Roses

Солнце освещало небо в приятные оранжевые оттенки, когда Джисон выехал на проселочную дорогу к дому его друга. Что он забыл здесь, за городом? Все просто: его другу надоело, что дом, доставшийся в наследство от дедушки, простаивал и именно поэтому он решил поспрашивать своих друзей, не хочет ли кто проводить выходные в глуши, где нет связи. Хан был единственным, кто согласился. Просто потому, что он хотел отдохнуть от стресса, что к концу недели выводил из себя. Конечно, парень забросал друга вопросами на предмет уборки и обустройства дома. Как оказалось, друг регулярно ездил туда убираться, но по какой-то причине не оставался ночевать. Он даже мебель всю отвез в химчистку, потому что дедушка провонял ее всю табаком. Запах, как и пятна, сошли с ткани, что требовала за собой бережного обращения. Все, что оставалось сделать Хану, так это заправить себе постель, а после выходных постирать ее. В четверг, недолго думая, Джисон встретился с другом, что передал ему ключи и попросил не разводить там беспорядок и не устраивать вечеринки. Но Хан убедил того, что не будет этим заниматься. Ему просто очень сильно хотелось провести время в тишине, где его телефон не будет каждые пять минут разрываться звонками и сообщениями по работе. Поэтому, выйдя из студии вечером и купив себе продуктов, молодой человек сел за руль и отправился в этот дом. Когда же машина остановилась на подъездной дорожке из гравия, Джисон вздохнул от удивления. Дом был двухэтажным с большим количеством комнат, судя по количеству огромных окон, из которых виднелись кисточки связанных штор. Стены, явно кирпичные, были покрыты то ли плющом, то ли виноградом. Хану показалось, будто бы он попал в какой-то английский роман, проходя с пакетом еды к входной двери, по бокам от которой были разбиты клумбы с высокими лилиями, запах которых так и манил к себе. Повернув ключ, Хан услышал скрип старого замка и открыл двери. Удивительно, но дом не пах сыростью и старостью. Наоборот, он пах свежестью, чистотой и уютом, будто бы в нем до сих пор кто-то жил и регулярно проветривал. Оставив бумажный пакет с продуктами на деревянном столе в столовой с кухней, что находилась справа от входа, Джисон решил пройтись по дому и осмотреть его. Предусмотрительно оставив кроссовки в обувной и надев новые тапки, парень решил осмотреть сначала нижний этаж, а потом перейти к верхнему. Осмотр занял около полутора часов, ведь комнат было много. Он увидел несколько спален, библиотеку, пару уборных и несколько гостиных поменьше. Однако дольше всего Хан осматривал центральную гостиную, что занимала почти весь первый этаж: большой камин, несколько кресел и пара диванчиков, обитых дорогой и приятной тканью, маленький столик на пузатых ножках и рояль, что стоял чуть поодаль. При виде инструмента сердце Джисона слегка ускорило свой ритм, а в голове тут же родилась мысль привести столь чудную вещь в надлежащий вид. Покончив с домом, Хан решил осмотреть еще и сад, про который друг ему особенно горячо рассказывал. Стоило его увидеть, как глаза парня расширились в удивлении. Невероятной красоты розы встречали каждого, кто на них посмотрит приятным и тонким ароматом. Как завороженный, Джисон осматривал кусты с чайными