Ветка сирени

Глава III (От лица Арлеккино) Снег хрустит, насколько бы я не была к нему привыкшей, но все равно после каждого хруста я дергалась. Волнение? Да, скорее всего оно самое. Да или я себя не знала, чем успокоить по дороге. Как хорошо я бы не знала существ снежной, как бы не знала ее погоду, как бы не знала буквально все, где нахожусь большую часть времени, — я боялась. Я боялась неизвестности этого места, а может быть и самой черноволосой дамы. Таинственность черноволосой девушки, у которой кончики волос светились розовым, меня пугала. На вид хрупкая, беззащитная, а на деле… Своей загадочностью, мудрость и владением языком, она уже валит с ног, но ее сила в физическом размере, что и в элеменатльных навыках — убивает. Да, как бы мне сложно не было это признавать, но да… Она чертовски сильна, в ее присутствии я забываю о своей силе, влиянии и обо всем. Я становлюсь беззащитной лаской. Погрузившись в раздумья, я дошла до места, как перед мной открылось серебряное сияние луны, осветившее мой букетик сирени в руке, о котором я и позабыла. Я оторвала голову от дороги, которая была засыпана белым снегом, переливающимся от света. Под засохшим деревом предвестница сидела в своем обычном наряде, в открытом верхе и в чулочках, даже без пальто, которое есть у всех Фатуи, в котором я и шла. Быстрой походкой я направилась к той, которая выбрала это место. Не задумавшись, на полпути я подняла взгляд на само озеро и остановилась. Меня очаровало своей красотой это место, я не могла оторвать взгляд от бирюзового водохранилища, которое с глубиной становилось зеленым цветом, цветом травы. Голые березы, а сзади пустые серые горы красили это место, а луна… Освещала это место, отдавала на воде свое отражение, отражалась на стволах берез, стояла над горами. Луна. Близкая. Обливающаяся серебром. Мужественные, грозные и «острые» скалы унижали меня. Я ощущала себя маленькой и беззащитной. Что-то холодное, но с прикосновением к моей руке облилось приятной горячкой. Это была предвестница, я вздрогнула от неожиданности. Не подымая голову, она массировала мою ладонь своими пальцами, держа перчатку под подмышкой, она оставила нежный поцелуй на внешней стороне ладони. —Здравствуй, Арлекинка! — с очень добрым голосом, продолжая держать мою большую руку в своей не такой большой, она подняла на меня свои закрытые глаза под белой тканью. —Чего молчишь? —она наклонила голову. Матая головой, приводя себя в чувства, у меня вырвалось: —Прости… Прости. Доброго позднего вечера. А Вам не холодно?.. — Мои руки, словно не слушаясь меня, потянулись к ее талии, обнимая, я хотела не дать ей замерзнуть. —Ты такая… Мм… Прелестная! —Положив голову на мою грудь, она начала будто засыпать. — Ой, мы тут уже обнимаемся и соприкасаемся телами, а имени ты моего явно не знаешь! — Грандиозно она отошла от меня, прокашлялась. — Позволь представиться, я третья предвестница Фатуи — Коломбина Дамслетт. Приятно познакомиться. — безэмоционально прозвучало ее представление, как и положено предвестникам, Коломбина наклонилась к моей кисти и нежно поцеловала вновь, закрывая свой рот белой перчаткой, она хихикнула. —Дамсалетта…— резко оборвавшись и удивившись от того, что я неправильно назвала ее имя, меня накинуло чувство страха. —Как необычно звучит… А мне нравится. Будь добра, называй меня так. Протирая свой пот внешней стороной ладони, я и забыла про букетик в левой руке, аккуратно припустившись перед ней, я его протянула. —Из большой вежливости и уважения к тебе, симпатии, я не могла не прийти без скромного подарка, который ассоциирует твой внешний вид в этих прекрасных цветах Фонтейна. —Как чудесный букет! — Быстро выхватив у меня его из рук, она отвернулась и полной грудью вдохнула аромат сирени. — Запах дома… В беззаботном детстве у нас во дворе росла сирень, каждую весну я просыпалась и вдыхала этот до жути родной запах. — Заправляет прядь волос за свои необычные белые стоячие ушки. — Стой-стой… Ты из Фонтейна? Не думала, если честно, что ты чужестранка. — В смущении я подошла к ней, которая в руках на груди держала мой подарок. —Да. Я чужестранка, необычно, правда, Арлекинка? — Сделав большой акцент на обращении ко мне, Коломбина повернулась ко мне. —Гхм… А почему ты меня так называешь? Я же Кнейв Арлекинно… Мне безусловно нравится то, как ты меня называешь, но… Оборвав меня на половине фразы, она произнесла: —Мне так нравится больше. — Подняла голову вверх, подставляя свой носик под серебристое сияние луны. — Арлекинно… Кнейв… Скучно, слишком официально. Я люблю фамильярности. —Понятно… Ее хрупкая фигура, сияющая под лучами ночного солнца, внушала в меня роль заботливой мамы, долгом которой было разделить с ней пальто, под деревом во льдах. Так и сделав, я приобняла ее за талию, прижимая к себе ближе, чтоб Дамсалетта не мерзла. —Ты такая заботливая… Нежная. Коломбина повернулась на мне и прикоснулась своими горящими губами к моим на мгновенье, а позже отвернулась. А я как ребенок, закрыла глаза и прикрыла свои щеки, которые были красными от смущения. Мне было до жути приятно, но сил сказать что-либо просто не было. В объятьях и в таком нужном молчании мы провели остатки ночи, а вернулись в город через разные пути к утру. Уже дома, я опустилась не в домашней одежде на кровать лицом в подушку и уснула. Это был незабываемый вечер.