Поучительный урок "От ненависти до любви"

      Думать трезво не получается. Антон перечитывает злосчастные строчки из раза в раз, резким жестом утирает слёзы с щёк рукавом, отчего кожа уже начинает пощипывать. Он хочет тут же сорваться с места, заказать первое попавшееся такси и внаглую приехать к Арсению в квартиру. Собственно, а что его останавливает? Запихнув телефон в карман обратно, выбегает в гостиную, где хватает свой шоппер и закидывает его на плечо. — Антон, ты куда? — поинтересовалась Ира, удивлённо хлопая глазами. — Там Арс... Это... Короче, я щас поеду, — сбивчиво выпаливает парень в ответ и ищет наушники, которые кинул где-то на диване во время разговора, а сейчас не может их увидеть, — Где мои наушники? — Тоха, придержи коней, — попросил Дима и, поднявшись шустро с места, схватил Шастуна за запястье, — Сядь, успокойся и расскажи нормально, что случилось и куда ты спешишь. Это выглядит как минимум странно, нам нужны объяснения, — не в силах вот так просто вырвать руку из хватки, Антон немного угомонился. Так и не найдя наушники взглядом, просто сел на диван и тяжело вздохнул. Ощущение, что надо спешить никуда не ушло, но пришло понимание — друзьям надо дать хоть какую-то информацию, а не вот так резко убегать невесть куда. — Арс написал. Много чего написал, и приятного, и не очень. Но суть в том, что он уже завтра уезжает в Питер навсегда. И я его больше не увижу, — он опустил голову, туго представляя, что будет после отъезда Арса. Смириться, конечно, со временем получится, но ещё долго будет тяжело. Совесть будет мучать, работать как проклятье, и хоть бы не съесть самого себя за это. Ребята переглянулись, обдумывая, что же делать с этой парочкой. — Антон, давай ты сейчас придёшь в себя, а потом придумаем, как организовать вам встречу. Может сегодня, а может завтра, но мы подумаем, хорошо? — применив самый убедительный и спокойный тон голоса из всех, что имеет, просит Ира, аккуратно взяв друга за ладонь, — Делать поступки, не подумав, нехорошо, ты же знаешь. — Да... Да, вы правы, ладно, — вздыхает Антон, хотя всё ещё хочется убежать прямо сейчас. Друзья правы — надо успокоиться и уже тогда принимать решение, делать что-то вообще или пустить всё на самотёк, — Пойду чай сделаю себе. Поз, ты не против? — Пошли сделаем, — поднявшись одновременно, Позов и Шастун ушли на кухню, где в комфортной тишине наваривали чая с ромашкой.       Прошло около десяти минут. Антон выпил весь чай, не торопясь, и к тому времени как раз смог остыть. Помыв кружку самостоятельно, вернулся в гостиную, сел на диван и осмотрел друзей. — Я вот что подумала, — прервала тишину Ира и как-то загадочно улыбнулась, — А может, ты за Арсением поедешь? Встретишься с ним в аэропорту или вокзале, где убежать от тебя не сможет и уйти от разговора тоже. Да и это будет хорошим знаком, что ты не опустил руки и действительно готов показать свои изменения, — выложила, как на духу, и стала следить за реакцией друга. Сначала удивление, потом задумчивость, а потом — будто бы и одобрение. — Звучит, как момент из мелодрамы какой-то, — фыркнул Серёжа, скрестив руки на груди. В его сторону пошли осуждающие взгляды от девушек. — Так это на руку будет! А то последняя встреча была как момент из файтинг-экшена, — закатила глаза Даша, толкнув своего парня в бок локтем, на что тот нахмурился и прикрыл бок ладонью. — Ну, если и брать эту идею, то откуда Шаст узнает, в какое точно время уедет Арс, какой это будет вокзал или аэропорт? Оксана не факт, что расскажет, — спросил Дима у Иры, на что задумалась вся компашка. И задумались на добрых пять минут, рассуждая в своей голове и перебирая разные варианты. — Ребят... — подал голос Шастун, когда пришло озарение, — Так а что мы думаем, если есть ещё один друг, который более нейтральный к ситуации и может подсказать? — осмотрев каждого присутствующего и увидев их заинтересованность, даже улыбнулся, — Павел Алексеевич. Он его хороший друг и уже делал для меня одну услугу, вы знаете. — Точно! Вот напиши ему сегодня, спроси, когда, чего, во сколько! И завтра поедешь к своей любви на жёлтых крыльях в чёрно-белую шашечку! — воодушевилась Ира и, подскочив с другого края дивана, подошла к Антону и обняла его, — Всё у вас получится. — Ой, Ир, хватит, — показательно противится он девушке с улыбкой, но после шепчет ей на ушко, — Спасибо, — когда та отпрянула, осмотрел всех своих друзей, — Вообще, спасибо вам всем, что помогаете мне, хотя совсем не обязаны. — Ну мы же друзья, Шаст, — напомнил Позов с улыбкой, увидев чуть смущённую улыбку в ответ.

