rivalry?

"Ну, ты же знаешь старую поговорку: "Держи своих друзей поближе и целуйся со своими врагами"." — Шая Росс

Нил Джостен поерзал на неудобном складном стуле, металл заскрипел под его весом. Двадцать микрофонов были установлены на столе перед ним и двумя его товарищами по команде. Вспышки фотокамер ослепили его, и потребовалось сознательное усилие, чтобы не сжать липкий кулак на свободной ткани шорт, когда из динамиков донесся свист обратной связи. Ему никогда не будет по-настоящему комфортно перед прессой. Два года игры за "Соколов" высекли этот факт на камне. И Нил страдал от этого — гребаные контракты. Голос безымянного репортера перекрыл шум, и капитан Нила — Тони Кларк, обычный нападающий и неоправданно разумный человек — наклонился вперед в своем кресле и ответил. Мысли Нила были где-то далеко, далеко-далеко от бури шума, зацикливавшиеся на ключах, поздних вечерах и гвоздичных сигаретах, перекидываемых взад-вперед по капоту Мазерати. Он не видел Эндрю лично уже несколько месяцев. Это было самое долгое время, которое они провели порознь с пятого года обучения Нила, когда Эндрю путешествовал со своей новой командой, а Нил ежедневно тренировался с "Лисами". Звонки по Facetime Эндрю не идут ни в какое сравнение. Но сегодня вечером их команды играют друг с другом. Наконец-то. Нил впервые увидит Эндрю через металлическую решетку своего шлема, но ему всегда нравилось, как Эндрю выглядит в своем снаряжении, поэтому он не возражал. Кларк все еще бубнил об их расписании тренировок и "неустанной самоотдаче всей команды", и Нил почувствовал, как его некачественная медийная подготовка еще немного ускользает от его контроля. Предматчевые пресс-конференции всегда наводили на него скуку до слез. Его буквально пытали, и иногда он предпочел бы вернуться в ту машину, чем отвечать на вопросы этих стервятников в отглаженных костюмах. Однако всякий раз, когда руководству "Соколов" удавалось максимально привлечь внимание к так называемому соперничеству между ним и Эндрю, что бы ни сказал Нил, это не спасало его от участия в этих пресс-конференциях. — Мистер Джостен, мистер Джостен! Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы сказать мистеру Миньярду перед сегодняшним матчем? Как по гребаному заказу, подумал Нил. В их первой профессиональной игре друг против друга в прошлом году Эндрю приветствовал его средним пальцем и своим фирменным приветствием двумя пальцами. Нил ответил насмешливо-кокетливым взмахом руки, но никто другой не видел привязанности за их жестами — только насмешки. Следующее, что они оба осознали, были опросы Buzzfeed и чрезмерно агрессивные вопросы в интервью и новостных статьях: "Соперничество Миньярда и Джостена?: От товарищей по команде до врагов". За одну ночь их соперничество стало самой обсуждаемой темой в профессиональной среде, к большому разочарованию Кевина и вечному веселью Эндрю. Нила совершенно не удивил вопрос репортера, поэтому он улыбнулся улыбкой своего отца — той, от которой у прессы, казалось, больше всего текли слюнки и от которой она получала извращенное удовольствие, — и наклонился к микрофону: — Миньярду лучше выложиться полностью, потому что мы не будем сдерживаться. Кларк откинулся на спинку стула и прикрыл рот рукой. Нил был уверен, что его косой взгляд должен был заставить его держать рот на замке, но на самом деле Кларк на это не был способен. Молодая блондинка-репортер перекричала шум, последовавший за ответом Нила, и вновь привлекла внимание Кларка. — Мистер Кларк! Как капитан, как вы относитесь к напряженному соперничеству между вашим товарищем по команде и вратарем "Бинтуронгов"? Вы беспокоитесь, что эта игра станет чрезмерно физической? — Я уверен в способностях Нила как игрока и в его преданности этой команде. — Кларк бросил на него быстрый взгляд. — Я знаю, что он отложит в сторону свои личные чувства по отношению к Миньярду, чтобы играть в игру так, как в нее нужно играть. Это было похоже на предупреждение, но Нил просто снова улыбнулся, слегка саркастически скривив губы. Предвкушение поселилось в его животе.

