Порой и Небеса ошибаются

      Чимину снилось, что он вновь вернулся к своему парню. Вот, они сидят за столиком в уютном кафе, вокруг царит приятная атмосфера, но в этой идиллии словно что-то не так. Пак пытается понять, что ему не нравится, и с удивлением замечает пустую коляску рядом со столиком. Поднявшись со стула, омега хочет сделать в её сторону шаг, но его сильно дёргают за локоть, развовачивая в противоположную сторону, и перед ним резко появляется бывший и с обвинительными нотками и сталью в голосе говорит: — Это ты его убил. Ты убил этого ребёнка! — сказав это, он делает шаг вперёд и начинает больно тыкать указательным палец в солнечное сплетение. — Ты, бесполезное существо, неспособное нормально родить! И ты ещё ждёшь какой-то любви? Ха! Ты слишком наивен и ужасно отвратителен! — Нет, нет! — воскликнул Пак не своим голосом, стараясь не слушать эти мерзкие и задевающие за живое слова. — Это не правда! — Ох, Чимин. — холодно процедил он, а после больно схватил за подбородок, притягивая его лицо ближе к своему. — Да как в твоей глупой голове не укладывается?! Это ведь ты не сказал ничего! Ты выбесил меня и получил по заслугам! — мерзкий громко кричащий голос продолжал задевать, причинять моральную боль, которую омега пытался гнать от себя прочь. — Это не так… Это всё не так! — крикнул омега, откинув руку альфы и отходя от него на шаг.       Схватив себя за голову, закрыв уши и зажмурив глаза, омега повторял эти слова снова и снова, пока его сон не потревожили. Чимин медленно открыл затянутые влагой глаза, пытаясь понять, что происходит вокруг, и замечает стоящего рядом с ним обеспокоенного Юнги. — Чимин…? — слегка неуверенно позвал его альфа. — Я… Я уснул? Простите, оно само получилось, — виновато проговорил Пак, принимая вертикальное положение. — Всё в порядке, не переживай так, — начал успокаивать его альфа. — Я пришёл позвать тебя на ужин. Суджин приготовила вкусный стейк и пирог. Она даже взяла с меня обещание, что я тебя непременно покормлю перед сном, — мягко улыбнулся Альфа. — А как же Хюнджэ? — забеспокоился омега, в поисках оборачиваясь по сторонам, но Мин поспешил его успокоить. — Спит, сыт и переодет. Я заглядывал к нему, как вернулся с работы, когда вы оба сладко спали, и всё уже сделал, не беспокойся. Пойдём ужинать, еда остынет, — предложил альфа, встав с качелей и протянув руку омеги. — Д-да, конечно, — взволнованно ухватился за протянутую ладонь Чимин, позволяя альфе себя поднять на ноги.