***

      Антон ушёл уже ближе к шести, как раз в то время, когда мама вернулась домой. Даже пришёл чуть раньше, чтобы сварить родительнице пельменей и встретить её. Конечно, она очень обрадовалась, и они вдвоём ещё час просидели за столом, просто общаясь. Пока что юноша не хочет рассказывать маме о завтрашнем отъезде Арсения, чтобы не тревожить её по таким «пустякам». Она и так на взводе из-за работы, и лишний стресс дома ей не нужен. Потому, завершив тему и вытерпев смущение от маминого поцелуя в щёку, ушёл в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Взяв телефон, лёг на постель, открыл диалог в ватсапе с Павлом Алексеевичем и задумался. Антону неловко писать с такой просьбой: может показаться, что он какой-то маньяк и будет преследовать Арсения, чтобы сделать что-то плохое. Остаётся надеяться на понимание ситуации от преподавателя и на то, что тот всё-таки расскажет, во сколько, где и когда отбытие.

Вы Здравствуйте. Простите за такое позднее сообщение, но я больше ни к кому с такой просьбой обратиться не могу.

      Прочитанным сообщение оказалось почти мгновенно. Павел Алексеевич Заинтриговал. Пиши свою просьбу.

Вы Арсений Сергеевич завтра уезжает в Питер. Он написал мне сообщение, где рассказал об этом, но мы так нормально и не поговорили! Я больше его не увижу, и шанса увидеться у меня не будет долго. Можете, пожалуйста, написать, с какого вокзала или аэропорта он будет отбывать и во сколько? Это последний шанс всё решить

      Теперь же ответ пришлось ждать почти полчаса. Антон успел поиграть в игру на телефоне, всё там просрать, поругаться матом себе под нос на тупых тиммейтов. Но вот, сообщение пришло, и все игры нужно отложить. Павел Алексеевич С Киевского вокзала будет ехать. В часа три дня.

Вы Спасибо вам огромное, Павел Алексеевич!! Я на ваших парах по технике речи буду тише воды, ниже травы!

Павел Алексеевич Спокойной ночи, Шастун.       И как же Антон удивлён, что не прогадал с руссистом! Помог без лишних вопросов или подозрений, хотя, наверное, подумал, а написать их не решился. И теперь Шастун знает: Арс — Киевский вокзал — три часа дня. Придётся встать и приехать пораньше, чтобы точно его не упустить. Главное, чтобы был настроен на разговор...