***

Стадион "Соколов" был морем зелени, перемежавшейся с красными и белыми цветами "Бинтуронгов". Нил не думал, что когда-нибудь привыкнет к реву толпы на домашней площадке, когда он вышел на профессиональный корт экси. Он занял свое стартовое место на средней линии корта, остальные члены его команды уже заняли позиции позади него, и ждал, пока диктор назовет состав команды гостей. Нилу не терпелось услышать имя своего партнера через громкоговорители. Наконец-то он впервые увидит Эндрю с тех пор, как они долго прощались на парковке жилого комплекса Нила несколько месяцев назад. — Номер семь, вратарь Эндрю Миньярд! — Голос диктора эхом разнесся по стадиону, сквозь Нила. Эндрю не обратил внимания на толпу, когда вышел на корт. Вратарские щитки скрывали его истинные пропорции, но походка была до боли знакомой. Его вид вызвал прилив облегчения в груди Нила, расслабляя мышцы и снимая тяжесть, о существовании которой он даже не подозревал. Нил жил в сотнях городов, спал во всем, от палаток до автомобилей и грязных, отвратительных гостиничных номеров, но ни один из них никогда не был домом. До Пальметто. До Эндрю. Эндрю вложил ключи ему в руку, проводил с ним допоздна ночи и передавал те гвоздичные сигареты взад и вперед по капоту Мазерати. Эндрю был домом. Вместо того чтобы идти к своей позиции в воротах, Эндрю направился прямо к Нилу. Когда он остановился перед ним, Нил скривил губы и выпрямился, хвастаясь теми несколькими дюймами роста, которыми он возвышался над Эндрю. Эндрю вцепился пальцами в металл шлема Нила и притянул его ближе, столкнув их лбами и задержав. Жест был до боли мягким, и Нил закрыл глаза. Он едва заметил ревущую реакцию толпы, слишком сосредоточенный на сопротивлении желанию положить руки на бицепсы Эндрю. — Я скучал по тебе, — прошептал Нил, открывая глаза и жадно впитывая черты Эндрю. Они стояли в тишине в течение четырех ударов сердца, и Нил знал, что это абсурдно — нелепо и неправдоподобно, — но он мог бы поклясться, что чувствовал соблазнительный аромат сосново-мятного лосьона после бритья Эндрю. — Я тоже скучал по тебе, наркоман, — пробормотал Эндрю. Он оттолкнул Нила кокетливым движением шлема и прошествовал на свою позицию перед воротами. — Какого хрена он хочет? — Анна Спилски прокричала со своей позиции распасовщика в центре корта. — Ничего! — Крикнул в ответ Нил. — Просто пытается разозлить меня перед первой подачей. — Ты в порядке? — Она наполовину сняла шлем и изогнула бровь, глядя на него. Нилу нравилась Анна; она была фантастическим полузащитником, и ее личность с нежностью напомнила ему Элисон Рейнольдс — полная яростной энергии и невозмутимой уверенностью. — Никогда не было лучше. — Нил ухмыльнулся и перебросил ракетку из одной руки в другую. Игра началась с той интенсивностью, которая всегда нравилась Нилу, но к концу первого тайма она стала почти порочной и определенно потеряла свое очарование. Желтые карточки раздавались, как конфеты на Хэллоуин, но Кевин гордился бы тем, что Нил не заработал ни одной. Эндрю отыграл первые двадцать минут тайма, полностью блокировав Нила, и все это с дерьмовой ухмылкой на лице. Кларку удалось забить одно очко Эндрю, но отсутствие очков у Нила было вызвано не отсутствием стараний — Эндрю просто знал все приемы Нила. Но как только Эндрю был заменен, команда Нила набрала очки, и им удалось вырваться вперед на два очка во втором тайме, удерживая это преимущество до конца игры. У Нила все болело. Его бедро пульсировало от "случайного" удара ракеткой защитника, и он был почти уверен, что к его плечу понадобится приложить лёд, прежде чем он покинет стадион сегодня вечером. Вторая половина игры закончилась еще быстрее, чем первая, и за 15 минут до конца "Бинтуронги" забили, сделав счет 4:3. Это одно ничтожное очко сделало защитника Нила еще более жестоким, а он был более чем на фут выше Нила. Это само по себе делало работу Нила сложной задачей, но защитник также не стеснялся своей крайней неприязни к Нилу. Он кристально ясно показал свою ненависть с помощью жестоких, на грани незаконных силовых приемов, подставляя Нилу подножку при каждом удобном случае, который у него был, и нетворческих насмешек. Молчание