Порой и Небеса ошибаются

      Чимин больше не плачет, совсем нет. Эмоции покинули ослабленное тело. Больше не хочется ничего. Нет, всё-таки ещё осталось одно желание — поскорее вернуться домой. Чимин устал от больницы. Теперь у него будет стойкая ассоциация с ними, потому что больницы приносят боль. Боль и пустоту. Чимин бы хотел, чтобы всё случилось иначе, он хотел подарить своему малышу всю нерастраченную любовь… О нет! Соберись, Пак! Нельзя думать об этом! Пока что нельзя… Если Чимин не прекратит, ему вновь вколят успокоительные, а он уже устал от них.       Чтобы немного развеять мысли, заполонившие его голову, Пак выходит в коридор и медленно бредет вдоль палат и врачебных помещений. Сам того не понимая, он проходит мимо помещения, в котором находятся детские боксы, кувезы, какие-то ещё приборы и медсестры, присматривающие за детками. А из соседнего помещения доносится громкий, даже болезненный плач ребёнка, который разносится на всё помещение и часть этажа из приоткрытой двери, и который заставляет на несколько секунд остановиться Чимина, который всего этого не замечает. У омеги в голове такая пустота, словно вакуум заполонил всю его голову и не оставил места для привычных человеческих реакций. Пак медленно выдыхает и делает такой же медленный, но глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.       И тут он чувствует, что откуда-то веет приятным карамельным ароматом, словно рядом находится ларёк с мороженым и там есть то самое, карамельное мороженое. Чимин слегка улыбается, этот аромат напоминает ему о собственном детстве. Парень собирается последовать дальше, как его останавливает голос какой-то медсестры. — Простите, можно вас попросить о небольшой услуге? — женщина взволнованно вцепилась в руку Чимина, надеясь на удачу. — Ч-что? — не понимая, спрашивает Пак. — Можно попросить вас помочь? — повторила свой вопрос медсестра, а увидев на лице парня замешательство, взяла его за руку и сказала, — Пойдёмте, я сейчас всё объясню.       Женщина повела его в помещение, откуда доносился плач. А когда он видит младенца, который лежит в специальном боксе и заливается слезами, то сердце Чимина болезненно сжимается, но он приказывает себе собраться, сейчас не время и не место для его скорби. — Мне жаль, что я вынуждена вас просить о чем-то. Просто, у нас тут малыш, ему всего пару часов от роду. Но он, в отличии от других деток, не успокаивается ни от чьего запаха. — А… Я чем могу вам помочь тогда? — не понимая, задаёт вопрос уже Чимин. — Вы, когда проходили мимо и остановились, то привлекли внимание малыша своим запахом, — начала пояснять медсестра. — Ваш запах смог успокоить малыша на пару минут, но потом он вновь зашёлся плачем, скорее всего ему стало недостаточно его. Просто так, как он реагирует на ваш феромон, он так даже на имитацию запаха отца не реагирует. Складывается впечатление, что он либо понимает, что это ненастоящий запах родителя, либо он ищет только ему ведомый запах. — Я всё ещё не понимаю ничего… — Не могли бы вы его немного побаюкать, пока он не уснёт? К нему скоро приедет отец и тогда уже решит сам эту проблему. Просто малыш плачет с самого момента рождения, а для его здоровья это очень вредно. Пожалуйста! — умоляюще просит медсестра, глядя на Чимина со слезами на глазах.       Чимин какое-то время колеблется, понимая, что ему будет больно от этого, ведь его раны, что только чуть подсохли, опять начнут кровоточить. Но этот отчаянный плач малыша заставляет раненое сердце омеги сжаться ещё сильнее. — Хорошо. Давайте его мне, — обречённо сказал Чимин. — Спасибо. Давайте вы только сначала сядете в кресло, чтобы вам было удобней.       Медсестра помогла дойти и медленно сесть омеге в упомянутое уютное и очень удобное кресло-качалку. Также рядом с ним был столик с водой в бутылочках, а справа туалет и душевая.       Устроившись поудобнее, Чимин протянул руки к второй женщине, которая всё это время была рядом с малышом, а сейчас держала его на руках. Та, чуть взволнованно, протянула ему ребёнка, который всё никак не желал успокаиваться. Пак мягко принял на свои руки младенца, ласково поглаживая его пухленькие щёчки, а тот в свою очередь, словно почувствовав своё родное, прижался лобиком к груди Пака и медленно уснул. — Невероятно! — выдохнули медсестры. — Спасибо вам огромное! Вы нас так выручили! — радостно протароторили они, кланяясь. — Мне несложно. Его нужно будет покормить? — отрываясь от созерцания спящего младенца, спросил Чимин. — Да, мы уже подготовили всё. Сейчас сестра Хан принесёт вам всё необходимое. Смотрите, вам нужно здесь посидеть с ним, пока отец малыша не приедет. — Я понял. Я побуду с ним, — уже не обращая внимание на медсестёр, произнес Чимин.       Он ласково поглаживал малыша по спинке, лобику, щечкам, по кнопочке носику, по крошечным губкам. Ребёнок так приятно пах, как пахнут только младенцы.       Он просидел с ним около часа, когда малыш завозился и начал открывать свои глазки. Чимин предложил ему бутылочку со смесью, которую тот с радостью принял. Младенец довольно зачавкал, посасывая смесь. Его глазки смотрели прямо на Пака, отчего у него мурашки по коже побежали. — Всё хорошо, малыш. Все хорошо, сладкий. Ты молодец. Скоро приедет твой отец, отвезёт домой, где тебя ждут самые лучшие игрушки, самые тёплые объятия. А ты расти, хорошо кушай, не капризничай. Слышишь, кроха, всё наладится. Обязательно. — говорил Пак, а у самого слёзы непрерывным потоком из глаз текли. Он даже не вытирал их понимая, что бесполезно.       Малыш тем временем покушал, Чимин его немного приподнял, чтобы вышла отрыжка, а затем вновь уложил на руки себе. Он легонько погладил насупленное личико ребёнка, ощущая, что малышу холодно. Не найдя ничего вокруг, чем можно было бы укрыть малыша, Чимин осторожно снял собственную тёплую вязаную кофту и запеленал ею ребёнка.       Постепенно малыш согрелся: ротик стал чаще зевать, а глазки лениво моргать. Не прошло и пары минут, как младенец уснул крепким сном. Пак немного откинулся на спинку кресла, крепко прижимая к себе ребёнка и слегка качаясь. Он подвязал рукава кофты так, чтобы они обхватывали полностью ребёнка и закрепил вокруг себя. Получилось что-то похожее на слинг, но из подручных материалов. Прошло пять минут, затем десять, а потом Чимин уже не следил, его тоже сморил сон на пару с ребёнком. Но даже во сне он не переставал слегка покачиваться и крепко держать ребёнка на своих руках.