***

      Они прошли на кухню, где витали прекрасные ароматы свежеприготовленных блюд, которые уже стояли на накрытом столе. Юнги помог Паку присесть и сам занял место за столом напротив него. — Как прошёл день? — вежливо задал вопрос альфа, отрезая кусочек мяса от стейка. — Спасибо, нормально, — неловко ответил Пак, опуская глаза в тарелку. — Тебе не слишком сложно с Хюнджэ? — Нет, что вы! Он замечательный малыш! — воскликнул Чимин, снова смотря на Юнги. — Обращайся со мной на «ты», прошу тебя. Я не настолько стар, — добродушно заворчал Мин. — Простите… Ой, прости, — смущённо поправил себя омега. — Расскажи мне о себе, пожалуйста. — О себе? — растерянно повторил Чимин. — Боюсь, что мне особо нечего рассказывать… — Но всё же, мне будет приятно узнать тебя получше. — Хм. Ладно. Мне 24, я работаю… Работал хореографом. Детским хореографом, — начал неуверенно рассказывать он. — Почему ты выбрал именно это? — с искренним любопытством спросил Юнги, внимательно следя за слегка нервничающим омегой. — Я всегда любил танцевать, ещё со школьных времён. Потом пошёл учиться именно на это направление и участвовал в различных соревнованиях, конкурсах. Но мой друг, такой же танцор как и я, однажды позвал меня в свою студию, где как раз и занимались дети. Он это назвал… Называл — обмен опытом. Я тогда помог ему, а он вдохновил меня на мой же выбор. Не сказать, что я о нём пожалел… — омега немного замялся, а после решил продолжить. — На самом деле, я любил свою работу. Не смотря на различные трудности, я с удовольствием отдавал своё время, силы и вдохновение детям… — Почему ты говоришь в прошедшем времени? Ты не желаешь туда возвращаться? — не понимая спросил альфа. — Не совсем… Я бы вернулся туда, но пока не могу заставить себя это сделать… Смелости что ли не хватит… — Это что-то очень личное, да? Мы можем сменить тему, если тебе больно или неприятно. — Нет, всё хорошо. Я давно уже смирился с этой мыслью. Просто, дело в том, что я… Мои прошлые отношения закончились очень болезненно. Я его любил или мне казалось, что я люблю. Но несомненно дарил этому человеку всего себя. Мы встретились всё в той же танцевальной студии. Всё как-то быстро закрутилось, хотя в то время мои розовые очки очень мешали понять истинную сущность отношений… Если их можно так назвать… — Чимин замолчал, собирая свои эмоции в кучу, дабы не позволить себе лишнего. Ему не хотелось сейчас лить слёзы по тому, кто оказался его недостоин. — Так уж получилось, что мы прожили вместе 3 года. Мне казалось, что у нас всё хорошо, только вот это хорошо разбилось о реалии нашей жизни… Короче говоря, бывший, узнав о моей беременности, решил, что я виноват сам, раз не смог предотвратить беременность, и ему такая обуза ни к чему. Это случилось в нашу годовщину… — Мне жаль, Чимин… — Мне тоже. Но я не жалею, что решил оставить ребёнка. Только вот, судьба штука суровая, моего малыша не стало… — прошептал омега, борясь с отчаянным желанием разреветься, найти опору в совершенно чужом человеке.       Юнги, видя страдания парня, не смог остаться в стороне. Он пересел ближе к Паку и мягко притянул его к себе, позволив хоть ненадолго забыться в своих объятиях, ведь ему это было сейчас так необходимо. Альфа начал легонько поглаживать его по спине и голове. — Как это случилось? — полушепотом задал вопрос Юнги, частично надеясь, что не сделает хуже.       Но Пак молчал. Казалось, что все его силы ушли с вышесказанным. Омега слабо пошевелился в поисках удобного положения, но молчал. Мин и не стал настаивать. Если Пак ещё не готов, то альфа не будет его тревожить, поэтому он всё-таки решил сменить тему. — Чимин, ты не будешь против, если завтра придут мои два друга к нам на ужин? Просто я им сегодня сообщил о рождении Хюнджэ, поэтому они хотят с ним познакомиться. — Конечно, это же ваши… Твои друзья, — взволнованно зашептал Пак, всё ещё прячась в объятиях альфы. — Спасибо. Они заедут в шесть. Ты не волнуйся, Суджин всё подготовит, тебе не о чем волноваться. Они замечательные люди, и мы очень много лет уже знакомы. Тебе они понравятся. — Мне? — удивлёно спросил Пак, отстраняясь от альфы. — Конечно, ведь ты такой важный человек в нашей с Хюнджэ жизни. Я уже им рассказал о тебе, — Юнги почувствовал, как он напрягся, поэтому поспешил добавить. — Не переживай, ничего лишнего я им не сказал. Им просто очень любопытно, что это за омега, который поселился у меня. И да, порой мои друзья могут быть раздражающими, поэтому, если это случится, то, пожалуйста, не злись и не обижайся на них, — закончил свою речь альфа с тяжёлым, притворным вздохом. — Я буду рад с ними познакомиться, спасибо, — смущённо пропищал Пак.

***

      На следующий день Чимин ужасно нервничал. Ему казалось, что дом недостаточно чист и подготовлен и что вообще всё из рук вон плохо. Суджин, заметив снова его метания, в очередной раз прогнала с кухни со словами, что ему сейчас не мешает заняться собой, а не докучать ей со всякими глупостями, поэтому Чимин пошёл готовиться к встрече.

