я тебя дождусь

Домой Чонгук возвращался по привычному пути, проходя через дворы, уставший до смерти и из последних сил борющийся с желанием улечься спать прямо на ближайшей скамейке. Его работа изнуряла, выжимала до последней капельки, заставляла рвать на себе волосы и ненавидеть весь мир, стелиться перед начальством и быть безмолвным рабом старших по должности. Чонгук ненавидел своё положение, свой график, людей, окружавших его в офисе, но он терпел. Терпел — сказано грубо. Он стойко выдерживал издевательства, держал голову высоко, брался за самые грязные дела, от которых другие сотрудники воротили нос. Потому что Чонгук не собирается уходить из компании, место в которой зубами вырвал у конкурентов. Он будет идти по головам тех, кто сегодня просит его сделать кофе и высмеивает за спиной. Ему всего двадцать пять лет, он только недавно закончил обучение, и именно сейчас начинается его настоящая жизнь. Та, где заканчиваются лекции, тетрадки и учебники, и начинается суровая реальность. Чонгук станет лучшим. Станет лучшим для того, чтобы отец гордился им, чтобы подчинённые уважали его, чтобы его дело процветало. И если ради этого нужно сдерживаться от того, чтобы плюнуть в чужой кофе, часами корпеть над мерзкими отчётами и возвращаться домой, не чувствуя ног — он будет. Чонгук перелез через невысокий забор, окружающий детскую площадку, чтобы сократить путь до дома, и в песочнице увидел играющего в одиночестве мальчишку. Он спокойно прошел бы мимо, но малыш делал куличики совершенно один, когда солнце уже почти зашло, да и наборчик для строительства его был очень плохим: ведро прорезала широкая трещина, ручка держалась на последнем волоске, от лопатки осталась только половина, формочки едва не разваливались на части. Как кроха умудрялся играть с таким строительным набором — для Чонгука оставалось загадкой. Он подошёл к мальчику, и тот поднял на незнакомого альфу большие блестящие черные глаза. Что-то в сердце Чонгука ёкнуло, и он почесал внезапно зазудевшее запястье. Мальчик был одет в поношенный джинсовый комбинезончик и жёлтую футболку, из-под рукавов которой торчали тоненькие ручки, а из ворота — хрупкая шея. Маленький омега был на редкость красивым и будто хрустальным, что заставило Чонгука моментально смягчиться и забыть о пережитом на работе стрессе. Он присел на корточки и взглянул на серьёзного малыша, глядевшего на чужака с недоверием. — Малыш, где твой папа? Почему ты один? Мальчик — судя по его внешнему виду, омега — подозрительно сощурился и отвёл взгляд. — Папа дома. Он во-о-он там, — омега крохотным пальчиком указал на одно из окон на первом этаже. — Он за мной смотрит. — Понятно, — кивнул Чонгук. — А почему твои игрушки такие разбитые? Папа не может купить тебе новые? Малыш сощурился ещё недоверчивее и перетащил пластмассовые инструменты ближе к себе, видимо, боясь, что взрослый дядя намерен их украсть. У Чонгука это вызвало только улыбку. — Они хорошие, — пробурчал ребёнок. — Папа обещал новые на день рождения. — Это, вроде бы, не так дорого, — почесал затылок Чонгук и поднялся с корточек, оглядевшись и приметив совсем неподалёку магазин детских товаров. Раньше из-за отсутствия необходимости он даже его не замечал. — Подожди немного, я сейчас вернусь. Он торопливо ушёл, надеясь, что малыш не уйдёт домой за то время, пока его не будет рядом. Детских игрушек в магазине было много, но у Чонгука никогда не было младших братьев, поэтому он не особо понимал, как должен выглядеть хороший набор детских инструментов. Он взял тот, что выглядел симпатично и не был слишком дорогим, быстро пробил его на кассе, расплатился и вышел на улицу. Мальчик всё ещё сидел в песочнице, задумчиво играя сам с собой. Чонгук положил перед ним новый набор инструментов и улыбнулся. Омега поднял глаза и его брови удивлённо взлетели вверх. — Это тебе, — по-доброму произнёс альфа. — Играй с хорошими игрушками. Мальчик изумлённо смотрел на новый набор игрушек, когда чужой голос заставил его и Чонгука