ахуеть как, неудобно, Захаров. - рука неловко потирала затылок. - Забей, первый раз что ли? - подмигнув другу, спросил рыжий. " И правда. " - подумал про себя Воробьёв.       Даня терпеливо ждал, когда патлатый поднимется на ноги. Воробьёву свои конечности казались ватными, поэтому стоял он неуверенно. Всё болело, что ещё больше усложняло задачу. Голову повело от резкого подъёма и алкоголя, который ещё не успел выветриться из организма. Патлатый ухватился за лавочку, приходя в более менее нормально состояние и зашагал в сторону дома рыжего. Даня усмехнулся такому рвению и последовал за другом. «Ещё ебнуться не хватало.» - подумал Ваня.       Дальше они молчали. Каждый думал о своём. Иногда им достаточно было лишь присутствия друг - друга. Захаров старался идти не слишком быстро, чтобы Ваня без труда успевал за ним. На предложения помощи Воробьёв отмахивался, на что рыжий лишь закатывал глаза. Вот бывает же упёртый до пизды. Идёт шатается, но отнекивается. Видно же, что больно. Видать ещё чувствует стыд за то, что ему опять позволили остаться. Идиот. На очередном тёмном повороте, рыжий споткнулся о лежащий камень. Ноги подкосились и парень уже был готов к падению, но знакомая рука схватила его за локоть, возвращая в прежнее положение. Лицо на миг искривилось от боли, но Ваня быстро скрыл это: - Мамочка, аккуратнее. - прошипел Воробьёв, следом послышался тихий смех. Даже в темноте чувствовалась эта самодовольная ухмылка. - Вот же пидрила. Рыжий подхватил Ваню под бок, не смотря на возмущение и начинает рассказывать какую - то забавную историю, что отвлечь от гнетущих размышлений. И у него это получается. Парни громко смеются весь оставшийся путь, а на душе на миг стало так легко.       Подъезд, лестница, пятый этаж, квартира. Щелчок замка, а следом, с шумом, завалившиеся в дверной проём подростки. Захаров рукой нащупывает кнопку на стене и помещение озаряет светом от люстры. Глаза обоих сжимаются, ведь привыкли к темноте за этот недолгий путь. Даня ловко снимает обувь и отправляется вглубь квартиры. Внезапно шаги замедлились, голова устремилась на Воробьёва: - Сам справишься, лох? - с улыбкой спросил парень, хотя на деле и правда переживал. - Дань, меня просто отпиздили, ничего серьёзного. - взгляд поник, а голова опустилась в пол. Захаров кивнул, со скрипом открывая дверь в шкафу. Глаза быстро пробежали по полкам в поисках сменных вещей и аптечки. Татьяна очень ответственно относилась к здоровью, по - этому коробка была внушительной и в размере, и по весу. Воробьёв с шипением скинул кроссовки, закинув их на стойку на обуви. В квартире тепло и уютно даже в отсутствие её хозяйки. В воздухе все ещё витает запах духов, видимо, Татьяна выбежала совсем недавно. Шуршание пластиковых упаковок от таблеток, заставил отвлечься. Даня перебирал препараты в поисках нужных, в руках уже расположился бинт и перекись. Захаров почувствовал на себе взгляд: - Иди сюда. - закрывая коробку с лекарствами, сказал рыжий. Воробьёв послушно поплёлся к другу, засунув ноги в тапки, которые любезно были поставлены Даней перед ним. Шаги медлительные, сопровождаются скрипом паркета. Из - за боли путь казался вечность. На диване были раскинуты вещи Захарова, а на столе лежало всё необходимое для обработки ран. Снова Ваня его нагружает, как же неловко: - Не нужно... - тихо проговорил патлатый. - Замолчи и пиздуй в душ. - кивок головы с намёком указал на вещи. Схватив свободную футболку и штаны, парень пошагал в сторону ванной комнаты. Благо, она была близко. С момента драки прошло пару часов, синяки уже давали о себе знать, ведь удары были достаточно сильными. Пристальный взгляд Дани провожал патлатого весь недолгий путь.       