***

      Чем ближе приближалось время к шести часам, тем больше омега нервничал. Он в очередной раз вытер вспотевшие ладони о края лёгкого жёлтого свитера, уже не зная, что хочет быстрее: наконец встретиться с друзьями Мина или вообще всё отменить. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, он начал думать о Хюнджэ, который сладко спал в детской, убаюканный ласковыми руками Пака. Теперь Чимин начал переживать, как малыш выдержит новых для него людей, не испугается ли новых запахов. И вдруг входная дверь с лёгким щелчком открылась и закрылась, а несколько голосов раздались из коридора, из-за чего омега невольно вздрогнул, сидя на диване в гостиной. — Давайте! Проходите же! Нас уже ждут! — донёсся до Пака голос Юнги и дальше такие же отчетливые шаги. — Привет, меня зовут Джин. А ты, наверное, Чимин? — первым заговорил вошедший обаятельный брюнет с приятной и дружелюбной улыбкой. — Здравствуйте. Я Чимин. Очень приятно познакомиться! — чуть дрожащим голосом ответил омега, вскочив с дивана и делая поклон. — Взаимно. А это, — указал мужчина себе за спину, на вошедшего за ним альфу, — Это мой муж Намджун. — Да, именно так. Приятно познакомиться. Мы наслышаны о тебе от Юнги, — шатен мягко улыбнулся, и его щёки украсили очаровательные ямочки. — П-правда? — удивлённо перевёл взгляд на Мина Пак. — Конечно! — Намджун мягко улыбнулся, поворачиваясь к Юнги. — А где же твой кроха? — Чимин? — спросил Мин, переводя на него взгляд. — Он в детской. Скоро должен проснуться, — ответил омега. — Но я думаю, что мы можем заглянуть к нему и разбудить чуть раньше положенного времени, — предложил омега, разворачиваясь в сторону комнаты малыша.       Мин с Кимами двинулись за ним.

***

      Они быстро прошли в детскую, с улыбками заглядывая в кроватку, где спал младенец. — Он — твоя копия, Юнги, — трепетно заявил Джин. — Согласен, — с тихим смешком согласился Мин.       Хюнджэ немного заворочался в кроватке, почувствовав скопление чужих запахов, и открыл свои заспанные глазки. Видимо, незнакомые лица испугали его, отчего он громко заплакал. Омега поспешил взять малыша на руки, чтобы тот почувствовал его присутствие. — Тише, малыш, тише. Всё хорошо, посмотри кто к тебе пришёл познакомиться. Гляди, зайчик. Всё в порядке, — голос омеги стал таким нежным-нежным, на что Юнги заслушался и не сразу отвёл от парня взгляд. — Привет, крошка! — с улыбкой проворковал Джин. — Я — дядя Джин. Смотри же какой ты уже большой. Какое ты солнышко. Точная копия своего отца, — Хюнджэ, услышав незнакомый голос, перевёл свой взгляд на брюнета. — Он слушает тебя, Сокджин! — с детским восторгом прошептал Нам, на его слова малыш перевёл взгляд своих карих глаз на него. — И меня тоже! Ох, какой же ты сладкий кроха! Джин, у меня сейчас сердце выскочит из груди! — У меня тоже, Намджун~и! У меня тоже! — Тебе не тяжело, Чимин? — подойдя ближе, спросил Мин. — Может перейдём в гостиную? — Да, конечно. Там будет удобнее.

***

      Переместившись в гостиную, Мин с Кимами сели за обеденный стол, а Чимин с Хюнджэ в мягкое кресло рядом. Юнги принёс заранее приготовленную Суджин бутылочку для сына и передал её омеге, чтобы он мог покормить младенца. Завязался непринужденный разговор, прерываемый лишь стуком столовых приборов. Лёгкие шутки и истории из детства делали обстановку непринужденной. Пак безумно наслаждался обществом новых знакомых, с удовольствием участвуя в беседе.       В середине разговора Сокджин попросил подержать малыша, на что Юнги со смехом предупредил, что Хюнджэ только учится отличать запахи других от Чимина, поэтому может не принять ещё новых людей в своей жизни. Ведь даже на руки к Суджин малыш не идёт ни за что. — Я всё равно попробую. Хоть чуть-чуть подержу. — упрямо ответил брюнет, умоляюще глядя Чимину в глаза.       Пак смущённо улыбнулся и аккуратно передал ему ребёнка, попросив малыша вести себя хорошо. Альфа же, увидев как сын безропотно лежит на чужих руках, в изумлении бросал взгляд то на омегу, то опять на сына. Хотя сам Пак очень нервничал и одергивал сам себя, чтобы в эту же секунду не забрать ребёнка обратно.       Как-то незаметно для них самих, они поделились на группы: Джин с ребёнком на руках и Юнги обсуждали свои общие дела в бизнесе, сидя на диване, когда сидящий за столом Намджун рассказывал кушающему Чимину, что работает психологом. Они обсуждали разные темы, и омега почувствовал, что может спокойно рассказать всё, что было на душе. Поэтому, когда Ким предложил пойти в сад, чтобы подышать свежим воздухом, Пак сразу же согласился.