обернуться. — Тэхёни, домой! Омега тут же подскочил на ноги, взяв в руки новые и старые игрушки, которые в общем объёме были чуть ли не больше самого ребёнка. — Меня папа зовёт! Спасибо большое! До свидания! Мальчик побежал к дому и остановился у открытого окна первого этажа, откуда с улыбкой выглядывал симпатичный молодой человек — судя по всему, папа малыша. Чонгук следил за тем, как маленький омега взбудоражено что-то рассказывал родителю, отдав ему новые игрушки. Лицо старшего удивлённо вытянулось, и он взглянул на альфу, на секунду встретившись с ним взглядом. Чонгук смущённо улыбнулся, чуть поклонившись, и молодой папа ответил тем же самым. Когда окно закрылось, а мальчик убежал, Чонгук развернулся и со спокойной душой пошёл в сторону дома, ощущая какое-то особое, незнакомое счастье. Квартира встретила хозяина холодом, несмотря на благоухающее за окном лето, тишиной и серостью стен. Это был не дом, а пристанище, куда каждый вечер возвращался Чонгук, чтобы, сняв только обувь, завалиться на заправленную кровать и пропустить очередную ночь, вернувшись на работу с первыми лучами солнца. Этот вечер не был исключением: Чонгук снял ботинки у входа, в одних носках прошёл в спальню, по совместительству являющуюся и кухней, и столовой, и гостиной, и, обессиленный, упал на кровать. Однако мозг не отключился сразу же, как только голова коснулась подушки, как это происходило обычно. Какая-то из десятка роящихся в голове мыслей не давала отпустить сегодняшний день и провалиться в забвение. Кроме того, ужасно чесалась рука, будто туда прицельно укусили сразу несколько комаров. Чонгук раздражённо выдохнул, сел на кровати и включил лампу. Он кое-как разобрался с пуговицей на рукаве рубашки и наконец сумел засучить рукав. Увиденное заставило его на секунду замереть: чуть выше кисти, на предплечье, маленькая аккуратная надпись украшала его кожу. Буквы составляли красивое и простое имя: Ким Тэхён «Истинность?» — прозвучала первая мысль в голове альфы, и в памяти моментально всплыли сотни увиденных за сегодня лиц. Он не мог встретить того самого человека на работе — по окончании рабочего дня он сразу же по привычке пошёл мыть руки, отчётливо помня, что в тот момент ничего на его запястье не было. Возможно, кто-то из прохожих, с кем он случайно перекинулся взглядами, оказался человеком, предназначенным ему судьбой. Но его сердце не ёкнуло, не забилось чаще, не дало знать, что этот человек — тот самый. Тогда кто же? Мальчик в песочнице? Чонгука передёрнуло. Он встряхнул головой и встал с кровати, взглянув в окно, чтобы разогнать мысли. Может ли его истинным оказаться маленький омега, встреченный во дворе? Однако внезапно Чонгука посетила обнадёживающая мысль — малыш не был последним, кого он встретил сегодня. Он также, хоть и мельком, увидел его папу — омегу на вид примерно его возраста, может, чуть старше, красивого и с добрыми глазами. То, что именно он был предназначенным Чонгука, казалось гораздо более реальным. И спустя пару минут Чонгук смог убедить себя, что пришёл к правильному выводу. Вероятно, этот омега с ребенком от другого альфы и есть его судьба. То, что ребёнок был достаточно взрослым и Чонгук не был его биологическим отцом, альфу ничуть не смутило. Мальчик показался ему смышленым и милым, и Чонгук совершенно не прочь стать хорошим родителем для него, если тот его примет. Он не из тех альф, кому принципиально важно, чтобы омега был «без прицепа». Мысли об истинном и его маленьком сыне Чонгука успокоили и, уже представляя, какой будет их следующая встреча, он быстро уснул. Ему давно не спалось так сладко. Следующий рабочий день прошел напряжённо, однако мысли о предназначенном омеге помогли Чонгуку пережить его, не сильно повредив нервы. Возвращаясь домой гораздо менее уставший, чем вчера, альфа вновь увидел играющего в песочнице мальчика, только уже с новыми игрушками. Проходя мимо, Чонгук помахал ему рукой, и малыш, подскочив на ноги, тоже помахал в ответ, настроенный сегодня гораздо