***

      Утро начинается рано и беспокойно. Антон сам, без будильника, поднялся в полдевятого утра и тут же начал собираться. Лучше приехать пораньше и немного подождать, чем приехать позднее и в итоге не успеть. Потому с самого утра собирается: моется полностью, в том числе и намывает волосы, сбривает мелкую щетинку, которая откуда-то взялась, и находит самую приличную одежду. Осмотревшись, понимает, что гладильная доска находится в кладовой комнате, и осознаёт, что придётся погромыхать в коридоре очень сильно и, возможно, разбудить маму, что не есть хорошо. Глубоко вздохнув, подошёл к кладовой, включил в ней свет и начал вытягивать активно доску. К сожалению, ножка доски зацепилась за какой-то рандомный провод, и стоило потянуть на себя вещь сильнее, как Шастун свалился на пол вместе со своей доской, уронив в кладовой что-то ещё. Видимо, задел доской или проводом — непонятно. — Антош, что ты делаешь? Что роняешь?! — выскакивает из родительской комнаты мать, на ходу затягивая пояс у халатика. Сонным взглядом осматривает происходящее, отчего её брови медленно ползут вверх от удивления, — Зачем тебе доска гладильная с утра пораньше? Ты же в колледж уже не должен ездить, по идее. — Да я с пацанами на улице побродить хочу, — тут же выпалил парень то, что первое в голову пришло, и начал осторожно подниматься с пола вместе с доской. — Надо же, Серёжа так рано встал? — Нет, будить его пойдём, — усмехнулся он чуть застенчиво, вытягивая ножку из-под хватки провода. Мама помнит такую незначительную деталь о друге. И это, почему-то, приятно, — Ложись спать, у тебя же выходной, — тут же состроив серьёзное лицо, просит он и, вытянув доску резким движением вверх, отводит её в сторону, переводя взгляд на родительницу. — Да, иду. Хорошо вам погулять, — зевает она, а после улыбается, и, поцеловав сына в лоб, уходит обратно в комнату, прикрывая дверь. Отлично, соврать удалось превосходно. Нехорошо это, конечно, врать родной матери, но это ложь во благо, чтобы не волновалась.       Управившись с расстановкой доски, Антон справляется с глажкой вещей довольно быстро и без особых проблем. Убрав всё по местам как можно быстрее и бесшумнее, он натягивает на себя одежду, в спешке кидает нужные вещи в шоппер и выбегает в коридор. Благо, на улице тепло и можно выйти в одной любимой толстовке синего цвета с белыми рукавами, и простых тёмно-синих джинсах. Любимый стандартный лук на каждый день. Надев кроссовки белого цвета, юноша перед выходом поправляет волосы ладонью и выбегает в подъезд, быстро перед этим закрыв дверь на один замок. И только сейчас Шастун понял, что вышел слишком рано — за пять часов до отъезда. Да, нужно ещё чуть больше получаса, чтобы доехать до вокзала, но четыре часа — тоже немало. Нужно ехать, раз вышел.       Доезжает до вокзала он без происшествий, как и думал, примерно за сорок минут. Чтобы не сидеть без ничего, да и скоротать немного времени, решил дойти до ближайшей «Вкусно и точка», чтобы взять себе кофе. Утром, во время приготовления завтрака, забыл его сделать, зато теперь можно потратить пару минут на то, чтобы за ним дойти. Всё сложилось довольно удачно.       Чтобы идти было не так скучно, Антон решил для начала записать видео в кружочке в беседу их компашки. Зайдя в вк и открыв нужный диалог, навёл камеру на себя и усмехнулся, увидев себя на экране телефона. Ух, как же подготовился, как же нарядился! — Дарова, пацаны и дамы. Я уже приехал к вокзалу, пока иду за кофе. Помолитесь там за меня, пожалуйста, если выдастся свободная минутка. Переживаю пиздец, если честно, — закончив на такой позитивной ноте, он отправляет видео в чат и, воткнув блютуз наушники в уши и подключив их к телефону, включает рандомную музыку и убирает телефон. И внутри всё секундно содрогается, когда первой песней оказывается «Сдавайся» от Сергея Лазарева.       Сходить за кофе и обратно удалось за час. Людей немало, видимо, кто-то тоже пришёл с вокзала за едой или напитками, потому образовалась очередь. Шастун почти что психанул и хотел было уйти, боясь просто не успеть, но, когда кофе отдали, немного успокоился. К моменту, когда парень дошёл до вокзала, кофе как раз остыл, и, усевшись на лавочку около входа с массивными дверями, Антон начал пить. Тёплый, сладкий кофе приятно согрел изнутри, и настроение чуть улучшилось, пусть спокойнее и не стало. С каждой минутой становится всё тревожнее, ещё вот-вот, и Антон увидит Арсения. И скоро всё решится.       