Раны прошлого—шрамы настоящего

Феликс шёл по улице. Нет, бежал по улице, всё больше натягивая капюшон чёрной худи на голову. Он отчаянно хотел спрятаться от пожирающих его взглядов, которые, казалось, рвали его изнутри. Люди вокруг смеялись над ним, тыкали пальцами, обнажали зубы в ужасающих улыбках. На глаза стали наворачиваться слёзы, из-за чего у Феликса всё поплыло перед глазами. Не увидев бордюр, он споткнулся и распластался на тротуаре, упав прямо в лужу. Люди вокруг стали обеспокоено оборачиваться, но Феликсу казалось, будто они высмеивают его за это. В памяти сразу же всплыло самое ужасное воспоминание: Феликс лежит на полу, на нем школьная форма. Он весь в синяках и ссадинах, а над ним свисает кучка одноклассников, которые смеются и корчат несчастные рожицы, указывая на жалко плачущего Феликса. Пожилая женщина положила руку на плечо парня. — С тобой всё в порядке? — Она присела на корточки и попыталась заглянуть Феликсу в глаза, но ей помешал большой капюшон. Он резко скинул руку женщины со своего плеча и торопливо встал, хватая тканевую сумку, из которой выпало несколько листов с университетским проектом. Пожилая дама так и осталась сидеть на корточках, смотря вслед убегающему парню, который натыкался на прохожих и даже не извинялся за это. Феликс бежал, скорее всего наугад, потому что слёзы хлестали каждый раз с новой силой и затуманивали зрение. Его кеды уже все промокли и замёрзли из-за луж, что ещё не высохли от прошедшего дождя. Чёрные джинсы и худи тоже были мокрыми, но Феликс не обращал на это внимание. Подбежав к своему дому, он взбежал по ступенькам, чуть ли не падая, от слабости в ногах. Пока он пытался открыть замок двери, ключи успели упасть уже два раза. С третьей попытки дверь открылась. Феликс забежал в темный коридор и свернул в ванную, предварительно включив свет. Он стал перед зеркалом и снял капюшон. Из отражения на него смотрел измученный, уставший, промокший парень с бледной кожей и длинноватыми белыми волосами. На его щеках виднелись небольшие шрамики, которые покрывали веснушки. Неужели этот парень когда-то был солнечным, счастливым мальчиком? Взгляд Феликса упал, на их общую с Бан Чаном, бритву. А точнее на острое лезвие в ней. Он, неосознанно, потянулся к бритве дрожащей рукой. Когда она оказалась у него, Феликс замер. Он зацепился взглядом за белые тонкие шрамы на запястье и теперь разглядывал их. Шрамы разукрасили его руки тонкими линиями. Новые порезы перекрывали старые, более белые. Только эти порезы перекрывали его душевную боль, страх. Достав лезвие из бритвы, Феликс посмотрел на себя в зеркало ещё раз. Тусклый, белый свет от лампы освещал его лицо, делая еще бледнее. В его голове творилось нечто непонятное. Тысячи ужасных мыслей и воспоминаний переплетались, будто бы, хватаясь друг за друга, и образовывали бесконечные цепочки мучений и боли. Феликс больше не мог это терпеть и уже давно бы покончил с собой, если бы не встретил Бан Чана. Чан был единственной причиной, по которой Феликс до сих пор оставался жив. И то, Феликсу казалось, что он не убил себя только из совести и страха за Чана, после того, как тот умрёт. Чан оставался единственным, кто поддерживал его несмотря ни на что и оказывался рядом в трудные минуты или во время панических атак. Но только не сейчас. Чан был на ночной смене в больнице. Он очень много работал, чтоб обеспечить себя и Феликса, оплатить аренду за квартиру, покупать еду и оплачивать его обучение. От этих мыслей Феликсу становилось ещё тяжелее. Ему казалось, что он сидит у Чана на шее, и от этого ненавидел себя ещё больше. Тряхнув головой от нахлынувших воспоминаний, Феликс поднёс лезвие к запястью и резанул кожу. Лезвие вошло не очень глубоко, но Феликс зажмурился. Сколько бы раз он это не делал, к такой боли привыкнуть не мог. В ушах зазвенело от боли и неприятного чувства, перед глазами мелькали белые точки. Кровь стекала по руке и капала на холодный кафель ванной комнаты. Спустя несколько минут боль сменилась приятным ощущением, разливающемся по всему телу. Второй порез пришёлся глубже и Феликс запрокинул голову назад, не сдерживая болезненный стон. На душе стало немного легче, а точнее, это боль заглушила ужасные мысли. Худощавые коленки Феликса подогнулись и он начал оседать на пол. — Феликс! Бан Чан рывком бросился к падающему парню и словил в свои объятия. Чан сел на колени и положил голову Феликса себе на плечо. — Феликс, маленький… Зачем… Чан чуть ли не задыхался от испуга, а на карие глаза навернулись