Вдохновение.

— Добрый вечер, — к столику подходит немного уставший за день  официант, — ванильный раф? Андрей смотрит, боясь моргнуть, кивает головой и несмело улыбается уголками губ. Официант отвечает ему мимолётной ухмылкой, оглядывает зал и, видя, что все находящиеся в помещении посетители получили свои заказы, начинает делать вид, что чиркает чего-то в своём блокноте, как бы невзначай бросает: — Давно тебя не видно было, художник. И ухмыляется, но по-доброму, что не может не радовать. А 17-ти летнего Андрея эти слова так смущают, что он еле сдерживается, дабы не вскочить и не сбежать из-под взгляда карих глаз. — Я болел. — выдавливает из себя молодой человек, медленно опуская глаза в пол, потому что изучающий взор слегка мешает оставаться в спокойствии. Хозяин этого самого взора кивает, говорит ещё что-то, чего парню разобрать не удалось, и уходит к стойке, провожаемый одним взглядом  светловолосого художника, который сразу же вытаскивает блокнот и начинает старательно очерчивать что-то, словя волну вдохновения. Наверно, Андрей бы ни разу сюда не вернулся после первого выпитого здесь кофе, уж настолько оно было ужасным, если бы не этот самый официант, на бейджике которого было указано «Михаил». На вид Михаилу было лет 30: немного отросшие тёмные волосы, карие глаза, подходящие под работу в кофейне, и хитрая улыбка, иногда слетающая с лица. Чёрные брюки и оттеночно-серая рубашка создавали впечатление о нем, как о статном человеке, несмотря на то, что тот работает официантом в непонятной забегаловке не лучшего качества. Парень совершенно ничего о нем не знал, не понимал, что его тянет и привлекает в этом, казалось бы, непримечательном человеке в самом непримечательном месте. Или эта забегаловка так действует на людей? Может быть, на самом деле, этот Михаил необычайно харизматичный и весёлый, но оковы работы омрачают его настоящее? Андрей настойчиво продолжал ходить в это место хотя бы раз или два в неделю, продолжая делать это на протяжении уже двух месяцев. Правда, половину последнего он провалялся дома с температурой, чем был крайне раздосадован. Каждый раз парень заказывал одно и то же, так что вскоре работник начал уточнять заказ лишь для формальности, уж вдруг постоянный посетитель поменяет своё обыденное решение. Только вот к этому самому решению молодой человек всегда практически и не притрагивался, поскольку оно было ужасно невкусным, да это мягко говоря. Изредка совершая небольшие глотки лишь «для галочки», художник доставал свой потрёпанный блокнот и что-то чиркал, чаще всего непонятные и мифические образы. Это единственное, что помогало отвлечься от посторонних мыслей. Изредка он посматривал на человека, ради которого ноги все приносили и приносили его сюда, а затем, так и не обмолвившись хотя бы парой слов, уходил, почти всегда оставляя мужчине чаевые, пусть иногда они были и изрядно копеечными, но их наличие все равно казалось данью некого уважения, что ли. Сегодняшний поход ничем бы не отличался от остальных, если бы не то, что успело произойти. Теперь рука Андрея вырисовывает знакомое лицо, а сам он немного сконфужен и тем, что произошло, и тем, что происходит. Кофе принесли, но он даже не глянул, увлёкшись творчеством. Лишь спустя мгновение после того, как мужчина отошёл, молодой человек подумал о том, что тот мог заглянуть через его плечо в блокнот. Обернувшись, он не может найти глазами того самого официанта, что немного конфузит. Взгляд мечется по кругу, но затем возвращается к работе. Упорно, кропотливо вырисовывается каждая деталь. На листе не портрет, лишь набросок, но даже он выглядит удивительно красиво. Андрей привычно ставит внизу рисунка «княzz» и уже хочет убрать блокнот в рюкзак, как в его голову внезапно прилетает невообразимая идея. Может быть, это тот самый