приветливее, чем во время первой встречи. Однако папы не было поблизости, и Чонгук, чтобы не беспокоить маленького омегу, решил повременить со встречей со своим истинным. Возможно, он ещё просто не был готов, потому что сердце заходилось в бешеном танце так, что было страшно. Так прошло ещё два дня, настала пятница. Чонгук всё так же по вечерам видел играющего в одиночку мальчика, здоровался с ним, но не наблюдал его папы. Однако на третий день удача всё-таки улыбнулась: маленький омега, оставив игрушки, разговаривал со своим папой через окно. Молодой мужчина улыбался по-доброму и очень мило, так, что у Чонгука от одного взгляда на него поднялось настроение. Он подошёл к папе с сыном и уважительно поклонился. Смущённый и удивлённый старший омега ответил тем же. — Здравствуйте. Может, вы не помните, но мы виделись пару дней наз… — Да-да, я помню! — перебил он. — Спасибо вам большое! Вам вернуть деньги? Я могу, мне не трудно, только… — Нет-нет, не нужно, это подарок! — открестился Чонгук. — Я просто хотел с вами познакомиться. Вы Ким Тэхён? — Что? — удивился омега ещё сильнее. — Нет, моё имя Ким Сокджин, а Тэхён — мой сын. Тэхён, малыш, поздоровайся. Помнишь, этот дядя купил тебе игрушки? Скажи спасибо! — Спасибо вам… — с энтузиазмом произнёс ребёнок, запнувшись на конце, не зная, как обратиться к едва знакомому человеку. — Чонгук. Зови меня Чонгук, — слабым голосом произнёс Чонгук. Все его надежды и мысли моментально рассыпались в прах. Ким Тэхён. Маленький мальчик — его истинный. Чонгук не ошибся. — Спасибо, Чонгук! — широкая улыбка малыша формы мягкого квадрата вызвала бы умиление, если бы в голове Чонгука не царила пустота и мертвенная тишина. — Не за что, — натянуто улыбнулся альфа, развернулся и, забыв попрощаться, поплёлся домой. Старший омега непонимающе смотрел ему вслед, но, пожав плечами, вернулся на кухню. Чонгук вернулся домой совершенно опустошённый. Тэхён, мальчик лет пяти, сын омеги по соседству — его истинный. У Чонгука в голове не укладывалось, как это могло быть правдой. Конечно, разница в несколько лет между истинными — это нормально. Порой случается даже так, что людям, предназначенным друг другу, не суждено встретиться, потому что один из них уже мертв, а другой ещё не родился. Судьба любит посмеяться над чужим горем, но Чонгук не думал, что и над ним она захочет поиздеваться. Тэхён — всего лишь ребёнок, он ещё даже в школу не ходит, а Чонгук уже достаточно взрослый для того, чтобы завести семью. Что он должен делать? Чёрт, если бы его истинный оказался шестнадцатилетним подростком, это было бы не такой большой проблемой — Чонгук дождался бы его в любом случае, терпения ему всегда было не занимать. Но Тэхён, чёрт возьми, ребёнок, а судьба подкинула ему Чонгука, который годится ему в отцы. Что будет, когда об этом узнает Сокджин? Он запретит альфе приближаться к Тэхёну? Такой шаг был бы вполне понятен, Чонгук бы его не осудил. Однако, имея выбор, как бы сам Чонгук поступил? Судя по внешнему виду старшего омеги, работать ему приходится много, а альфы в семье, видимо, нет. Если бы Сокджин не находился в затруднительном финансовом положении, он вряд ли позволил бы сыну играть с разваливающимися игрушками и не пропадал бы целый день на работе. Тэхён, похоже, даже не ходит в детский сад, хотя в его возрасте дети давно уже проводят там большую часть дня. Доход Чонгука пускай и не космический, но достаточный для того, чтобы обеспечить не только себя, но и пару других человек. Возможно, если бы Сокджин позволил, Чонгук хотел бы помогать ему и своему маленькому истинному финансово. Но это звучит невероятно: и малыша, и его папу он знает всего пару дней, он чужой человек для них и не может просто так ворваться в их жизнь, предлагая свою помощь. Это неправильно. Но Тэхён кажется чудесным малышом, а его папа, думается, делает всё для того, чтобы обеспечить своему сыну хорошее детство. Чонгук хотел бы сделать их жизнь немного лучше. Настолько, насколько хватит его сил.