розами разных оттенков: красных, белых, бледно-розовых, фиолетовых и черных. В саду не было никаких других цветов, кроме этих королев, что по праву носили этот титул. - Боже, кто же вырастил эти розы…. Эти слова еще не раз вырывались из груди молодого человека за выходные. Можно даже сказать, что это были его единственные слова, что произносились утром, днем и вечером. Когда же солнце совсем скрылось за макушками деревьев, Джисон зашел в дом, чтобы поужинать и наконец лечь спать. Выбрав небольшую спальню и заправив себе кровать, парень тут же заснул, совершенно не замечая тень, освещенную бледной луной. Внимательные глаза тени по-кошачьи смотрели за человеком, что впервые за пару лет не убежал с приходом темноты, на протяжении всех двух ночей и двух дней. Можно смело сказать, что эти два дня отдыха стали для Хана глотком свежего воздуха. Поэтому, как только наступил новый вечер пятницы, молодой человек вновь пулей примчался в это место. На этот раз он настроил музыкальный инструмент и сыграл одну из композиций, что нравились ему и не раз играли у него на повторе в моменты спокойствия. Но и на этом дела Хана не закончились. Он со всей решимостью убрал весь дом: помыл полы, вытер пыль, даже по нескольким полкам прошелся и протер рамки картин. На одной из них он задержался, рассматривая человека, изображенного на ней. Волосы, идеально уложенные, ни капли не скрывали глаза, в которых что-то было от элегантной кошки. Тонкие губы, чьи уголки были слегка приподняты, будто говорили, что их обладатель натура утонченная. Белая рубашка с жабо, поверх которой расположилась накидка, вышитая золотыми и серебряными нитками, лишь подтверждали это. И сколько бы Хан не рассматривал портрет и рамку, он не мог найти ни имени, изображенного человека на портрете, ни имени художника, кто этот самый портрет написал. Однако на этом открытия Хана не прекратились. После уборки парень решил еще больше исследовать дом, и именно поэтому ноги завели Джисона на самый верх – чердак. Это было самое пыльное помещение, в котором уборка проводилась, наверное, лет сто назад. Но тонна пыли не испугала парня, он со всей решимостью начал убирать пыль со всех поверхностей. Итогом из всего этого действа стала стопка старых книг, очень старых, по садоводству, а конкретно – по разведению роз. Ветхие страницы были исписаны мелким аккуратным почерком. Сколько бы часов Джисон не пробовал из разобрать, у него не выходило – некоторые линии совсем истерлись, а некоторые страницы рассыпались в руках. Когда же вновь наступила ночь, Хан уснул все в той же спальне, а на его прикроватном столике покоились старинные справочники по выращиванию и селекции роз. Легкий холод прорвался сквозь дверь комнаты, когда тень выросла перед спящим парнем. Бледная рука прошлась по корочке верхней книги, напечатанной добрые два века назад. Легкая улыбка тронула губы тени, а глаза переместились на лицо спящего парня, что выглядело расслабленно. - И с чего вы вообще сюда приехали, мистер… Слова тени эхом отразились от стен комнаты, заставляя Хана сильнее закутаться в пуховое одеяло. После этого тень все чаще начала появляться то тут, то там, наблюдая за действиями парня, что изрядно приезжал сюда каждые выходные.