Хлопок двери и вот Воробьёв наедине с собой. Усталость окутывала тело, сил не было совсем. Если бы не рыжий, то Ваня, вероятно, просто увалился бы в таком виде на кровать, забив хуй. Ноги не держали, тело опустилось на пол, облокотившись о холодную плитку. Ванная комната была просторной, что позволяло расправить избитые ноги. Патлатый тихо промычал от неприятной тяжести. Запах крови, спиртного и сигарет впитался в одежду. Хотелось побыстрее снять с себя вещи, чтобы перестать чувствовать эту вонь. Парень просто сидел в тишине, вероятно, у Дани возникнут вопросы, когда патлатый выйдет. Голова была пуста, а тело тяжелым. Завтра Воробьёв точно окунётся в мысли по полной, но не сегодня. Он ценил эти минуты. Собравшись с силами, Ваня кое - как поднялся с пола. Медленно и мучительно Воробьёву удается стянуть с себя окровавленную одежду. Он добирается до раковины. Патлатый смотрит на себя в зеркало. Он выглядит удивительно чистым для человека, который только что прошел через всё это, но, честно говоря, Воробьёв действительно выглядит невероятно уставшим и не в себе. Звуки воды, из которой уже исходит сильный пар, парень продолжает гипнотизировать её взглядом. Капля, попавшая на лицо, выводит из транса. Тело обдаёт тёплой водой. Раны неприятно пекут и только сейчас Ваня может оценить весь масштаб. Рома явно хорошо постарался. Фантазия рисовала довольную ухмылку Димы и северных. Были бы силы злиться - Воробьёв бы это и сделал, но, благо, их нет. Красная вода течёт в слив, забирая с собой часть крови с ран патлатого. Синяки уже начинают проявляться, окрашивая тело в жёлто - фиолетовый цвет. Спину стягивало, видимо от валяний по полу остались царапины, ведь ударов северного туда Ваня не помнит. Тело не хотело расслабляться из - за вновь накатившей боли. Патлатый запрокинул голову, чтобы подставить лицо под струи воды. Лицо поморщилось, но Воробьёв старался не обращать внимание на неприятные ощущения. Парень не знал сколько времени от провел под струями воды, но стало немного легче. Душ помог смыть кое - какие следы от драки. Светлое полотенце окрасилось в красный, вода не смогла полностью избавить от крови, а где - то раны даже не думали останавливатся. Парень тут же закинул ткань в корзину для белья. Тело будто стало легче, избавившись от грязи и следов кровопролития.       Руки тянуться к вещам Дани. Патлатый накидывает их на себя настолько быстро, насколько смог. Чёрные спортивные штаны с чёрной футболкой, которые действительно слишком велики ему из - за высокого роста Захарова. Выдохнув, патлатый со скрипом открыл дверь в ванную комнату, выпуская пар. Лицо и тело обдало холодом от перепадов температуры, вызывая мурашки. Даня поднял голову, взгляд пробежался по другу: - Ебать, ты пиздюк. - смех донёсся до слуха Вани. - Завали. - прошипел Воробьёв. Рука Захарова похлопала по дивану, приглашая сесть. На столе уже разложено всё необходимое. Ваня никогда так ответственно к этому не подходил, в отличии от Дани. Уже не сосчитать сколько раз помогал ему после очередной пизделки, коих было немало за эти месяцы существования банды. Воробьёв зашагал в сторону дивана, усаживаясь с краю. Даня зашуршал, открывая препараты и бинты. Захаров берёт одно из полотенец, которые он захватил ранее, и начинает медленно прикладывать его к лицу патлатого. Ваня слегка вздрагивает от этого, но расслабляется, когда чувствует, как мокрое полотенце частично заставляет его раны перестать болеть: - Я просто убираю кровь с твоего лица, а потом мы продезинфицируем раны и они не должны так сильно беспокоить. - объясняет рыжий, в результате чего Ваня кивает. - От бати пизды получишь, отвечаю. Нормально так этот хуй приложился, неделю придётся походить так, в лучшем случае. Ваня на это лишь кивнул, прокручивая в голове варианты отмазок перед Сергеем. Потратив несколько минут на то, чтобы нормально отмыть кровь с лица и шеи Вани, Захаров берет дезинфицирующее средство, наносит его на ватную палочку и слегка промакивает им небольшие царапины на лице Воробьёва. Даня был прав, они болели гораздо меньше. Патлатого это почти не беспокоило. С лицом было покончено. Захаров сделал всё, что смог. Парень уселся на корточки, чтобы быть лицом к лицу с другом: - Вань...