Солнечное утро

      В квартиру проступил солнечный свет. Видимо, вечером никто не удосужился зашторить окна, чтобы утром не пришлось пробуждаться от того, что на тебя светят, будто прожектором. Когда обустраивали квартиру стоило тоже подумать, прежде чем ставить кровать прямо напротив окна. Но это всё было уже неважно, ведь от солнца уже было суждено проснуться — приоткрыв глаза, в них попал яркий свет, пришлось зажмуриться, недовольно застонав от неприятного ощущения.       Омск повернул голову в право и обнаружил на другой стороне кровати приятную картину. Нет, конечно, он не забыл, с кем засыпал ночью — ему это было бы просто непростительно, — но Максим уже привык, что просыпается совершенно один, поэтому нахождение в одной кровати с кем-либо, сопящим рядом, было до безумия приятным и непривычным. Вот так сейчас Максим и радовался, что рядом с ним, лёжа на животе и обхватывая руками подушку, мирно спал Томск. Его обнаженные плечи медленно вздымались и опускались, волосы растрепались пуще прежнего, чем когда они засыпали, а брови по-детски нахмурились — Иртышский был готов поспорить, что хмурится он от солнца, попавшего на его лицо. Но как бы то ни было, Максим мог ещё долго смотреть за этим, не каждый же день ему выпадала эта возможность. Да что уж говорить, ему никогда не выпадала эта возможность. Матвей всегда подскакивал ни свет ни заря, старался не шуметь, чтобы никого не разбудить, но, когда подходило время вставать, то возвращался в постель и ласково будил, что аж желание жить появлялось. А вы поверьте: Омску это желание, ой, как пригождается.       И вот сейчас, когда Томск спит рядом, и это можно увидеть, Максим был готов благодарить кого угодно за эту возможность. Смотреть на это чудо в лучах солнца одно удовольствие. Но момент был прерван, когда глаза Тумова слегка приоткрылись. Он щурился из-за солнца, но всё-таки увидел перед собой лицо Максима, поэтому слабо улыбнулся. Его добрая улыбка лучшее, что можно было увидеть с утра. Голос Томска слегка хрипит, но, откашлявшись, становится нормальным.       — Доброе… — зевает он и кашляет, — утро. И давно ты проснулся? — Матвей поворачивается на бок и протягивает руку к волосам Максима, осторожно убирая их с лица. А Омск не может скрыть улыбки, ведь у Тумова самого волосы растрёпанны. Но, нет, для начала он позаботиться о других, потом уже о себе. Так и делает. Волосы осторожно назад заглаживает и зевает. Но челка все равно спадает на лоб, хотя бы более аккуратно.       — Не скажу, что давно, но, наверное, уже минут пять любуюсь твоим лицом, — Иртышский опрокинулся на подушку и улыбнулся, смотря на всё ещё сонное лицо Матвея. Его глаза едва ли снова не смыкаются. Томск подпирает голову одной рукой и моргает.       — Ты пропустишь пробежку?       — Сегодня можно и пропустить, поваляемся немного дольше, что мне будет? Будто бы я потеряю форму за день, — Максим уже хочет потянуться к Матвею и обнять его, прижать покрепче к себе, но Тумов приподнимается и откидывает голову назад, улыбаясь солнечным лучам.       — Скажешь это своим мышцам, когда кончатся выходные, — промурлыкал он и повернул голову в сторону Омска, — Я лишь предупреждаю.       — Да брось, ну, не побегаю денёк. У меня есть другая нагрузка, которой я себя занимаю, — съязвил Максим и подтянул Матвея ближе за талию.       — Ох, да ты этой, как ты говоришь, «нагрузкой» себя занимаешь каждые выходные, имей совесть! — пошутил Матвей и быстро поцеловал Иртышского в губы. Омск лишь посмеялся, уже намереваясь точно не отпускать Тумова из кровати часов так до десяти минимум. А если повезёт задержать ещё на дольше, то и до одиннадцати. Хотя, зная его пунктуальность, столько торчать в постели Матвей не разрешит.       — Настолько вчера были заняты нагрузкой, что ты даже Коле не позвонил, — Максим самодовольно улыбнулся, продолжая паясничать, на что Томск резко отстранился и ахнул.       — Коленька! Он наверняка звонил мне! — Матвей покачал головой, представляя, как Новосибирск вечером распереживался из-за того, что он не отвечает на звонки. Им уже в привычку вошло, что Матвей каждый вечер звонит и спрашивает о новостях, желает спокойной ночи. Эти звонки помогали Коле расслабиться и отвлечься от работы. Поэтому это было для Матвея очень важно: хотя бы на пару минут связаться с Колей.       А тут такой случай. Томск сам не позвонил, на звонки не отвечает, целую ночь телефон в руки не берёт! Уже девять часов, если смотреть по времени Николая, а всё ещё даже СМС не написал. У Матвея от этих мыслей аж голова заболела. Нет, так долго заставлять ждать его он не мог, не хватало ещё и этих переживаний. Тумов запустил пальцы в волосы и слегка оттянул их. Максим лишь погладил его по спине, пытаясь успокоить благоверного.       — Матвей, успокойся. Мы же всё-таки были заняты, ну конечно, ты не услышал! Телефон-то, наверное, в пальтишке оставил.       — Хватит тебе ёрничать, Максим! — Томск обижено нахмурил брови и поднялся с кровати, — Коля там переживать теперь будет, а всё из-за… Ах! Ну что за напасть! — он быстрым шагом направился из спальни в коридор. Максим закатил глаза и закрыл лицо руками, упав на кровать.       Весь план разрушился на глазах, оставляя после себя лишь разочарование. Как же можно было так облажаться. За язык-то никто не тянул, не сказал бы про телефон, Матвей бы может и не вспомнил. Полежали бы дольше, но нет. Теперь вставать придётся, лучше бы всё оставалось таким, каким было при пробуждении: солнце освещает комнату, а рядом лежит Матвей, погруженный в свои сладкие сны. Вот это благодать! Ничего не оставалось. Омск приподнялся и зевнул. Из коридора слышалось шарканье, голос Матвея был тихий, но Максим знал, что тот, наверное, ругается на самого себя.       Поднявшись наконец с кровати, Максим выходит из спальни и смотрит в сторону входной двери, где Тумов, закусив губу и хмуря брови, задумчиво печатал сообщение, держась свободной рукой за своё пальто. Отчитывается за прегрешение перед Коленькой, до чего забавно. Омск не смог скрыть улыбки, подходя ближе. И не боится же Матвей своими сообщениями Новосибирск разбудить. Этот большой ребёнок ведь будто не знает о существовании беззвучного режима. «Всегда на связи», — говорит, да только что толку? Себе хуже делает. Хотя эту привычку наверное они с Матвеем поделили друг с другом. Оба всегда со звуком, и оба ответят чуть что. Только вот есть проблема. Коля сном дорожит, если есть мгновение на отдых, не упустит этот момент. Всё-таки Матвей ему всегда говорит, что сном пренебрегать нельзя. И вот было бы совсем нехорошо, если бы сейчас Новосибирск спал, а может вообще только-только уснул, и тут его обстреливают оповещениями телефона. А это дорогой Матвей проснулся и решил сообщить, что он жив и здоров. С этими мыслями Максим и подошёл к Томску, поглаживая того по голове.       — Целых двенадцать пропущенных и восемь сообщений!       — Ну, может спит он, чего будишь?       — Не спит, у него каждый день будильник на 6:40 стоит, он работать рано начинает, а сейчас, вон! — Матвей продемонстрировал экран своего телефона с перепиской с Новосибирском. Но он явно хотел показать не это. Нужно было посмотреть на время, которое у него было Томское и совпадало с Колей. Уже десятый час пошёл, ну точно Коля спать не будет. Максим просто кивнул и обнял Матвея за плечи.       — Ну хорошо, тогда смотри, что тебе Коленька ответил, — с ласковой улыбкой протянул он. Томск поворачивает экран к себе и тоже расплывается в улыбке.       Ответом Коли было короткое сообщение, ласково напоминающее о том, как трепетно они друг к другу относятся.

«Отличных выходных, хорошо отдохните, а на следующей неделе мы встретимся и проведём время вместе»

      — Как семья, — хихикает Матвей, прижимаясь к груди Максима и обнимая его за талию.       — Да. А сейчас мы забудем о телефоне и будем лишь вдвоём, — добавил Омск, забирая телефон из его рук.       — Ну раз так, то мы даже можем вернуться в постель.       — Мотя, этих слов я ждал больше всего на свете…