***

Август. Когда наступает август, у людей наступает новая жизнь. Холод, что начинает проскальзывать в воздухе заставляет этих человечков переосмысливать все, что с ними произошло за два жарких месяца лета. За весну, что дала им время наслаждаться пробуждением ото сна, за зиму, что заставила их любить тепло. Джисон не был исключением – именно в августе он взял себе несколько дней отпуска и уехал на все это время в полюбившийся за лето дом с чудными розами. Жизнь лучше всего видишь, когда наблюдаешь ее из единственного окна. Стоя в мягком свете спальни, Хан смотрел на сад и верхушки деревьев, отмечая про себя, что такая жизнь ему нравится. Никто не требовал от парня каких-то срочных решений и действий, никто не говорил ему оскорбительных слов или не указывал на ошибки. Небо, в котором начинали загораться звезды, рассыпанные рукой нерадивого хозяина, и розы, посаженный рукой заботливого хозяина, словно говорили Хану, что здесь он не встретит ничего и никого, кто б мог сказать ему что-то неприятное. Следующий день прошел точно так же, как и прошлый – в спокойствии и осознанием того, что все не так уж и плохо в жизни Джисона. Лишь вечером он решил изменить свои обычные посиделки за роялем на чаепитие в саду среди роз. Чай, заваренный по рецепту, найденном в одной из книжек с чердака, получился вкусным и заставил вишневые губы Хана растянуться в мягкой улыбке. Неожиданная мысль пронеслась в голове парня, когда он посмотрел на розы. Эти фиолетовые и красные лепестки манили его, манили прикоснуться к нему, чтобы проверить, а бархатные ли они? Встав с плетеного стула и поставив чашку из тонкого фарфора на столик, Джисон подошел к кусту и уже протянул палицы к цветку, как услышал ледяной голос: - Мистер, я попрошу вас не трогать мои розы. Я выращивал их не для того, чтобы их трогали руками. Повернув голову, Хан увидел того, чей портрет висел в гостиной рядом с камином. Человек, стоявшей пред ним, ни сколько ни отличался от своего портрета: такие же идеальные волосы, глаза, что по-кошачьи смотрели на него, даже одежда была та же – белая рубашка с жабо, сапоги до середины голени, обтягивающие штаны с ремнем и такая же накидка, вышитая золотыми и серебряными нитками – лишь уголки губ были опущены. - Извините…А вы кто? - Я хозяин этого дома и тот, кто вырастил красоту, которую вы хотели только что испортить, - хмыкнув, парень присел на стул, на котором сидел Хан. - Извините, но ведь… - У вас есть дурная привычка – на каждом слове вставлять извинения. - Простите, но этот дом принадлежит моему другу, который получил его в наследство и разрешил мне время от времени приезжать сюда. Если вы хозяин этого дома, то разбирайтесь с ним, а не со мной, - грубость незнакомца была сравнима с бетонной стеной, в которую Джисон влетел на всей скорости. Спокойная жизнь прекратилась в одну секунду. - Знаю. Его почтенный дед был более приятным человеком, нежели он…Даже вы приятнее, чем он. Вы хотя бы поливаете мои розы, - на последних словах улыбка тронула губы человека, что по мнению Хана, был словно из другого века. Джисон не ответил ни слова. Он смотрел на парня, что расселся в его кресле, и смутно догадывался, что что-то здесь не так. Бледный цвет кожи говорил о том, что хозяин этого дома уже очень долго не был на солнце, а слова, которые вылетали из уст молодого человека, лишь укрепляли догадку Джисона. - Позволите узнать ваше имя? - Минхо. Ли Минхо. Родился в 18ХХ, - сощурив свои глаза, хозяин дома следил за эмоциями на лице своего посетителя. Удивление. Неверие. Отрицание. Гамма эмоций доставляла Минхо удовольствие. Сколько бы раз он ее не видел, его душа, заключенная в бледный дух, радовалась, как душа маленького ребенка. А Джисон…Он хоть и испытывал много эмоций, но среди них не было страха. Отчего-то его сердце говорило, что этот призрак ничего ему не сделает плохого, говорило, что он несчастен… - Вам, наверное, очень больно находится здесь и не иметь возможности прикоснуться к своим цветам… - Вы ничего не знаете обо мне, чтобы так говорить, - холод, сквозивший в голосе, заставил Хана вздрогнуть, но не испугаться. Цыкнув, Минхо поднялся со стула и подошел к черным розам. Его тонкие пальцы любовно прикоснулись к бархатным лепесткам, но он ничего не почувствовал. Не почувствовал тонкую линию лепестка, не почувствовал прожилку на большом боковом лепестке. Он ничего не почувствовал. Досада мелькнула в его глазах, которая не укрылась от Хана. И несмотря на грубость парня, он все же сказал: - Нельзя все свои чувства поместить в куст цветов. Что случилось с вами, что вы до сих пор бродите по этой земле? Минхо не ответил ничего. Лишь испарился, оставляя Джисона наедине с цветами и небом. Тяжело вздохнув, парень не нашел ничего лучше, чем отправиться в дом и лечь спать. Однако, когда он удобно устроился на пуховой перине, сон не шел к нему. В его голове то и дело крутились мысли о случившемся. Лишь когда стрелки часов перевалили за полночь, усталость заставила Джисона погрузиться в сон и не заметить, как у его кровати оказался Ли. - Господи, что ты хочешь от меня? – вымученно парень присел на край кровати, запуская свои руки в волосы. Он уже больше сотни лет не может успокоиться, не может оставить это место. Он и сам не знал, почему это происходило. Он устал от этого. Однако сейчас, сидя рядом с парнем, что пытался ухаживать за его розами с начала этого лета, в его голове промелькнула мысль: а может этот парень здесь не зря?

