Good morning

Цзян Чэн никогда не говорит когда у него день рождения. Они с Лань Сиченем уже второй год вместе, а Ваньинь ещё ни разу не упомянул столь важную дату, даже когда Лань Хуань спрашивал, он тактично уходил от вопроса, либо игнорировал. Но как-то раз Цзэу-цзюнь, проходя мимо библиотеки, услышал, как Цзинь Лин с адептами Гусу: Лань Сычжуем и Лань Цзин И обсуждали что же подарить дяде, ведь у него все есть, и вообще-то круглыми сутками он занят делами клана, посему круг его увлечений узок. А-Жулань упоминает, что нужно придумать до послезавтра и поэтому стоит поторопиться. Спустя пять минут бурного обсуждения, по ходу которого А-Лин успел поругаться с Цзин И, они приходят к выводу, что глава Юньмэна должен оценить подарок, сделанный руками племянника, а лучше всего, если это будет вещь, которую можно носить с собой, и А-Юань предлагает сделать фиолетовую заколку, и неприменно с лотосом, за что получает одобрения с обоих сторон. Послушав все варианты адептов, Лань Сичень незаметно проходит дальше, оставляя библиотеку позади. Ему тоже нужно подумать что может понравиться такому непривередливому человеку, как его возлюбленный. Увы, у него нет такого хорошего советника, как племянник, брат и его муж здесь не помощники, поэтому придётся думать самому. Как и сказал Цзинь Лин, круг интересов Саньду Шеншоу узок: он любит свою семью, пусть и гневается на Вэй Ина, но он же любя! Любит свою работу и дела ордена, хоть они и трудны, а он изнуряет себя. Ещё он очень любит готовить, ставить людей на правильный путь, животных, и, что самое главное, он безмерно любит своего мужа. Точно! Животных. Помнится, Ваньинь рассказывал про своих собак, что были у него в детстве, с коими пришлось разлучиться из-за страха брата. прекрасная идея! Утренние лучи озаряют цзинши, светя в глаза, пытаясь разбудить и прогнать столь приятный сон. На мгновение назад ровном лбу проступают морщинки, Цзян Чэн просыпается в негодовании: неумолимо хочется спать. Развернувшись от окна, он ощупывает кровать и натыкается на пустоту. Первая мысль посетила весьма трезвая:"Муж встал рано, как и все Лани», но после он вспоминает, что по воскресеньям великий Цзэу-цзюнь дожидается подъёма Саньду Шеншоу, а после они проводят весь день вместе, как и подобает делать в выходной день, что нечасто он может выкроить. Раскрыв глаза и лениво потянувшись, Ваньинь садится и свешивает ноги с кровати. Все таки слишком рано. Собравшись с силами, он тянется к брошенным вчера домашним одеждам, кои бережно и весьма аккуратно сложил Лань Сичень подле изголовья, после того, как беспорядочно раскидал их по комнате, бездумно скидывая с любимого. При свежем воспоминании, что всплыло перед глазами яркими картинками, уголки рта Цзян Чэна приподнялись, а губы расплылись в улыбке. Все же он очень рад, что когда-то осмелился признаться такому прекрасному человеку, как Лань Хуань, а тот непременно ответил взаимностью, хоть Ваньинь и считал, что он этого не достоин, а потом А-Хуань доказывал обратное столько, пока непобедимый Саньду Шеншоу не сдавался, подставляя лоб для нежного касания, как это делал только его муж. Проморгавшись, Цзян Чэн встал, убирая с плеч пряди волос, отбрасывает их назад, чтобы верхние собрать в лёгкий маленький хвостик лентой, той самой, белой, с плывущими облаками на ней. Надевая сиреневый халат, что служил нижними одеждами в пределах дома, запахивая его не так плотно, как мантию Ордена, а слегка, чтобы едва держалась, и непременно поддалась рукам, когда её будут снимать, он надел обувь, выходя на задний двор покоев, ибо только туда мог пойти рано утром возлюбленный. Когда он отворил дверь, к нему со скоростью разве что молнии прибежало что-то. Мягкое и пушистое, энергичное и веселое что-то. Оно стало прыгать и лаять, всем своим видом приветствуя. Ещё сонный Ваньинь пол минуты стоял как вкопанный, а потом взял назойливое животное в руки, что тут же облизало ему руку, а потом и правую щеку. Окончательно проснувшись, он ошарашенно посмотрел вглубь сада, где сидел на камне Лань Хуань, в окружении, о боже, ещё четырёх щенков. Зрелище несказанно милое, правда. Увидев у порога именинника, Цзэу-цзюнь расплылся в улыбке, вставая и идя к нему. Собаки последовали за ним. Подойдя, А-Хуань обнял и поприветвовал нежным поцелуем, говоря «доброе утро», на что Ваньинь ответил «доброе», немного хмурясь. Он правда не понимал откуда в 8 утра собаки у них дома и почему Лань Хуаня не было рядом, когда тот проснулся. Заметив смятение, глава Гусу приподнял за подбородок мужа, а потом улыбнулся ласково, как это делает только с ним, только для него, и тихо произнес:"С днем рождения, А-Чен» Несокрушимый Саньду Шеншоу обомлел, едва пошевелив губами: «Откуда?», а потом окинул взглядом свои ноги, замечая под ними, как щенки смиренно ждут и смотрят на своих хозяев. Тёплая улыбка тронула его губы, а потом он примкнулся ими к Лань Сиченю, даря медленный, но слишком чувствительный поцелуй, цедя по слогам:"Спа-си-бо», на что муж ответил коротко и ёмко: «Люб-лю».