Просидев ещё полчаса, рассматривая красивую архитектуру довольно старого здания вокзала и выпив весь кофе, Шастун поднялся с лавочки и осмотрелся. Никого знакомого не видит. Вздохнув, доходит до мусорки, которая почему-то довольно далеко от лавочки и находится дальше от входа на вокзал, выкидывает стаканчик и палочку, которой перемешивал сахар, и идёт обратно. Вдруг его посетила одна мысль: а что, если он упустил Арсения из виду и тот уже спокойно себе прошёл внутрь? Сердце ухнуло в пятки. Ускорив шаг, Антон вошёл в здание и встал в ступор. Высоченный потолок, много людей и куча разного происхождения звуков. Растеряться оказалось легко в таком месте, теперь главное не потеряться. Благо здесь можно свободно ходить, в отличие от аэропорта, где слишком далеко уходить не позволяют, если ты просто провожающий. Потому Шаст начал поиски. Не спеша ходил, осматривал людей, которые сидят и ждут своего рейса, периодически поглядывая на огромное табло со списком ближайших. И под самый конец поисков, в самом отдалённом месте вокзала, где людей меньше всего, Антон нашёл. Арсений сидит, закинув ногу на ногу, в широких серых штанах, черной футболке с каким-то весёлым принтом и серой толстовке, накинутой сверху. Его чёрные волосы уже неплохо отрасли с их первой встречи, поэтому мужчине приходится убирать чёлку от лица — немного укладывать в бок. Волосы вьются ещё больше, чем раньше, а сейчас пряди этих красивых волос немного свисают с лица, отливая шёлком. В руках у Попова телефон, где тот активно что-то смотрит, возможно, какой-то подкаст или вроде того. Рядом с ним стоит большой тёмно-синий чемодан и такого же цвета большая сумка, а свободная рука держит такой же большой чёрный рюкзак. Естественно, он возвращается в Питер, домой, а в Москве успело появиться немало вещей, которые теперь утащить тяжело. Но, кажется, его это не волнует. Его лицо сосредоточенное, немного словно заспанное и совершенно очаровательное в своём спокойствии. Антон просто зависает, рассматривая эту картину и стараясь запомнить её до мельчайших деталей. Честно, он невероятно соскучился. Сейчас хочется его обнять, как раньше, продержаться в этих тёплых объятиях как можно дольше, вдыхая особенный аромат мужчины. Хочется просто побыть рядом без каких-либо проблем и неловкости, но, к сожалению, это не альтернативная реальность. — Арс! — практически захлёбываясь внутри в эмоциях, кричит Антон и делает шаг вперёд, желая подойти, но вовремя себя останавливает. Арсений, подняв взгляд от телефона, вынимает один наушник, в котором сидел, и осматривается, тут же натыкаясь на того, кто его позвал. По лицу непонятно, что он испытал — ужас, испуг, растерянность, радость или вообще несколько эмоций сразу. — Антон? — удивлённо прошептал Попов и убрал телефон с наушниками в карман толстовки. Поднявшись с сиденья, первым делает шустрые шаги навстречу. Теперь уже и Антон подходит ближе, становится в паре сантиметров и, состроив брови домиком, загнанно дышит, — Ты что тут делаешь? Как ты узнал, что я отсюда выезжать буду? — Я попросил Павла Алексеевича рассказать мне, с какого вокзала и во сколько ты уедешь. Я хочу объясниться, но ты всячески меня избегаешь. Это мой последний шанс всё изменить... Прошу, — Антон, противясь самому себе, раскрывает абсолютно всего себя мужчине и еле сдерживается, чтобы не взять его за руки. Даже бросает на них взгляд, но лишь сжимает свои в кулак. — Антон... Ты... — вздыхает Арсений, опустив глаза в пол, — Я даже не знаю, что сказать. — Позволь всё скажу я, — просит Шастун, и, увидев через пару секунд кивок, делает глубокий вдох, — Ты был прав. Я — херов гомофоб и быдло, который в двадцать первом веке считал подобное проявление чувств неправильным. И я очень сильно ошибался. Меня мучала совесть сразу после того, как я сделал ужасную вещь с тобой, но не мог понять. Я не понимал, почему жалею, если судя по своим принципам я прав. И дошло до меня только тогда, когда оказался у своего старого друга, который психолог. И меня переклинило. Я