Нила перед лицом этих насмешек, очевидно, начинало испытывать терпение защитника, и Нил знал, что будет дальше. В следующий раз, когда Нил поймал мяч, он оказался ближе к ограждению, чем ему бы хотелось. Он загнал себя в угол, и защитник воспользовался этим в полной мере. Несмотря на то, что Нил пытался собраться с силами, ничто не могло по-настоящему подготовить кого-то к 200 фунтам мускулов и импульсу, толкающего его в плексиглас. Дыхание Нила со свистом покинуло его. Он рухнул на четвереньки, отчаянно пытаясь вдохнуть в лёгкие воздух, когда перед глазами заплясали черные точки. Постоянная, устойчивая пульсация поселилась в его ребрах, и Нил просто знал, что они были в синяках. Черт, это было больно. Наконец ему удалось сделать болезненно прерывистый вдох. Он сильно закашлялся и застонал, когда от этого действия огонь распространился по его телу. Нил поднял руку, давая знак судьям, что он не может продолжать, и двое его товарищей по команде подбежали, чтобы помочь ему уйти с корта, хромая. Как раз перед тем, как уйти с корта, он повернул голову к Эндрю. Никто другой не поймет, что произошло дальше — ни фанаты, ни СМИ, ни другие игроки, — но у Нила было достаточно возможностей изучить линии тела Эндрю. Он знал, на что обращать внимание, как улавливать мелочи. Когда Нил слегка кивнул в знак согласия, часть напряжения спала с плеч Эндрю. Не все — Эндрю, вероятно, никогда бы не поверил Нилу, когда дело доходило до того, чтобы сказать, что с ним все в порядке, — но достаточно. До конца игры оставалось всего пять минут, поэтому вместо того, чтобы осмотреть его травмы на скамейке запасных, на чем обычно настаивал Нил, врач его команды отвел его в кабинет физиотерапии, примыкающий к раздевалке, чтобы осмотреть. Нил привык к этой части — осмотрам и строгим разговорам, когда ему говорят, чтобы он был осторожен (к чему он редко прислушивался), — но он, вероятно, никогда не привыкнет к прикосновениям незнакомцев. Врач приложил немного льда к его ребрам и плечу и прощупал относительно небольшой синяк на бедре. Нил не расслаблялся, пока за ним не захлопнулась дверь, и Нил остался в блаженном одиночестве коротать минуты до финального сигнала. Радостные крики, доносящиеся из раздевалки несколько минут спустя, дали ему понять, что они победили. Эбби гордилась бы, что он дождался возвращения врача и снятия пакетов со льдом, прежде чем покинуть кабинет и присоединиться к своим товарищам по команде. Нил медленно и осторожно принял душ и осторожно натянул брюки и рубашку в одной из душевых кабинок. Все, что ему было нужно, когда он вошел в раздевалку, — это его спортивные штаны и одна из мягких футболок Эндрю, но правила есть правила; костюм был необходим для возможных послематчевых фотосессий. Он чувствовал на себе пристальные взгляды своих товарищей по команде, когда пытался застегнуть пуговицы, и оставил одежду расстегнутой, свободно висящей. Нил рухнул на скамейку перед своим шкафчиком — который на самом деле был скорее причудливой деревянной кабинкой — и провел рукой по влажным волосам, только чтобы поморщиться, когда движение натянуло его больные мышцы. С намеренно ровным выдохом он проверил свой телефон на наличие каких-либо новостей от Эндрю, игнорируя послематчевые поздравления и обеспокоенные вопросы от "Лис". Ничего. Когда он бросил телефон в свой шкафчик, из-за двери, ведущей в коридор, донесся сильный шум, и Нил поднял голову. Ожидалось обычное количество шума после игры, но на этот раз все было по-другому. Кларк на мгновение поймал его взгляд с другого конца комнаты, как раз перед тем, как в суматохе движения и внезапном увеличении шума дверь распахнулась. Эндрю протиснулся мимо охранника, стоявшего в коридоре. Охранник схватил Эндрю за руку, чтобы вытащить его обратно из комнаты, но Нил знал, что это хороший способ для охранника потерять конечность. — Оставь его! — крикнул Нил. Кларк шагнул к Эндрю и расставил ноги, выглядя готовым начать драку от имени Нила. — Нет, Кларк. Все в порядке, он может остаться. Когда Эндрю направился к нему, уворачиваясь и игнорируя разинувших рты товарищей Нила, он тихо прорычал: — Ты идиот. Кларк сделал еще один шаг и встал между Нилом и Эндрю, но