***

Сокджин возвращался домой, высматривая на детской площадке сына. Обычно Тэхён ждал его там, и этот раз не был исключением. Малыш игрался в песочнице, но, едва завидев папу вдалеке, бросил игрушки и побежал ему навстречу. Сокджин широко улыбнулся, распахнул объятия и прижал к себе сына, как только тот врезался в него. — Привет, моя радость. У тебя всё хорошо? — Да, папуля, всё хорошо, — Тэхён продолжал счастливо обнимать папу, и от этого сердце Сокджина особенно трепетало. — Я покушал в семь, потом пошёл играть. — Умница, — Сокджин поцеловал сына в лоб и взял за ручку, направившись в сторону дома. — Никого из мальчиков сегодня не видел? Ты играл один? — Да, — вздохнул Тэхён. — Они в садике, а вечером не хотят со мной играть. Но я видел Чонгука! — Здорово, — мягко приподнял уголки губ омега. — Ты с ним поздоровался? — Я — да, но Чонгук не поздоровался, — мальчик немного взгрустнул и поднял взгляд на родителя. — Может, я ему тоже не нравлюсь? — Моя радость, что ты говоришь? — Сокджин остановился и опустился на колени рядом с малышом, проведя большим пальцем по его щеке. — Ты всем очень нравишься. А если эти мальчики не хотят с тобой играть, тогда зачем тебе с ними дружить? Такие друзья тебе не нужны. А Чонгук, наверное, просто очень устал. Он тоже поздно возвращается домой с работы, как я. Не обижайся на него. — Хорошо, — Тэхёну стало чуть-чуть лучше, но он всё ещё чувствовал себя одиноко. Они зашли в квартиру, когда Сокджин заметил, что Тэхён очень старательно, поджав губы, чешет своё запястье. Такими темпами расчесать кожу до крови он мог быстро. Омега подошёл к сыну, присел возле него и закатал его рукав на правой руке, изумлённо распахнув глаза. — Папуля, что это такое? Надпись на руке мальчика была крошечной, так что даже разобрать буквы было тяжело. Сокджин перечитал слова несколько раз, не веря своим глазам. — Тэхён, детка, ты точно ничего не писал у себя на руке? Тэхён едва умел держать ручку, а вывести такие красивые ровные буквы и вовсе не мог ни при каких обстоятельствах. Сокджин знал, что означает появление имени другого человека на теле. Он бы совершенно не удивился, появись метка истинности у Тэхёна в четырнадцать или шестнадцать лет, он был бы даже рад за сына. Но, чёрт возьми, не в пять лет! Попытки отмыть буквы с запястья успехом не увенчались, хотя в душе Сокджина теплилась призрачная надежда. Тэхён явно был недоволен, совершенно не понимая беспокойства папы, но мысли Сокджина были слишком разрозненны, чтобы что-то объяснять своему маленькому ребенку. — Папуля! — возмущённо крикнул Тэхён, одёрнув мокрую руку и не позволив родителю даже вытереть её насухо. — Не трогай меня! — Прости, детка, я просто волнуюсь, — выдохнул Сокджин. — Ты ещё такой маленький, почему так рано? Кто это вообще? — Чо… Чон… Чон… Гу… Гук. Чон. Чон. Гук. Чонгук? — с трудом прочитал Тэхён и поднял на папу глаза. — Почему тут написано «Чонгук»? У Сокджина по телу прошёл холод. Он даже не сразу вспомнил, кого именно из его окружения зовут так. Более того, кого могут звать так из окружения Тэхёна, который не общается почти ни с кем, кроме папы и возвращающегося с работы соседа. Сокджин не хотел верить. Он вспоминал имена всех соседских мальчишек, омег и альф, своих знакомых, но не мог вспомнить никого с именем Чонгук, и с каждой секундой отчаяние охватывало его всё больше. Его маленький сын, его радость, может быть истинным взрослому мужчине из соседнего дома? — Боже мой… — Сокджин закрыл лицо ладонями и тяжело опустился на диван в единственной комнате в доме. — Папуля, что случилось? — жалостливо спросил Тэхён, положив крохотную ладошку на колено папы. — Всё хорошо, моя радость, всё хорошо. Иди сюда, — омега раскрыл руки и помог сыну забраться на свои колени, сразу же спрятав его в объятиях и шмыгнув носом. — Всё хорошо. — Папуля, не плачь, — Тэхён выпятил нижнюю губу и отстранился, глядя на папу блестящими глазами. — Или я тоже буду плакать! — Извини, детка, папа просто очень устал, — Сокджин изо всех сил старался сдержать слёзы, но они продолжали течь по его щекам. Тэхён нахмурился и прижался к папиной груди. — Папуля глупый. Не надо плакать. Сокджин улыбался, прижимая к себе своё единственное счастье. Его мальчик — лучший на земле, и он сделает всё, чтобы защитить его.