***

      Чимина разбудили голоса: взволнованные женские и слегка встревоженный мужской. Пак сначала и не понял, откуда появились голоса, пока кто-то мягко не коснулся его плеча. — Господин Пак, просыпайтесь. За малышом пришли.       Чимин с трудом открыл усталые глаза, пытаясь понять, что от него хотят. — Давайте мне ребёнка. За ним уже пришли. — Ах, да! Простите! — понимая, что женщина не может забрать младенца, потому что он держал его так, словно укрывал его от всех в своих руках. Чимин отцепил кофту и отдал медсестре ребёнка. — Спасибо вам за помощь, — произнёс низкий чуть шепелявый голос со стороны входа. — Не за что, — тяжело поднялся с кресла Пак и вышел из помещения, чтобы вернуться в свою палату.

***

      Устало опустившись на постель, Чимин сумел даже задремать. Правда он не знает, как долго длилась дремота, ведь его разбудили чьи-то отдалённо знакомые голоса и детский плач. Устало разлепив опухшие веки, Чимин попытался понять, что опять происходит.       Дверь в палату тихонько открылась и вошла уже виденная ранее медсестра, а за ней была ещё одна женщина в белом халате. — Господин Пак, простите, что вновь вас тревожу. У нас вновь возникла деликатная проблема. — Что такое? — тяжело вздохнув, спросил пациент, приподнимаясь на локтях. — Малыш, которого вы баюкали… Требует вас. Даже ваша кофта ему не нравится, он просто не может опять успокоиться. Его отец… Он хотел бы с вами поговорить, если вы не против, — сообщила женщина в халате. — Я не уверен, что смогу чем-то помочь. Я… Я устал… Извините… — вновь закрывая обессиленно глаза и ложась, пробормотал Пак. — Пожалуйста, уделите ему пару минут. Я вас очень прошу, — медсестра мягко попросила, подойдя к кровати и ласково касаясь напряжённой руки Пака. — Хорошо… Я поговорю… Но только не долго. Я правда очень устал, — даже не открывая глаз, согласился пациент.       Женщины куда-то отошли и через пару минут в помещение вошёл тот самый мужчина, что забирал ребёнка. Он немного обеспокоенно оглядел лежащего перед ним омегу: усталого, бледного и какого-то измученного. — Прошу прощения, что беспокою вас, господин Пак. Меня зовут Мин Юнги, я отец малыша, которого вы держали на руках, — голос говорившего мягко ласкал слух Пака. — Всё нормально. Я… Я Чимин, — парень слегка приподнялся, чтобы полусидеть, и взглянул на мужчину. — Очень приятно. Я хотел вас попросить о помощи. Меня предупредили о вашем горе. Мне искренне жаль. Но, к сожалению, я вынужден просить, молить вас о помощи. Я беспокоюсь за своего сына, потому что мой запах его не успокаивает. Он почему-то ищет именно ваш. — Что вы хотите этим сказать? Простите меня за грубость, но я не могу слушать сейчас длинные речи. Просто скажите то, что у вас на уме, и чего вы от меня хотите, — потихоньку начиная злиться, сказал Пак. — Извините, — сказал Мин, делая поклон головой. — Сейчас поясню. Мы сошлись во мнении с докторами, что ваш запах стал для моего сына базовым. Он принял его за родной. Сейчас он ему нужен больше всего, потому что вокруг столько всего страшного, непонятного, а ваш запах успокаивает его. Так вот, я хочу просить вас о помощи с сыном. Может