Нил просто небрежно оттолкнул своего товарища по команде с дороги. Наклоняться вперед было больно, но Нил не хотел, чтобы что-то мешало ему видеть Эндрю. — На каком проценте я сейчас нахожусь? — Спросил Нил, и улыбка возникает на его лице против его воли. Настоящая улыбка, а не угрожающая ухмылка его отца. — 230% — О, но это уже улучшение! — Улыбка Нила стала шире, и он склонил голову набок. — Я был на 250%, когда два месяца назад привез Сэра домой. Эндрю поджал губы и прищурился, ничего не сказав. Нил оглядел его с ног до головы. Эндрю тоже был в своей парадной одежде. Его бледно-голубая рубашка облегала широкие плечи, и он закатал рукава до локтей. Черные нарукавные повязки, которые он носил, были теми, которые Нил подарил ему на прошлое Рождество — те, с красной строчкой, которые напомнили Нилу о кожаных сиденьях в Мазерати Эндрю. Когда Эндрю опустился на одно колено перед Нилом, Нил почувствовал запах сандалового шампуня Эндрю. Он знал, что на этот раз это было не в его воображении — что-то вызванное желанием быть рядом с ним, — потому что волосы Эндрю были влажными и только что вымытыми. — Да или нет? — Пробормотал Эндрю. Нил кивнул. Эндрю медленно подвинулся вперед и распахнул рубашку Нила, чтобы проанализировать ущерб. Торс Нила уже представлял собой пестрое месиво темно-фиолетового и красного цветов, а выражение лица Эндрю превратилось в обманчиво спокойную маску ярости. — Я убью его, — пробормотал Эндрю. — И они говорят, что я — пиар-кошмар, — протянул Нил. — Незаконно убивать своих товарищей по команде, Дрю. — Отвали, — ядовито сказал Эндрю. Нил знал, что гнев, кипящий в карих глазах Эндрю, был направлен не на него. Он также знал, что гнев — это то, как Эндрю выражает свое беспокойство. Однако его товарищи по команде не знали его достаточно хорошо, и они увидели то, что хотели. — Эй, отвали, Миньярд! — Закричала Анна. Она скомкала свитер и бросила его в свой шкафчик. — Какого черта ты вообще здесь делаешь? Глаза Эндрю не отрывались от глаз Нила. — Я проверяю идиота, который позволил прижать себя к стене противнику, который весит больше ста фунтов. — Это не моя вина, — пробормотал Нил, удивленный, что Эндрю действительно соизволил ответить. Нил теребил пуговицы своей рубашки, но Эндрю оттолкнул его руки и застегнул рубашку без всяких фанфар. — В основном это твоя вина, — вмешался тренер Нила, появляясь в дверях своего кабинета и скрещивая руки на груди. Он прислонился к дверному косяку и кивнул Эндрю. — Миньярд. Эндрю постучал двумя пальцами по виску в знак приветствия. Нил фыркнул и наклонился, чтобы завязать шнурки на ботинках, но тут же резко вдохнул и схватился за бок. Он уже давно не был так ранен. — Ты можешь просто посидеть спокойно, наркоман? — Спросил Эндрю, переходя на немецкий. — Ты мне не начальник, — съязвил в ответ Нил на том же языке, но все равно позволил Эндрю завязать шнурки на ботинках. Затем Эндрю схватил вещи Нила из его шкафчика и запихнул их в свою сумку, оставив пустую сумку Нила на дне шкафа. — Давай выбираться отсюда, — сказал Эндрю. Нил рывками поднялся на ноги и позволил себе опереться на руку Эндрю, когда мужчина осторожно разгладил воротник рубашки Нила. Эта деталь, тот факт, что Эндрю вел себя как обычно (тайно) заботливо, должно быть, и была тем, что заставило щелкнуть в голове его капитана. — Вы вместе, — без всякой необходимости заявил Кларк, его глаза были широко раскрыты и ошарашены. — Как... в отношениях вместе. — Да, — ответил Нил, в то же время Эндрю невозмутимо ответил: — Нет. Нил пристально посмотрел на Эндрю, но на самом деле дело не было в этом; он был измучен и слишком счастлив видеть Эндрю. Его взгляд превратился в легкую усмешку, когда он стал развлечением в глазах Эндрю. — Почему ты ничего не сказал? — Спросила Анна. — И почему вы так раздуваете соперничество, если на самом деле вы не соперники? — Добавил Кларк. — Потому что это забавно, — ответил Эндрю, взваливая на плечо свою сумку и направляясь к выходу. — Пусть безмозглые стервятники думают, что мы ненавидим друг друга — они недалеки от истины. — Грубо, — ответил Нил. Он последовал за Эндрю из раздевалки, оставив своих ошарашенных товарищей по команде позади.