***

Сидя за столом перед таблицей с отчётами, Чонгук думал вовсе не о расходах на бумагу за последние три месяца. Завернув рукав рубашки, он сверлил взглядом запястье с именем своего истинного, думая о том, что делать и как поговорить с папой Тэхёна. Он собирался сделать это в ближайшее время, чтобы избавиться от безостановочно гложущих его мыслей. Независимо от того, что решит папа Тэхёна в отношении истинного своего сына, Чонгук хотел наконец решить этот вопрос. Когда рабочий день подошёл к концу, Чонгук решительно пошёл на остановку, в голове проигрывая сценарии того, как пройдёт его встреча с Сокджином. Стоя у двери квартиры, номер которой он выяснил благодаря живущему рядом знакомому, он напряжённо выдохнул, поправил галстук и позвонил в звонок. Омега открыл дверь и приветственно кивнул. Выглядел он не более уверенным, чем Чонгук, но более уставшим. — Здравствуйте, — сдержанно произнёс альфа. — Я хотел поговорить с вами, Сокджин. — Я тоже этого хотел, — вымученно улыбнулся он. — Проходите, пожалуйста. — Большое спасибо, — Чонгук шагнул в квартиру и сразу же снял обувь. В нос бросился по-особенному родной запах свежеприготовленного супа. Альфа улыбнулся и увидел выглянувшего из-за дверного косяка Тэхёна. Он был одет в нежно-голубую растянутую пижаму, явно стиранную не один раз. — Привет! — мальчик улыбнулся искристой квадратной улыбкой, такой, что Чонгук моментально ощутил прилив сил и счастья. Он улыбнулся в ответ. — Здравствуй. — Моя радость, иди поиграй в комнате, а мы с Чонгуком поговорим на кухне. — Хорошо! А Чонгук поиграет со мной потом? — Посмотрим, солнышко. Иди. Тэхён убежал, а Чонгук проследовал за Сокджином в крохотную кухню, где стоял стол с двумя стульями и едва было место, чтобы развернуться. — Извините, сегодня не могу предложить вам кофе. Дома только чай. Сделать вам? — Нет, спасибо, я не любитель. — Как скажете, — пожал плечами Сокджин. — Вы ведь насчёт Тэхёна? — Да, — кивнул Чонгук. — Вы уже догадываетесь, по какому вопросу я здесь? — Догадываюсь. Покажите вашу руку, пожалуйста. Чонгук смело снял пиджак, закатал рукав рубашки и обнажил запястье. Сокджин отреагировал более спокойно, чем можно было ожидать, и альфу это очень обнадёжило. — Для меня тоже было неожиданностью узнать, что мой истинный ещё даже не ходит в школу. Я бы хотел, чтобы вы меня выслушали. У меня есть мысли по поводу того, что нам делать в сложившейся ситуации. — Я вас слушаю. Сокджин нервничал, переминался, но слушал внимательно и рассуждал трезво. Природная дипломатичность и упрямство Чонгука не раз спасали его, поэтому двухчасовой диалог на кухне, более серьезный, чем любые разговоры с начальником до этого момента, закончился твёрдым устным договором, расставившим всё по местам. Когда Чонгук смог облегчённо выдохнуть, на улице уже была кромешная тьма. — Тэхён уснул, — с нежной улыбкой произнёс Сокджин, заглянув в единственную комнату в квартире. — Можно взглянуть на него? — тихо спросил Чонгук. Немного поколебавшись, омега кивнул. Чонгук осторожно заглянул в комнату, стараясь не пропускать в неё слишком много света. Тэхён лежал на боку на разложенном незаправленном диване рядом с разбросанным конструктором и пластмассовыми солдатиками, приоткрыв рот и скрестив руки и ноги. Чонгук почувствовал, как тепло разлилось в груди и ускорило сердцебиение. Он тихо прикрыл дверь. — Он чудесный, — улыбнулся альфа. Сокджин ответил тем же. — Я пойду. Большое спасибо. Надеюсь, я смогу помочь вам подарить Тэхёну лучшее детство. — Вам спасибо. До свидания. — До свидания.

***

Кажется, именно с того дня жизнь Тэхёна начала меняться. Теперь он не чувствовал утренние поцелуи в щёку от папы сквозь сон, просыпаясь в одиночестве лишь к обеду, не разогревал поесть себе сам и не проводил весь день на улице, ожидая возвращения папы с работы. Теперь папа просыпался вместе с ним, целовал в щеку и готовил завтрак, обед и ужин, кушал с ним, и вместе они ожидали возвращения Чонгука. Тэхён не знал, кто такой Чонгук и почему внезапно появился в их жизни, но почему-то с его появлением всё стало лучше. Теперь, играя на площадке во дворе вечером, он ожидал с работы не папу, а Чонгука. Чонгука, который непременно приносил домой продукты, сладости для Тэхёна и новые игрушки, о которых прежде омега мог только мечтать. Чонгука, который ставил тяжёлые пакеты на землю, раскрывал руки, присаживался на корточки и обнимал влетевшего в него