Если я не сошёл с ума, тогда что это?..

— Стэн, ты что опять пил? — спросил Кайл, с подозрением прищурив глаза. — Что? — замер тот. — Не-ет! — протянул Стэн, слегка покачнувшись. Фальша в его голосе было не скрыть. — Стэн, мир вокруг не так ужасен, как тебе кажется! — он подошёл к нему и выхватил из неловких рук бутылку. — Ты должен выбросить эту гадость! — стекло разбилось об асфальт с неприятным звоном. —Только тогда всё наладится. — Н-нет, Ка-айл, ты не понма-аешь, — попытался объяснить Стэн, но язык его сильно заплетался, отказываясь воспроизводить хоть какие-то разумные предложения. — Прости, тебе надо сначала протрезветь. Не подходи ко мне до тех пор, — спокойно сказал Брофловски. — Да я тре-езвый!.. — протянул Стэн скрипучим хриплым голосом. — Кайл, я х… хочу пого… Пого-оврить с тбой… — Слушай, я не собираюсь за тобой носиться. Я устал от этого. Если не хочешь пытаться исправить что-то в своей жизни, то я не знаю, чем тебе помочь! — Да кому ты ну-ужен вообще! — внезапно разозлился Марш, с силой ткнув Кайла в плечо. — Стэн… — грустно вздохнул Брофловски. — Иди в жопу Ка-айл! — грубо оборвал Марш и, развернувшись, побежал прочь.       Ну вот, опять… Кайл замер на месте. Сердце его жгло странной ненавистью и обидой. — Ну, как знаешь, — попытался равнодушно проговорить он, сжав руки в кулаки и едва сдерживая подступающие слезы, — друг... Похоже, это конец, — тихо прошептал Кайл. — Да и… не нужен он мне!.. Не нужен мне такой друг!       Ночью он долго не мог уснуть, постоянно ворочался. Внезапно сознание окутало светлой липкой пеленой, которая тут же растворилась во мраке, оставив после себя только темноту. В этой темноте вдалеке светились яркие алые глаза, жуткие и будто механизированные. Кайл не хотел туда идти, но ноги его не слушались и сами влекли за собой в это тьму. Перед мальчиком предстало чудовище, облик которого, даже если попытается, он не сможет вспомнить поутру. Но одна черта была до боли запоминающейся, которую забыть невозможно — рваная, съехавшая набекрень синяя с красным помпончиком шапка на голове чудовища. Внезапно оно заговорило нечеловеческим загробным голосом: — Спаси меня… — просило оно, протягивая к мальчику свои жуткие лапы. — Спаси меня, Кайл!.. Только лишь ты можешь…       Кайл вскочил на постели в холодном поту. Его сердце колотилось так, будто сейчас вырвется. Оно больно ударялось, так, что его стук ощущался во всём теле. Кайл прижал ладонь к груди, пытаясь унять это ощущение и понял, как сильно дрожали при этом его пальцы. Дыхание перехватывало, а перед глазами стояла та картина — бесформенное чудовище, звавшее его на помощь. Отдышавшись наконец, он смог успокоиться и более сознательно оценить возникшую ситуацию. — Какой же бред… — фыркнул Брофловски, проведя рукой по волосам и путая в них пальцы. — Ужасный сон. — Нет, конечно, в его сознание закралась мысль о том, что это могло быть каким-то судьбоносным знаком, однако Кайл торопливо помотал головой, решив, что всё это было лишь чушью, которую он сам себе надумал. Веки вновь становились тяжёлыми и его вновь потянуло в сон.       На этот раз всё казалось невероятно реалистичным. Как и в любом другом сне не было какой-либо устойчивой мысли, что всё это сон. Было лишь пугающее ощущение реальности. Сон, в котором человек наиболее сердобольно верит в то, что всё вокруг — реальность, заставляет ощущать в себе наиболее реалистичные эмоциональные чувства, такие как холод, боль, отчаяние или бесконечная радость.       