понял, что просто пытался оттолкнуть ту кричащую часть себя, которая... — тяжело. Непросто сказать то, что с трудом признал самому себе. То, с чем начал уживаться и принимать только недавно. Но, если не пересилить себя вновь, то жизнь не сдвинется с мёртвой точки и всё останется так же херово, как и было, — Которая любит тебя. Ты относился ко мне, как никто другой, я ценил и действительно был по уши влюблён в нашу дружбу. Но я не понимал, что влюбился ещё и в тебя. Если бы я понял всё раньше, то всех отвратительных моментов можно было избежать. Я понимаю, что бесполезно уже рассуждать о том, что могло бы быть, в этом нет смысла. Но я хочу сказать тебе этим — я очень жалею о содеянном, и, если ты сможешь меня понять и вновь впустить в свою жизнь, то я постараюсь всё изменить. Знаю, что звучу ужасно и неправдоподобно... Но я не знаю, какими словами ещё донести свои намерения, — едва дыша выпаливает всё Антон, и, спустя секунду, касается своих щёк. Они горячие, и, вероятно, красные. Ну и похуй. Чего уже стесняться перед Арсом. — Я... Антон, это всё слишком неожиданно. Я не знаю, что сейчас тебе ответить, правда, — разводит руками Арсений, взглянув в глаза Антона, а собственные начинают наполняться влагой, — Твою мать... — почувствовав, что одна маленькая слеза уже покатилась вниз по щеке, тут же отворачивается и утирает глаза настолько, насколько может.       «На что я надеюсь?... » — с досадой думает Шастун спустя пару минут молчания. Конечно, какой адекватный человек простит подобное поведение и поверит в изменения? Никто. Даже если изменения произошли. Безусловно, это большая редкость, когда человек меняется в лучшую сторону так быстро. Но это всегда происходит, когда жизнь тебя бьёт по голове последствиями твоих же поступков. И тогда понимаешь, где ты накосячил, и начинаешь кардинально менять своё мнение на этот счёт. И случай Антона как раз из этих. Жизнь заставила включить мозги и подумать хорошенько, какие действия были верными, а какие — нет. — Я же не просто так прекратил с тобой общение по переписке, понимаешь? — прерывает затянувшуюся тишину Арсений, повернувшись и горько улыбнувшись, — Потому что я не умею долго обижаться или вроде того. Потому что если бы я захотел сказать тебе то же самое в жизни, то просто не смог бы. И сейчас я не могу тебя прогнать, хотя просто ненавижу твой поступок всей своей душой. Был бы ты просто моим другом, то уже давно обрезал бы все возможности увидеться или списаться, но... — вздыхает он печально, опустив глаза в пол, — Я же всё ещё люблю тебя, — сердце Антона начинает набирать скорость, а ладошки потеть. Всё ещё любит? Даже после всех ужасных слов и сильных ударов? — Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший или розовые очки не снял. Я всё прекрасно осознаю, как ты поступил со мной, что сказал и думал в тот момент. Но если я влюбляюсь, то это надолго и просто так не проходит, даже если со мной ужасно обращаются. Мне нужно очень много времени, чтобы остыть... — И ты... Планируешь «остыть»? — не выдержав, тихо, почти шёпотом интересуется Шастун. — Я не знаю. Честно, не знаю, я запутался, — пожав плечами, мужчина разводит руки в стороны и закусывает нижнюю губу, — Я просто боюсь подпустить тебя вновь к себе. Думаю, ты это и так знаешь. — Да... Боже, как же глупо всё получилось, — пусть ситуация и не самая весёлая, Антон усмехнулся. Арсений повторил то же действие, подняв взгляд на собеседника. Теперь уже улыбка не печальная, а скорее умилительная. Боже, как же сильно он скучал по этой улыбке, этому очаровательно задорному голосу и этим зелёным глазах. — Если что, я не обижаюсь. Но я ничуть не забыл о твоём поступке. Так что в нашем случае можно только компенсировать, — вздыхает Попов, и, вытащив телефон из кармана, взглянул на время. До отъезда осталось сорок минут, а в поезд как раз впускают за полчаса, — Скоро в поезд надо будет залезть. Хочешь проводить? — Спрашиваешь ещё. Давай чемодан потащу. И сумку могу, — предлагает Антон, а его голос предательски дрогнул. Всё обошлось хорошо, вроде как, какой-никакой шанс ему дали, но волнение лишь усилилось. Так трудно меняться, перестраивать своё поведение в лучшую сторону, даже если искренне этого хочется. Парню страшно, что