Тэхёна долго-долго, пока соскучившийся малыш сам его не отпускал. Чонгука, от солнечной улыбки которого Тэхён чувствовал себя счастливым. Тэхён видел в фильмах по старому телевизору семьи, в которых почти всегда было три человека: папа, отец и их сын. Но почему-то в своей жизни он помнит только себя и папу. Никакого «отца» рядом с Тэхёном никогда не было. Не было человека, который уходил бы рано утром и возвращался поздно вечером, проводя остаток дня с семьёй. Однако в их с папой жизни появился Чонгук, и Чонгук был именно этим человеком. — Папа, — Тэхён подошёл к Сокджину, смотрящему сериал на кухне. — А Чонгук мой отец? Старший омега удивился, но, поняв всю серьёзность вопроса сына, мягко улыбнулся и покачал головой, посадив Тэхёна к себе на колени. — Нет, моя радость, Чонгук не твой отец. Чонгук просто… Чонгук. Он тебе не брат и не дядя. — А почему тогда он покупает мне игрушки и вкусняшки? — с совершенно искренним интересом спросил Тэхён. — Не могу сказать тебе, моя радость. Это очень сложно. Когда ты подрастёшь, ты сам поймёшь. Тэхён так и не получил прямого ответа от папы на этот вопрос, сколько бы не спрашивал. Однако Чонгук с каждым днём становился всё более значимой частью его жизни. Вскоре он впервые, немного позже, чем следовало бы, пошёл в детский сад, как все мальчики из его двора. Поначалу Тэхёна пугало то, сколько было вокруг незнакомых детей, однако он привык оставаться дома в одиночестве на весь день, и потому быстро социализировался и вёл себя очень послушно. В первый же день в детском саду он познакомился с тихим спокойным мальчиком, который не очень любил играть с другими ребятами, но, когда Тэхён принёс коробку с конструктором, чтобы поиграть вместе, быстро принял нового друга. Так Тэхён познакомился со своим первым и лучшим другом — Чимином. В семь лет Тэхён выпустился из садика и пошёл в школу. В этот момент его пути с только недавно приобретёнными друзьями разошлись, потому что большинство из них пошли в обыкновенную школу рядом с домом, куда родители отводили их каждое утро. Тэхён же почему-то пошёл совсем в другую школу, ехать до которой нужно было около часа. В то же время папа часто рассказывал о том, что учится водить машину, и когда лето закончилось и настала пора пойти в первый класс начальной школы, у папы появилась своя первая машина. Маленькая, милая и серебристая, которую Тэхён ласково прозвал Рыбкой. Он долго не мог отойти от восторга — до этого Тэхён катался на машине всего пару раз, и то чаще всего были поездки на такси или на машинах знакомых папы, когда срочно нужно было добраться в какое-то далёкое место. Теперь ездить на Рыбке они могли каждый день хоть на край света. В школе Тэхёна был бассейн, тренажёрный зал, большая столовая, стадион и многое-многое другое. Слушая разговоры родителей своих новых одноклассников, Тэхён понял, что их школа была «элитной» и «достойной только выдающихся детей». Был он «выдающимся» или нет, Тэхён не знал, однако видя, в какую красивую строгую форму одет он и его одноклассники, какие дорогие сумки и украшения носят папы, пришедшие посмотреть на своих детей, он делал вывод, что да — он был «выдающимся». Единственным, кто пришёл в новую школу вместе с ним, был Чимин, оказавшийся его одноклассником, что очень обрадовало Тэхёна. Они вместе сели за первую парту, и пока Тэхён с замиранием сердца слушал своего первого учителя, Чимину происходящее едва ли было интересно. Он смотрел в окно, отдавшись своим мыслям, и Тэхёну было очень интересно, о чём думает его друг. Одноклассники сильно отличались от детей в детском саду. Ребята в детском саду были приветливыми и доброжелательными, они помогли ему быстро почувствовать себя хорошо в их окружении. Ребята же в школе, кажется, уже давно определились, кто будет частью их класса, а кто будет изгоем. И если Чимин успел прибиться к группе омег, то Тэхёна, похоже, принимать не собирались. Он пытался познакомиться с мальчиками, начать разговор, но на него смотрели, как на пришельца, шептались и в конце концов начинали игнорировать. Так, из всего класса Тэхён сумел подружиться только с Чимином. — Почему они не хотят со мной дружить? — спросил у него Тэхён на третий день пребывания в школе, уже немного привыкнув к относительному одиночеству. Чимин обвёл его изучающим, но не особо заинтересованным взглядом. — У тебя нет телефона, друзей из детского сада здесь нет и одежда дешёвая. — Это же