***

Следующее утро Хан потратил на рассматривание роз. Его не отпугнуло то, что мог появиться Минхо и отругать его за столь пристальное внимание к его цветам, но Хану было плевать. Покончив с этим делом, он решил заняться тем, что уж точно не доставит удовольствия Ли и, возможно, заставит его разговориться – он занялся прополкой и подкормкой роз. Каким-то чудом, но он смог разобрать те ветхие книжки и брошюры, в которых была куча пометок, и теперь он знал, что и как нужно делать с розами. Он потратил на это целый день, прерываясь лишь на перекусы. Но, как итог, сорняков больше не было, да и сами кусты выглядели сейчас намного лучше после удобрений. Тяжело присаживаясь на стул, Хан с легкой улыбкой рассматривал шапки роз. - Почему ты решил сделать это? – знакомый голос раздался перед парнем, отчего тот устало прикрыл глаза. - Вы не можете, значит, должен я. Хоть я и потратил на разбор ваших записей кучу времени, но вы теперь должны быть довольны. Ваши красавицы все так же прекрасны. В ответ он лишь услышал тишину, отчего все же открыл глаза, а затем и вовсе их распахнул. Минхо, чьи вишневые губы сейчас были растянуты в счастливой улыбке, смотрел то на розы, то на Хана. - Спасибо… Одинокая слеза скатилась по щеке Ли, сверкая, словно бриллиант. Мягкое свечение охватило его фигуру, стоило соленой капле упасть на траву. Постепенно его тело начало распадаться на лепестки его столь любимых роз. - Пожалуйста, заботься о них… -Подождите, вы куда?! – Джисон, вскочив со стула, рванул к парню и схватил того за руку. Именно схватил и удивился тому, что рука была теплой и ощутимой, а не прозрачной и бестелесной. - Туда, где мне самое место…Я благодарен тебе, Джисон. Спасибо…Спасибо… Минхо, что готов был вот-вот рассыпаться, сделал то, чего никогда в жизни не делал до этого момента: обнял и поблагодарил человека. Спустя секунду от него остались лишь лепестки белых и фиолетовых роз на земле.

Всхлип.

Всхлип раздался в кромешной темноте и тишине, пугая редких светлячков, что удобно устроились на некоторых стеблях роз. Стирая непрошенную слезу, Хан отправился в дом, оставляя садовые инструменты на холодной земле.

***

В пятницу своей отпускной недели Джисон вернулся в город, где попросил о встрече друга, кому принадлежал дом. Разговор между двумя парнями был долгий. Очень долгий. Ведь стоило Хану показать фотографию портрета Ли Минхо, как его друг решил ничего не утаивать. Как оказалось, Минхо был очень грубым человеком и жил отдельно от своей семьи в этом доме, выращивая розы. Деньги он зарабатывал ими же: разводил редкие сорта для людей побогаче и продавал им букеты из них. Друг даже не умолчал о том, что отец Минхо на кануне своей кончины в пух и прах разругался с сыном и осыпал его проклятиями вечно возиться с этими цветами. Дедушка, который оставил дом в наследство, приходился Минхо каким-то родственником, который считал ссору глупой, а потому он переехал туда и потихоньку старался держать в порядке дом и сад. Услышав все это, Джисон несколько минут провел в раздумьях. После того, что он узнал, и того, что с ним произошло в саду, Хан принял для себя решение, которое перевернуло всю его дальнейшую жизнь: он предложил другу выкуп этого дома с садом. Конечно, сначала парень был в шоке, но потом, после уговоров и предложения внушительной суммы денег, он все же уступил Хану. После того, как все бумаги были сделаны, Джисон переехал в этот дом, где заботился о розах Минхо. Спустя, примерно, полгода после этого, Джисону приснился сон: он был в саду, полным роз. Это не был сад, за которым он ухаживал, нет. Этот участок был больше, да и сортов здесь было в разы больше. - Я смотрю, ты решил в моем саду посадить еще куст высоких желтых роз. Они красивые, - голос Минхо на этот раз звучал мягко. Он все так же был одет в белую рубашку с жабо и накидку. Лишь на этот раз черты его лица были мягче, а цвет лица здоровым. - Спасибо... - Тебе спасибо, Джисон. За розы и за то, что позволил мне наконец покинуть то место, где я ходил призраком…Что же, я не могу с тобой сейчас вести беседу, поэтому…Я буду ждать тебя здесь, хоть целую вечность…. После этого сна Хан еще долго плакал, но для себя он решил, что обязательно придет к Минхо поговорить о столь прекрасных цветах, как розы…