***

      Придя в сад, они уютно устроились на садовых скамейках, которые освещало вечернее солнце. — Знаешь, Чимин, Юнги очень много говорил с нами о тебе, — начал разговор Ким, осторожно выбирая слова и изучая сад. — Так уж получилось, что он доверяет нам, а мы отвечаем ему тем же. У него тоже есть свои скелеты в шкафу… — грустно проговорил он, но поняв, что уходит не туда, вернулся к главной теме разговора. — Так вот, к чему это я веду… Понимаешь, он очень переживает за тебя. Поэтому я захотел поговорить с тобой. Даже, если я не смогу тебе помочь, то хочу хотя бы просто выслушать всё то, что ты захочешь мне рассказать, — сказал Намджун, переводя взгляд на омегу. — Только, пожалуйста, ты не пойми меня неправильно. Я просто хочу помочь тебе, а не потому что я такой хороший друг или Юнги попросил меня об этом, так как это не в его принципах. Я сам захотел, потому что я такой человек, который бросается на помощь, хотя у самого душа наизнанку… — пояснил альфа, вздыхая. — Ты вызываешь во мне восхищение. Поэтому может есть что-то, что ты хочешь выплеснуть? — мягко спросил Ким. — Я не знаю… Я сейчас вообще многое не знаю, честно говоря… — тихо проговорил Чимин, смотря на землю и начиная теребить края свитера. — Потому что.? — аккуратно спросил альфа, следя за реакцией Пака. — Потому что больно… — надломлено ответил Пак, обнимая себя за плечи и отвернув голову в сторону, пряча лицо. — Это нормально, ведь боль делает нас живыми. — Но, что если она нас ломает? — спросил Пак, поворачивая голову и смотря слезящимися глазами на альфу. — Тогда ты должен найти что-то, что не позволит ей тебя сломать, — успокаивающе сказал Ким, кладя ладонь на его ладонь, лежащую на плече, и чуть сжимая. — Что-то? — непонимающе спросил Чимин. — Или кого-то, — решил уточнить Намджун. — Однажды… — начал неуверенно омега, снова опуская взгляд. — Как мне казалось… Я нашёл того, с кем мог позволить себе быть слабым… Но я ошибся… Небеса ошиблись, Намджун… — прошептал он, начиная выпускать первые слёзы. — Они предназначили мне бездушное, эгоистичное существо, ломающее других… — Расскажи мне. Если ты хочешь, я могу просто выслушать, ни говоря ни слова, — теперь слегка сжимая худое плечо в своей руке, сообщил Намджун. — Я познакомился с Ханылем, когда начал работать в студии друга… — начал рассказывать свою историю Пак. — Хосок завлёк меня, а я не смог отказаться… Мы случайно столкнулись в коридоре… Ханыль ухаживал красиво: дарил цветы, внимание, комплименты… — всхлипнул омега. — Когда мы начали встречаться, мне казалось, что вот оно моё счастье, ведь оказалось, что он — мой истинный… — на этих словах Чимин горько усмехнулся. — Знал бы я, какую ошибку тогда совершаю… — Он что-то сделал? — Мы с ним прожили вместе три года, мне то казалось, что он идеальный, ведь истинный же. На его недостатки я закрывал глаза, автоматически оправдывая, хотя иной раз всё доходило до абсурда. Даже не понимаю, как мог обманывать себя все те три года. Он никогда не отличался мягким нравом, говорил грубо, так же себя вёл. Но в тот момент, мне казалось, что со мной он ведёт себя иначе. Пока всё было хорошо. Когда же мы ссорились… Он мог быть агрессивным… — Он поднимал на тебя руку? — хмуро уточнил Ким. — Он…никогда не бил по лицу. Как он говорил, это единственное, что есть ценного во мне… Потом я узнал, что в положении… И ведь мне казалось, что вот оно счастье, сам нарисовал себе небесные замки… Ох, как же было больно падать с высоты