слёзы. Он гладил Феликса дрожащей ладонью, по веснушчатой и впалой от худобы, щеки. — Зачем.? Зачем… Поглаживая свободной рукой светлые волосы, Чан целовал Ликса в лоб. — Всё хорошо, Феликс. Слышишь? Всё хорошо… Я рядом, с тобой. Всё будет хорошо… Феликс поднял стеклянный взгляд на заплаканное лицо своего парня. На веснушчатую щеку упала солёная капля. Бан Чан отрывистыми движениями стер слёзы с лица и осторожно усадил Феликса, прислонив спиной к стене. — Сейчас… Я вернусь, посиди. Я быстро. Феликс чуть склонил голову в сторону, проследив взглядом за Чаном. Парень достал аптечку из шкафчика на кухне и вернулся в ванную. Достав из аптечки бинты, он осторожно положил левую руку Феликса к себе на колено. Наложив бинты на рану, Чан чуть надавил выше пореза, чтоб остановить кровь. Из его глаз градом катились слёзы, но их не получалось даже стереть, так как руки были заняты. После очередного всхлипа Чана, Феликс, уже немного пришедший в себя, поднял правую руку и вытер слёзы с щёк парня. — Не плачь… Хотя бы ты не плачь. — Феликс тихо прохрипел, но Чан все услышал. — Как мне не плакать, Феликс? Как мне не плакать, когда я вижу тебя…в таком состоянии?! Бан Чан вскрикнул, но быстро затих. Он понимал, что сейчас не время для его истерики. — Вроде бы, кровотечение остановилось. Не опускай руку. С этими словами он поднял Феликса на руки и отнёс в спальню. Руку жгло и место пореза пульсировало, но Феликс старался не обращать на это внимание. Он лежал, думал. Думал о том, что он сделал и почему Чан пришёл именно в этот момент. Ему не следовало приходить сейчас. Чан вытер кровь с пола и раковины, спрятал аптечку обратно в шкафчик. — Ликс, — Чан лёг на кровать рядом с веснушчатым парнем. — Ты хотя бы представляешь, что могло бы случится, если бы я не пришёл? Чан произнёс это дрожащим голосом, потому что говорить ровно не получалось. — Знаешь, как я испугался, когда ты не брал трубку? Я вышел покурить на перерыве и решил позвонить тебе и узнать как прошёл показ проекта. Я звонил тебе раз пятнадцать точно. — Видимо, я потерял свой телефон… — Помнишь, я учил тебя как справляться с паническими атаками? И у тебя отлично получалось. Неужели, в этот раз не помогло? — В глазах Чана застыли слёзы, которые все никак не могли скатится по его щекам. — У меня получалось, пока ты был рядом… У Феликса вырывался только шёпот. Ему было очень стыдно перед Чаном, ему было больно и Феликсу становилось от этого ещё больнее. Бан Чан придвинулся ближе к неподвижному Ликсу и притянул к себе. В ответ его слабо обняли тонкие руки. — Прости меня… Я не должен был этого делать, я знал, что тебе будет больно, но все равно снова порезал себя… — Феликс положил голову на груди Чана и всхлипнул. — Не извиняйся. Я знаю, как тебе плохо, и это я виноват, что я уделяю тебе мало времени, сидя днями на пролёт на работе. — Чан ощутил тёплые слёзы на груди. Феликс снова плакал. — Ты столько лет помогал мне, а я был лишь обузой. — Не говори так! Ты никогда не был для меня обузой. Я сделаю все, для того, чтобы помочь тебе. Сделаю всё, чтобы вытащить тебя из этой дыры. В ответ на это Феликс мог лишь плакать, потому что его голос совсем пропал. Он был слишком благодарен Бан Чану. Когда над Феликсом издевались в школе, измывались, дразнили, никто не помогал ему. Если бы Чан перешёл в эту школу немного раньше и спас Феликса, может тогда всё не обернулось бы психической травмой и ужасной социофобией. Но увы, Бан Чан перешёл в эту школу только в старших классах, когда издевки над Феликсом перешли в настоящие побои. Однажды идя домой, Бан Чан услышал стоны в темном переулке и нашёл там полуживого Феликса, всего в крови. Именно после этого дня, Чан стал присматривать за ним, а спустя несколько месяцев они начали встречаться. Чан занимался борьбой и был довольно силён, так что защищал своего парня физически и морально. Но, к сожалению, он появился в жизни Феликса слишком поздно. И теперь испытывает за это вину. Он поклялся себе, вытащить Ликса из этой темной пропасти и временами у него получалось: он даже смог уговорить Феликса сходить к психиатру, но это помогло только на какое-то время. Из размышлений Чана вывело тихое сопение Феликса. Он уснул и лежал на груди Чана, как маленький, беспомощный котёнок. Его спина поднималась и опускалась от равномерного дыхания, а Бан Чан гладил его по спине, задевая, выпирающие от худобы, позвонки и, поглядывая на бинт, где уже просочилась кровь. — Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе, мой Феликс…