момент? А получится ли что-то или лучше не позориться вовсе? Страх оказаться непонятым и высмеянным мешает. Нет. Сегодня он не готов сделать это. Слишком хороший день, не хочется портить его ничем, исход может оказаться самый разный. Покидав несколько карандашей в рюкзак, Андрей хватает блокнот, даже не кладя внутрь, боясь, что успеет передумать, и выходит на улицу. Прохладный, но не самый сильный ветер дует в лицо, поэтому парень спешит уже привычно завернуть за угол кафешки, из которой только что вылетел, и сбавляет шаг. Успев о чем-то задуматься, пока оборачивает здание, молодой человек чуть не влетает в кого-то, кто стоит у чёрного входа. Запах сигарет заставляет поднять глаза и оторопеть. — Уже? — хмыкает официант, выдыхая, а затем кивает на блокнот в руках. — Ты сегодня быстро, художник. Успел хоть чего? — Успел. — тяжело сглатывая, отвечает парень, находящийся в лёгком недоумении. Почему-то на свежем воздухе как-то легче. Эмоции не так сильно сковывают, как в душном помещении. Кажется, тот самый момент, когда можно или не сделать, а потом долго жалеть, или сделать, а потом жалеть ещё дольше. Недолго думая, Андрей выбирает второй вариант и аккуратно вырывает свой последний набросок, протягивая мужчине. Карие глаза чуть расширяются, брови ползут вверх, а улыбка непроизвольно расширяется. — Князь? — спрашивает после длительного молчания, во время которого сердце этого самого Князя успевает биться во сто раз чаще. — Фамилия у меня… Князев. — смущается художник, а мужчина смеётся. — Неплохо, Князь, неплохо. — пытливо смотрит, будто ждёт чего-то. Молодой человек выдавливает из себя: — Андреем меня зовут. — Вот так, Андро. — уже не пытливо, а по-доброму улыбаясь, тянет руку. — Михаил. — Я знаю. — зачем-то ляпает Андрей и тут же жалеет, увидев поднятую бровь. — На бейджике написано. — Действительно, — смеётся Михаил, — забыл. Можно просто Миша. Я не так стар. Стеснения после чужого смеха остаётся совсем немного. После разговора Князь узнает, что Мише 34 (хотя тот и выглядит моложе), тот успел много где поработать, побывать на престижных должностях в известных заведениях, а из-за опрометчивости и глупости (какой именно упомянуто не было) оказался в этом затхлом месте. В этот момент мужчина серьезно спросил: — Андро, скажи, тебе правда нравится этот раф, что ты постоянно сюда таскаешься? Прости, но его ведь невозможно пить… — Что? — парень смеётся. — Нет! Конечно нет! — Тогда зачем? — Да так… — он на мгновение стушевался. — Вдохновение здесь наплывает. — Бывает же. Вдохновение… — официант улыбается, рассматривая профиль юнца, совсем не смотрящего в его сторону. Как же Андрею повезло! Если бы не прохладный ветер, его бы красные щеки и уши выдали бы его с потрохами. Впрочем, кажется, Миша был не так глуп. Сигарета давно была скурена. Как бы того не хотелось, но нужно было возвращаться к работе. Ещё раз глянув на своё собственное лицо на листке бумаги, мужчина поблагодарил парня и спросил, где он ещё может увидеть его работы. — Да я особо не считаю себя таким прямо художником… Иногда, конечно, выкладываю что-то, но нечасто. — В инстаграме или…? — как бы отстранённо спрашивает Миша. — Туда, да. Просто фамилия и имя. — последние несколько слов он говорит немного скованно, словно стыдясь. — Понял. Тогда бывай, художник! — мужчина хлопает парня по плечу. — Забегай за вдохновением. Обо мне поговорили, в следующий раз твой черёд! Андрей лишь улыбается и, когда дверь захлопывается, сломя голову летит домой. Он повторяет свой набросок, сделаный в кафе. Получается уже не так ровно, но довольно приближенно к реальности. Забывшись, он старается вновь проработают каждую деталь, дабы набросок перерос во что-то большее. Его отрывает звук уведомления на телефоне. «@gorshenev_misha19 подписался на ваши обновления».