своих мечтаний. — Чимин сильнее обнял себя за плечи, словно не чувствуя тёплых лучей солнца, зябко водя ладонями по плечам верх-вниз. — Он сказал, что я сам виноват в том, что забеременел, и что он ничего мне не обещал и ушёл, громко хлопнув дверью. — Что случилось потом? Как так получилось, что ты оказался в больнице? — спросил альфа, чувствуя, что с омегой произошло что-то ужасное. Но всё-равно надеялся, что его предчувствие окажется неверным. — Это случилось намного позже. Однажды, он появился на моём пороге со словами извинений, что, якобы, он сожалеет, что поступил неразумно. Мои чувства не позволили так просто выгнать его прочь. Я разрешил ему войти, тогда он не был знаком с Хосоком, потому что я знал, что он будет ревновать, если я их познакомлю. Мы поговорили с Ханылем, казалось, что он действительно всё осознал, я уже готов был его простить. Но в тот вечер мне неожиданно позвонил Хоби и напомнил, что я забыл подписать важные документы. А так как они нужны были ему срочно, то он решил заехать ко мне, чтобы всё сделать. Ханылю это не понравилось. А когда он узнал, что Хосок — альфа, то его настроение стало ещё хуже. Но всё достигло своего апогея, когда я решил разрешить Хоби погладить свой живот, тогда-то его, Ханыля, и сорвало… — замолчал омега, тяжело сглотнув и стараясь держаться, чтобы не поддаться истерике и чтобы также безэмоционально продолжать свой рассказ. — Не успел я толком войти в квартиру, как он прижал меня к стене, при этом больно вжимая лопатками в жёсткую поверхность. Он начал хлестать меня по лицу, обвиняя в изменах, в распутном поведении, во всех грехах, которые я, якобы, совершил. Он словно слетел с катушек. Ханыль пытался надругаться надо мной. Все восклицал, какой же я мерзкий и грязный. От его ударов я пытался уворачиваться, но он отбрасывал меня всё дальше и дальше. Я не знаю, нарочно или нет, но в какой-то момент, я оказался на кухне, там он ударил меня по животу. После этого я мало что помню. Не знаю, каким чудом мне хватило сил вызвать скорую помощь, но первое, что я помню после пробуждения в больнице — пустоту. Не боль, не страх, а именно пустоту. Потом мне сообщили, что я потерял своего малыша… — закончив рассказ Чимин начал беззвучно плакать. — Мне так жаль, Чимин… — сказал Ким, притянув его к себе, чтобы заключить в свои объятия. — Мне тоже. Но я сам виноват в случившемся, потому что разрешил этому мудаку вернуться в свою жизнь… — Омега сжал в кулаках рубашку Намджуна от едва сдерживаемых эмоций, кусая губу, чтобы не сорваться на скулёж. — Ты ни в чём не виноват, Чимин. Слышишь меня? — Пак кивнул. -Просто он не заслуживал твоего прощения. Он упустил свой шанс стать счастливым с тобой, рано или поздно, но он это поймёт. Правда будет поздно, так как ничего изменить уже не сможет. — мягко и с опаской заговорил Ким. — Только это не изменит того, что моего ребёнка большее нет… Это его не вернёт… — горько произнёс омега. — Да, не вернёт. Но отпусти его, не смотря на свою боль, пустоту и сожаления. Отпусти его. Он там, где нет боли и страха. Я уверен, что он не хотел бы, чтобы ты страдал. — Я не могу, Намджун… Я скучаю по нему… Он даже не успел родиться, я не смог даже подержать его на руках… Мне даже не дали его похоронить… Как после этого я могу отпустить всё.? — с дикой болью в глазах спросил омега, поднимая голову и заглядывая в глаза напротив. — Я не говорю тебе забыть о нём, словно его и не было. Ни в коем случае. Помни о нём, но помни с