ничего не значит, — нахмурился омега. — Разве дружат из-за телефона и одежды? — Чимин пожал плечами. — А почему ты со мной дружишь? — Ты хороший, — негромко произнёс мальчик. — Тебе это не важно. Поэтому и дружу. В течение всего первого класса начальной школы Тэхён так и не понял, почему ребята дружат друг с другом из-за вещей. Он оставался отстранённым, сколько бы не пытался завести знакомства, и с каждым днём его позиция изгоя укреплялась. Чимин был где-то посередине: он неплохо общался с омегами и альфами из класса, но не покидал Тэхёна, у него был дорогой телефон и красивая одежда, но он никогда не делал на этом акцент. — Чонгук-а, — в один из дней, когда Чонгук вернулся с работы, Тэхён обнял его за ногу, обратившись к нему жалобным голосом. — Купи мне телефон. Пожалуйста. — Зачем, Тэхён-а? — Чонгук сел на диван, и Тэхён котёнком улёгся на его коленях. — Если тебе что-то понадобится, ты можешь сказать учителю и он позвонит папе или мне. Тебе не о чем переживать. — Я знаю. Но ребята не хотят со мной дружить, потому что у меня нет телефона. — Правда? — Чонгук по-настоящему удивился. Он не думал, что дети в первом классе могут думать так же узко, как и взрослые, разделяя людей по их достатку. — Ага. Только Чимин со мной дружит. А другие мальчики нет. — Это очень глупые мальчики, Тэхён, тебе не нужно с ними дружить, — серьёзно произнёс Чонгук. — Но если ты правда хочешь телефон, я куплю его тебе. На день рождения. — Правда? — Тэхён поднял личико с влажными от застывших слёз глазами. Чонгук кивнул, улыбнувшись. — Спасибо, — Тэхён приподнялся и повис на шее альфы, обнимая его, и прошептал едва слышно. — Я тебя люблю. У Чонгука пересохло в горле. Он осторожно обнял Тэхёна в ответ. — И я тебя люблю, малыш. Зимой, в день рождения Тэхёна, Чонгук подарил ему первый в его жизни телефон. С большим экраном, красивый, нежно-розового цвета. О таком телефоне, рекламу которого Тэхён видел по телевизору, его одноклассники могли только мечтать. — Ничего себе! — красивый альфа, одноклассник Тэхёна, восхищенно округлил глаза, увидев в руках омеги телефон. — Откуда у тебя такой? Можно посмотреть? — Только осторожно, — ответил Тэхён, смущённо опустив глаза. — Чонгук подарил. — Какой такой Чонгук? — к альфе подсел омега, который не очень нравился Тэхёну, потому что был шумным и приставучим, принявшись разглядывать чужой телефон. — Твой брат? — Нет. Чонгук мой друг, — приврал Тэхён, не зная до сих пор, кем в сущности ему приходится Чонгук. — Твой друг очень крутой! — произнёс альфа и отдал телефон Тэхёну. — Хочешь поиграть с нами? — Хочу! — глаза Тэхёна заблестели. — Чимин, ты с нами? — спросил альфа. — Не-а, — омега зевнул, распластавшись на парте. — Я устал. Тэхён впервые играл с одноклассниками и чувствовал себя в центре внимания. К нему перестали относиться пренебрежительно, с ним разговаривали и интересовались его жизнью. Тэхён, кажется, никогда не чувствовал себя так хорошо в окружении других людей. Тогда он и начал понимать, что не важно, какой ты человек, чем ты увлекаешься и как себя ведёшь. Большинство людей не смотрят на это, потому что им важна лишь оболочка, лишь то, что можно получить от другого человека. Так работал мир, в который попал Тэхён, и исключением из этого мира были только Чимин, Сокджин и Чонгук. Между тем Чонгук работал ещё усерднее, чтобы обеспечить не только себя, но и Сокджина с Тэхёном. Его целью было купить хорошую квартиру для них, и к этой цели он приближался, несмотря ни на что. Повышения в должности следовали одно за другим, но Чонгуку было мало. Пока его коллеги довольствовались малым, не желая принимать на себя больше ответственности и следующего за ней стресса, Чонгук был готов на всё. С новыми повышениями, премиями и прочим больше становился его авторитет и заработок. Со временем грязной работы на него сваливалось всё меньше, но всё больше людей отдавали под его руководство. В некотором роде Чонгук был уникальным сотрудником, и руководство его компании с каждым годом убеждалось в этом всё больше. Уже через три года после того, как Чонгук начал поддерживать Тэхёна и Сокджина, он сумел купить для них хорошую квартиру в престижном районе. Тэхён становился старше и нужд у него становилось больше, потому Чонгук всё больше проводил времени на работе, отдаваясь ей значительно больше, чем следовало бы, но каждый свободный час и день он старался посвящать Тэхёну. Чонгук не успел моргнуть