Он стоял на мосту и чувствовал, как сильный ветер трепал его волосы. Кайл даже не заметил, как порыв ветра усилился и подхватил его шапку, потому что взгляд его прикован был к другому — к мальчику, стоявшему возле перил моста. Лицо того было заплаканным, руки дрожали, а голос срывался на истеричный крик. — Я не могу больше жить так, Кайл!.. Весь мир — дерьмо, и люди в нём ужасны! Им нет дела до других! Как и тебе до меня! — закричал он, схватившись за голову. — В мире нет ни капли света, только одна тьма! Я никому не нужен! Вот увидишь, я покончу с собой и никто обо мне даже не вспомнит! — Да пожалуйста! — прозвучал холодный равнодушный ответ. Кайл с ужасом понимает, что говорит это он сам. Но ничего сделать не может. Он кидается вперёд за Стэном, однако тело по-прежнему стоит на месте, не желая двигаться, будто прикованное к холодной земле. Кайл начинает кричать, но не слышит собственного голоса. Не может издать ни звука. Стэн отдаляется от него всё дальше и дальше. Картинка меркнет. И он вновь просыпается, тяжело дыша. — Н-нет!.. Н-нет, я не могу так больше! — дрожащим голосом кричит он, впиваясь пальцами в рыжие растрёпанные локоны. Ни за что на свете он не хотел бы этого! Не хотел бы потерять своего лучшего друга… Чувствует как по щекам бегут бесконтрольные слëзы. Кайл резким движением скидывает с себя одеяло, торопливо надевает обувь и бежит к окну. Нервным движением открывает его и осторожно спускается. Бежит по ночной улице, не видя пред собой дороги. Кайл не слышит испуганных голосов родителей, прибежавших на крик в его комнату, он идёт к его дому. Забирается в окно и замирает на месте — комната пуста. Пижама небрежно валяется на незаправленной постели — значит, Стэна вообще нет дома. — Блин, — выругался Кайл, — где он может быть? Неужели его родители даже не беспокоятся, что их сына нет дома? Ах! Точно, — с горечью вспомнил он, — они же сегодня уехали…       Кайл тут же разворачивается. Ноги будто сами ведут его к старому провалившемуся амбару на ферме. Он не знал, почему шёл туда, но будто чувствовал, что найдёт друга именно там.       Это действительно оказалось так. Уже издалека начали слышаться чьи-то тихие всхлипы. Кайл замедлил шаг, с осторожностью подходя к стенам старого амбара. С трепетом он заглянул в окно, и в свете покосившегося дальнего фанаря наконец увидел его… Свернувшегося калачиком у стены под окном. Уткнувшись в собственные колени и сжимая в руках очередную бутылку, Стэн тихо всхлипывал, что-то невнятно про себя бормоча.       Действие алкоголя прошло, но он по-прежнему был невменяемым. Но… милым. По-настоящему милым. С этим зарëванным лицом, грязной пыльной одеждой и всклокоченными под съехавшей шапкой угольными волосами Стэн казался маленьким промокшим котёнком, которого так и хотелось пожалеть. Кайл невольно почувствовал в себе укол вины и медленно влез в окно. Стэн устало поднял голову и, не отрываясь, посмотрел на друга. — С-слушай, Стэн… — начал было Кайл тихим голосом, с досадой подумав, что не подготовил речь заранее, — я-а не хотел наговорить тебе всего этого, просто… — Брофловски шумно вздохнул, сжав руки в кулаки. — В общем… Говори, что хочешь, но я больше тебя не отпущу, — горячо произносит он и опускается перед другом на колени, крепко-крепко его обнимая. — И выбрось ты уже эту дрянь! — он резко выдергивает алкоголь из рук друга и несдержанно разбивает бутылку о каменный пол амбара. — Стэн, — с трепетом говорит Кайл, — посмотри на меня, — он обхватывает его лицо холодными слегка дрожащими ладонями, — неужели ты так сильно меня ненавидишь?..       Сначала на лице того появляется серьёзность, даже злость за разбитую бутылку и напряжённую ярость в голосе, но потом его щëки будто начинают пылать и Стэн в слезах говорит: — Нет… Н-нет. Я не могу тебя ненавидеть, Кайл! Я правда люблю тебя. Ты же знаешь, больше, чем кого-либо люблю!.. Ты ведь мой самый лучший друг… — Стэн… — тихо шепчет Кайл. Пальцы сами притягивают голову Стэна к себе, и его губы касаются его губ. Так нежно. Так невесомо и тепло. От этого чувства внутри будто всё расплывается и окутывается лёгкостью. Будто железные цепи их обид разрушены и со звоном падают вниз. И больше никогда не смогут их сковать. Кайл с трепетом сжимает руку Стэна и вновь крепко его обнимает. — Т-ты же не расскажешь об этом Картману?.. — вдруг с опаской спрашивает Стэн. — Нет, конечно нет! Ты что… — с нежностью улыбается Кайл и сильнее прижимает друга к себе.