улыбкой. Помни, какие эмоции ты ощущал, пока он находился в тебе. Боль утихнет. Она не пройдёт. Нет. Но ты сможешь её выдержать. Дай ей перекипеть в тебе и отпусти. Грустить и скучать — это нормально, особенно по тем, кого мы полюбили. Но не позволь этим чувствам тебя погубить. Живи дальше, найди в чём-то или ком-то своё утешение. — Но я чувствую себя виноватым… — Я понимаю. Но, если бы ты смог посмотреть на всё со стороны… Скажи мне, разве мог ты что-то изменить? — Нет. — последовал незамедлительный ответ. — Значит так было суждено, Чим. Знаешь, в одной мудрой книге было сказано: «Не жалей мертвых, жалей тех, кто живёт без любви». Может, немного грубо, но правдиво. Мы уже не в силах что-либо изменить в прошлом, поэтому нужно менять своё настоящее, но менять в лучшую сторону. Ты сможешь, только вспомни, что ты сильный. Юнги тебе в этом поможет. — Я боюсь… — Я знаю. Всегда страшно перед неизвестностью. Но ведь это тебе не помешает попробовать, верно? — с ободряющей улыбкой Намджун протянул парню мизинчик для заключения обещания. — Я разучился жить для чего-то или кого-то. Словно нет цели. И не уверен, смогу ли вновь. — тяжёлый выдох сорвался с губ омеги, а после он вновь затих. — Может быть тебе это покажется странным, но живи ради Хюнджэ. Он в тебе нуждается. А ты — в нём. Раскрывайся для него, отпусти свои боль и страх ради него. Когда тебе станет легче, ты найдёшь новую цель. Попробуешь? — смотрит с надеждой альфа, поднося свою руку ближе. — Я постараюсь, Намджун, — проговорил Чимин, протягивая ему свой мизинчик для заключения обещания. — Для меня этого достаточно! — радостные слова, сказанные полушепотом, сорвались с губ Кима.       Их выбранное уединение в саду нарушили шаги Юнги и хныканье Хюнджэ, из-за чего омега напрягся и немного отстранился от Кима. — Я очень сильно прошу прощения, но Хюнджэ потерял Чимина. Я уже не могу его успокоить, — неловко краснея, сказал Мин. — Всё в порядке. Мы отлично провели время в саду. Я вас оставлю, так как меня уже заждался Джин.       Намджун мягко и окончательно отстранил от себя Пака и, встав со скамьи, ушёл в дом, оставляя после себя лёгкий шлейф сандалового дерева. — Прости, Чимин, — ещё сильнее покраснел от неловкости альфа, так как он не хотел перерывать их, ведь этот разговор был очень важным. — Всё хорошо. Давай я его возьму на руки? — чуть печально сказал омега, протягивая руки к ребёнку.       Хюнджэ, оказавшись на руках Пака, мирно притих, тут же устало закрывая глазки. Бедный малыш потратил слишком много сил на слёзы, чтобы вернуться к любимому омеге. — Ты не устал? Хочешь вернуться в дом и отдохнуть? — нежно касаясь хрупкого плеча парня, спросил альфа. — Я бы не отказался, честно говоря, — Пак действительно чувствовал себя выжатым как лимон. — Тогда пойдём, я провожу вас до ваших спален и попрощаюсь с гостями, — проговорил Мин, помогая парню встать с насиженного места. — Прости, что отвлёк тебя. Я… Я не хотел этого, — проговорил тихо омега, чтобы не разбудить малыша, когда они уже подходили к дому. — Брось, я давно не видел такого живого интереса в глазах Джина и Джуна. Они очень рады знакомству с тобой. Так что ты сегодня обрёл себе новых, но верных друзей в их лице. — Спасибо тебе. — Не стоит, я так же рад этому.       Юнги помог омеге уложить ребёнка в кроватку и так же проводил того до спальни, выжидая, когда парень ляжет и уснёт. Лишь только убедившись, что Пак уснул, Мин вернулся в гостиную к тихо беседующим друзьям.