будет звучать так глупо, что кроме жалости и испанского стыда никаких чувств вызвать не сможет. Но страх всегда надо перебарывать. — Я уж думал не предложишь, — с очевидным сарказмом ответил Арсений и посмеялся. Взял рюкзак со своего места и закинул на одно плечо, — Могу позволить донести сумку. Чемодан несложно по дороге катить. — Хорошо, хозяин-барин, — сделав шуточный поклон, Шастун берёт большую тяжёлую сумку с пола и удобнее устраивает её в руке, — А в Питере ты как всё это добро дотащишь? — Да несложно. На такси доеду до квартиры, а там по одной сумке дотащу. Хорошо, что живу в многоэтажке, где есть лифт. А то до пятого этажа не донёс бы, — представив ужасный вариант развития событий, где не было бы лифта, Арсений вздрогнул всем телом, словно от разряда тока. Антон усмехнулся. Напряжение, обусловленное неловкостью, очень сильно ощущается ими обоими, но они стараются его игнорировать. Крайние диалоги (или монологи), были далеко не в позитивном ключе, потому вот так сразу переключиться на таковой довольно сложно. Но парни искренне хотят стать вновь близкими, такими же, какими были до ссоры. Такими же близкими, какими были в новогоднюю ночь.       Парни доходят до перрона. Встают подальше ото всех людей, под большим навесом, стараясь меньше попадаться на глаза. Мало ли что. Арс, поставив чемодан рядом с собой, на его верхушку кладёт рюкзак и потягивается руками вверх. Таскать такой тяжёлый рюкзак довольно проблематично. Антон ещё пару минут держит сумку в руках, пока её владелец с улыбкой не просит поставить вещь на землю, ведь ничего критичного с ней не случится. — Так... Что ты будешь делать в Питере? Пойдёшь на вышку? — сцепив руки между собой, интересуется подросток. — Наконец понял, что я не преподаватель? Кстати да, прости за эту путаницу... — Да ладно. Это не так ужасно, как повреждённый нос и отбитые рёбра... — Мда, это уж точно, — сунув руки в карманы, улыбнулся Попов, а после отвёл взгляд. Люди столпились около поезда, кто-то целой семьёй, а кто-то и вовсе один. Происходит какая-то суета, которая совсем не относится к нему. И это приятно понимать, — Да, пойду на вышку, уже присмотрел университет... Работа у меня есть, театр я уже нашёл, в котором буду играть по вечерам. Импровизационный, между прочим! Если повезёт, то попаду на шоу какое-нибудь... — Не если, а когда, Арс, — поправляет Антон и ловит в ответ чуть смущённую улыбку. — Хорошо, когда повезёт. Странно звучит, — едва фыркнул мужчина, смешно сморщив нос, — В общем, мой план ты понял. — Звучит просто офигенно. У меня примерно такой же на будущее, не считая вышки, конечно, — и вновь щёки заалели, судя по их теплоте, которая ощущается даже без касания к ним, — Скучать не будешь? — По Москве нет. Суетливый слишком город. Но по некоторым творениям этого города буду очень сильно скучать, — под конец голос стал на грани шёпота. Антон заинтересовано взглянул на Арсения, поймав его взгляд. В голубых глазах промелькнул огонёк, вспыхнула маленькая искра, которая ответила на немой вопрос. Шастун, едва приподняв руку, взялся ею за край серой толстовки, желая почувствовать хоть какой-то тактильный контакт. Арс тоже хочет этого. Он вытащил руку из кармана и обхватил ею большую ладонь парня, проведя большим пальцем по выпирающим костяшкам. И этого нежного, чуткого и такого ненавязчивого прикосновения оба ждали всё время, пока были порознь. — Я тоже буду сильно скучать, Арс, — прошептал Шастун со всей теплотой и нежностью, которую хранил в себе. Арсений улыбнулся. Его взгляд на пару секунд пал на губы напротив, но, видимо, что-то переосмыслив, покачал головой и отвёл взгляд, глядя перед собой. Антон уловил этот взгляд, то, какой именно тот был и замер. Захотелось сделать то, на что не решился бы полгода назад даже под дулом пистолета. Захотелось взять инициативу в свои руки и наконец показать, что что-то в его мировоззрении изменилось. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тихо попросил он и, когда просьба исполнилась, а расширенные от заинтересованности голубые глаза стали всматриваться в ответ, начал действовать. Сделал шаг вперёд, немного засомневавшись, чуть отшатнулся назад, но тут же прильнул ближе, сократив их расстояние до явно не дружеского, — Позволишь? — в глазах напротив сомнения нет. Арсений кивнул головой. Едва приоткрыв горячие губы, Антон прикоснулся ими до холодных напротив. Контраст, который преследует их всегда, начиная от характеров до внешности, здесь сыграл восхитительную главную роль. Парень пробует, осторожно щупает границы дозволенного, целуя так, как того хочет мужчина: нежно, ненавязчиво и легко. И Попов отвечает на эту ласку охотно. Первый их поцелуй был совсем не таким: более страстным, горячим и спонтанным. И вновь контрасты, которых в их истории было немало. — Надо же... Не боишься, что кто-то это увидел? — отпрянув первым, интересуется Арсений, облизнув губы. Всё ещё неловко, но этот поцелуй действительно смог показать — Антон готов начать всё сначала, с хорошей ноты и с другим подходом. — Да похуй. Будут чё-то пиздеть — получат, — нахмурившись, на полном серьёзе заявил Шастун. Всё-таки, что-то осталось неизменным. — Давай, раз ты научился принимать свою ориентацию, то и научишься решать конфликты словами, а не кулаками, хорошо? — со снисходительной улыбкой просит мужчина, чуть сжав чужую ладонь в своей. Антон смущённо опустил голову. — Хорошо, как скажешь. Вообще теперь планирую применять такие меры только после разговора! — А, ну это другое дело, — теперь тихо посмеялись оба, — Всё, уже надо заходить в вагон. Осталось чуть меньше получаса, — взглянув на время в телефоне, заметил Арс. — Быстро время пролетело, — вздохнул юноша печально, — Если вдруг все карты сойдутся, я смогу приехать к тебе в Питер? — Интересно, конечно, где ты столько денег найдёшь, и как ты организуешь поездку самостоятельно. Но я буду только рад. Правда, — искренне ответил мужчина и, заметив, что почти все люди разошлись по вагонам, отпустил руку Антона, а в другую взял чемодан, перед этим закинув рюкзак на плечо, — Пошли.       Взяв сумку с земли, Шастун дошёл до поезда вместе с Арсом. Тот показал проводнице свой билет и уже ступил на порог поезда, обернулся, чтобы принять сумку, как в один момент застыл. Бросив взгляд на проводницу, которая чуть отошла от входа в вагон, вернул его к парню и жестом ладони подозвал к себе, после того как сделал шаг назад, в тамбур вагона. Антон, осмотревшись, взобрался внутрь, поставил на пол сумку и непонимающе поднял одну бровь. Мимолётный поцелуй отпечатался на идеально выбритой щеке, и будто бы даже особый аромат любимого остался там же. — Спасибо, что донёс сумку, — шуточно подмигнул Попов и, получив в ответ смущённую улыбку, добавил более серьёзным, немножко даже расстроенным тоном, — До встречи, Шастун. — До встречи, Арсений Сергеевич, — от такого обращения по телу двоих прошлись мурашки. За пару секунд зрительного контакта пронеслись совместные воспоминания первых встреч, где общение было безумно лёгким, простым и таким необычным для них. Проводница вернулась на своё место, и, заглянув в проём, заметила чужого человека, тут же попросила его покинуть поезд. Ничего не поделать, Антон, грустно вздохнув, глядя на Арсения и стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти, вышел из вагона. Медленными шагами стал идти к выходу вдоль поезда, высматривая в окнах пассажиров, пока в одном из них не мелькнуло знакомое личико. Он остановился и стал наблюдать, как мужчина устраивается на своём месте, куда кладёт сумки и какое место занял. Почувствовав на себе взгляд, тот выглядывает в окно и улыбается, помахав рукой. Его документы проверили, а соседей, вроде как, не намечается. Арсений Серьёзневич Кажется, я тут один буду, представляешь? :)       Телефон завибрировал в кармане джинсов. Антон вытащил гаджет, прочитал сообщения на экране блокировки и улыбнулся.

Антон Шастун Представляю, как тебе кайфово будет)

      Переписка ни о чём прошла ещё пару минут. Парни периодически поглядывали друг на друга в окно, показывали какие-то забавные жесты и не прекращали улыбаться. Возможно, это и последний раз, когда они видятся вживую. Хотя оба уверены, что встреча ещё состоится и далеко не раз. Пришло время отправки поезда. Состав тронулся, Арсений отложил телефон и встал у окна, махая парню рукой. Шастун машет в ответ и, когда последний вагон проезжает мимо него, разворачивается и идёт к выходу с вокзала. И, если честно, он уже скучает.