Ты в этот раз дрался не так, как обычно. Всё нормально? - Думаю, нет. Давно этого не делал и плюс столько хуйни навалилось. - смотря в глаза рыжего, говорил Воробьёв. - Сам не понимаю пока в чём дело, но, честно, не хочу сейчас об этом говорить. Мы может попиздеть об этом потом? - с надеждой спросил патлатый. - Конечно. Так, теперь снимай футболку, я посмотрю, что там. Воробьёв начал стягивать вещь Захарова, но получалось с трудом. Даня внимательно наблюдал за мучениями друга, но в один момент сдался и ловко стянул футболку с друга. Глаза округляются, но Даня быстро берёт себя в руки. Желание самому набить морду Роме возрастало. Рыжий опускается на колени рядом с диваном, одно колено на полу, другое колено согнуто и ступня стоит на полу. Даня медленно подносит бутылочку с дезинфицирующим средством к ране и начинает наносить его. Он старается нанести достаточно средства, чтобы рана зажила, но как можно меньше, чтобы Ване не было больно. Захаров слышит, как тот стонет и морщится от боли, и с каждой секундой чувствует себя все более и более виноватым, но это было необходимо. Наконец он прекращает наливать дезинфицирующее средство, когда считает, что этого достаточно. Холодная мазь от синяков касается тёплой кожи Воробьёва, что заставляет его содрогнуться под пальцами рыжего. Когда последний синяк был намазан, Захаров оповестил о конце процедур: - Всё. Можешь разжимать очко. - Ваня в ответ лишь кивнул.       Захаров вернул взятые лекарства в аптечку, громко хлопая дверьми шкафчика. Шаги и Воробьёв почувствовал как рядом промялся диван от тяжести тела рыжего. Даня развалился на мягкую спинку, его примеру последовал и Ваня. Оба устали, сегодня был тяжелый день. Воробьёв держался из последних сил, чтобы не заснуть прямо в таком положении. Глаза закрылись, окрашивая всё вокруг в чёрный. Ровное дыхание Дани в полной тишине. Рука Захарова слегка потрепала друга по плечу: - Как ты? - тихо спросил рыжий, развернув голову на друга, но так и не подняв её с дивана. - Я очень устал. Мне хочется спать. - промычал Воробьёв, сужая глаза. - Пойдём. - Захаров подорвался с дивана. Голова указала на входную дверь его комнаты. Ване всегда было слишком стыдно обременять друга и он оставался в гостиной, не смотря на слова Дани и Татьяны. Со временем все привыкли к такой белке патлатого и даже не заводили этот разговор. Женщина просто оставляла на мебели всё необходимое для сна и уходила, пожелав спокойной ночи. Диван был неудобный, но обычно Воробьёв приходил сюда не в том состоянии, чтобы возникать: - Да я могу и тут. - Ваня кинул уставший взгляд на Захарова. Ответом Даня был недоволен, это было написано на его лице. - Мне впадлу стелить ещё и тут. Погнали. - протянув худую руку, выпалил рыжий. Обхватив пальцами прутяную руку, патлатый медленно поднялся с дивана, направляясь за другом. Ноги еле - еле держали тело, поэтому шаги Вани были мелкими, будто совсем плохо умел ходить. Рыжего это забавляло, но он не показывал этого. Потом он, вероятно, подъебнёт Воробьёва за это, показывая на себе эту походку.       Скрип двери, открыл взор на просторную комнату. Сбоку стала большая аккуратно заправленная кровать, а около неё плойка, в которую парни обычно играют, по приходу сюда. Валяться на мягких пуфиках, около стола с плэйстейшеном, было особенно приятно. Пару раз парни с грохотом сваливались с них, во время потной катки, а следом комнату заполнял громкий смех. Возле окна большой шкаф с одеждой, заполненный по полной. Рыжий закрыл окно, открытое на проветривание. В комнате было прохладно, от чего кожу обоих мигом покрыло мурашками. Воробьёв стоял около входа, в ожидании пока Захаров расправиться с кроватью. Рыжий скинул плед и достал из шкафа ещё одну подушку, не упустив шанс, он запустил её в Ваню, попав точно в голову. Ваня удивленно поднял брови, обнимая подушку перед собой, а затем тихо засмеялся: - Дэган ты, Захаров. Рыжий кивнул и с грохотом увалился на кровать, располагаясь у стены. Голова упокоилась на мягкой, но слегка холодной подушке. Рыжие волосы аккуратно рассыпались по поверхности. Парень перевёл взгляд на друга, стоящего в полумраке с подушкой в руках. Пальцы похлопали по матрасу, как бы приглашая лечь. Воробьёв запустил подушку на кровать и рухнул за ней следом. Комнату освещал лишь свет луны из незакрытого шторами окна. Парни тупо пялились в потолок, не нарушая тишины. Было так спокойно: - Спасибо. - тихо сказал Воробьёв, не отводя взгляд от потолка. Захаров чуть рассмеялся, ведь редко можно было услышать это слово из уст друга: - Спи давай. - тело отвернулось лицом к стене, что Ваня мог видеть лишь худую спину рыжего. - Спокойной ночи. - И тебе. Эту ночь оба спали спокойно.