быть мы могли бы найти вариант, который вас устроит, чтобы вы приглядывали за ребёнком? Хотя бы до того момента, пока эта необходимость в одном конкретном запахе не ослабнет? — Я… Я понимаю, что вы просите. Но… Но поймите и вы меня… Я не смогу… Мне больно. А он… Это чудо… Разрывает мне сердце, — горько прошептал Чимин, со слезами на глазах и сжимая ладошками одеяло. — Я понимаю. Но, Господин Пак, почему вы не думаете о том, что может быть он сможет вам помочь? А не только вы ему? Например, мне доктор сообщил, что вы сегодня впервые заснули без помощи лекарств, находясь рядом с моим сыном. Простите меня за то, что я лезу туда, куда не надо, ведь врачи не должны были всё это рассказывать мне, но у меня просто больше нет вариантов, как убедить вас помочь мне, — закончил говорить альфа, отчаявшимся голосом. — Ох… Вы сейчас заставляете мою душу разлетаться на осколки… Я не смогу… Я не… — Чимин тяжело всхлипнул, приобнимая себя за плечи, словно закрываясь от боли.       Юнги подошёл ближе и нежно коснулся напряжённой руки парня, кладя осторожно свою ладонь на его предплечье. — Пожалуйста. Я умоляю вас. Я сделаю всё, что вы пожелаете. Только помогите моему сыну, — сказал альфа, умоляюще заглядывая в глаза омеги.       После долгих трёх минут тишины, Чимин тяжело произнёс: — Ладно. Принесите его ко мне. — О боже! Спасибо вам, Чимин! — радостно воскликнул альфа, в порыве обнимая парня. — Я сейчас! Я сейчас вернусь! — Мин выскочил из палаты, словно ошпаренный.       В это время, отойдя от шока из-за объятий Мина, Пак лишь надеялся, что он потом не пожалеет о своём решении. А Мин Юнги вернулся через несколько минут с ребёнком на руках. Малыш плакал, роняя крупные слёзы, извивался, но почувствовав запах знакомого омеги, немного притих. — Невероятно! — прошептал Мин, передавая Паку малыша.       Чимин принял ребёнка и удобно пристроил того на своих руках. — Хэй, кроха, вот мы опять и встретились, — тихо начал говорить Пак, с улыбкой на губах. — Ты же обещал мне вести себя хорошо. Как так, м? Тебе опять холодно? — заметив насупленное личико ребёнка, омега понял, что малышу снова холодно. — Сейчас я тебя укрою, и тебе будет тепло, договорились? А потом я тебя покормлю, и мы с тобой поспим. Тебе ведь надо расти сильным, смелым. Смотри, как твой отец волнуется, давай не будем его расстраивать, да? Чудо. Ты такое чудо, — Чимин ворковал с младенцем, совсем позабыв о присутствии Мина в палате.       У двери стояла та самая медсестра и держала бутылочку со смесью и пледик. — Дайте, пожалуйста, мне чем укрыть малыша, — вспомнив о Юнги, попросил парень, переводя взгляд с малыша на альфу.       Медсестра передала всё Мину, который потом передал всё это Паку, и вышла из палаты со счастливой улыбкой на лице, понимая, что у малыша всё будет замечательно, ведь Чимин уже принял его. Это произошло ещё в тот момент, когда он впервые взял малыша на руки. Ребёнок теперь в надёжных руках.       А омега, тем временем, глотал горючие слёзы и прижимал малыша к себе, словно в поисках спасения. Пак ещё не до конца осознал, но этот ребёнок действительно был ему необходим больше, чем он ему…