и глазом, как его истинному, которого он совсем недавно отводил в детский сад, исполнилось четырнадцать лет. Старый смартфон, подаренный Чонгуком, Тэхён до сих пор бережно хранил и пользовался им, несмотря на то, что спустя семь лет это было крайне сложно и у него давно появился новый. Сам Тэхён был чудесным омегой, и с каждым днём он становился всё краше, старше и самостоятельнее, оставаясь скромным и добрым. Благодаря Чонгуку он успешно занимался танцами и пением. В школе он учился почти на отлично, и Сокджин очень гордился сыном. Однако сам Тэхён не понимал, что с ним происходит. Его жизнь шла своим чередом, он учился, дружил с Чимином и ходил на танцы с ним, а раз в пару дней в гости к ним с папой стабильно приезжал Чонгук. В нём-то и была причина состояния Тэхёна. Ребёнком Тэхён давно не был и прекрасно понимал, что значит имя на его руке и кем Чонгук ему приходится. Но Чонгука, которого он привык любить чистой детской любовью как человека, который всегда относился к нему хорошо, поддерживал его и был рядом, Тэхён начинал любить по-другому. И он боялся этого. Чонгуку исполнилось тридцать четыре года, он был взрослым мужчиной со своей работой, целями и заботами, и в Тэхёне он по-прежнему видел только ребёнка, будто бы и вовсе не понимал, как они связаны друг с другом. В присутствии Чонгука Тэхён больше не чувствовал той детской радости, которая наполняла его сердце прежде. Он робел, не мог смотреть в чужие глаза, ощущал, как выпрыгивает из груди сердце и, как бы ему этого ни не хотелось, постепенно отдалялся от Чонгука. И Чонгук не понимал, почему так происходит, пока одним утром в свой выходной не подвозил Тэхёна до школы. Тэхён сидел на переднем пассажирском сидении, прижимая к груди рюкзак и глядя в окно. Тихо играло радио, но атмосфера в автомобиле была немного напряжённой. — Как у тебя отношения с одноклассниками? — спросил Чонгук, мельком взглянув на Тэхёна. — Всё хорошо. Я дружу с Чимином, — коротко ответил Тэхён, нервно кусая губы. — А на танцах у тебя есть друзья? — Есть, но мы с ними пересекаемся только там. Думали сходить погулять вместе на днях. — Хорошо. Напиши, если нужны будут деньги. — Угу. Через пару минут они приехали к школе. Чонгук остановился, глядя на Тэхёна, сверлящего взглядом пол. — Мы приехали, Тэ. Выходи. Тэхён поднял взгляд и облизнул губы. Чонгук от глубоких чёрных глаз, почти умоляющих, на секунду впал в ступор. — Тэхён? Тэхён отстегнулся и приоткрыл дверь автомобиля. Он обернулся и в секунду оказался в сантиметре от лица Чонгука. — Чонгук, я… — Тэхён поджал губы, гулко сглотнул и закрыл глаза. Чонгук почувствовал, как его губ коснулись чужие, тёплые и нежные. Поцелуй был неумелым, невинным и трепетным. Тэхён отстранился всего через секунду, взглянул на Чонгука с ужасом и вылетел из машины, скрывшись в дверях школы прежде, чем Чонгук сумел понять, что произошло. Когда ступор отошёл, альфа резко нажал на газ и на всей скорости унёсся прочь. С того дня и Чонгук начал понемногу отстраняться от Тэхёна. Он по-прежнему навещал Сокджина, но лишь тогда, когда был уверен в том, что Тэхёна нет дома, а если и пересекался с ним случайно, старался лишний раз даже не смотреть в его сторону. Потому что воспоминания о быстром поцелуе всплывали в памяти и не позволяли думать ни о чём другом. Потому что Чонгук понял: Тэхён больше не видит в нём замену отца, не видит старшего брата или друга. В Чонгуке Тэхён видит своего альфу, и обманывать его дальше бессмысленно. Чонгук мог не видеть Тэхёна вживую целый месяц, оправдываясь перед Сокджином тем, что не позволяет работа, хотя при всём желании Чонгук без проблем мог бы проводить время с Тэхёном хотя бы раз в неделю. Однако даже праздники Чонгук проводил либо на работе, либо в своей собственной квартире. Подарки он передавал через курьера, и чем меньше времени Чонгук уделял Тэхёну, тем дороже становились подарки. Духи, сумки, одежда, аксессуары — всё от лучших именитых брендов, и не важно, сколько нулей стоит после первых цифр — Чонгук покупал Тэхёну всё, чего тот желал. Он не видел Тэхёна несколько месяцев, зато потратил на него столько денег, сколько не снилось простому офисному трудяге. Но даже появиться на пятнадцатом дне рождения Тэхёна Чонгук не удосужился. Не потому что не хотел или не мог. Потому что боялся. А Тэхён после своего первого поцелуя себя ненавидел. Он корил себя за несдержанность, рыдал в подушку, часами плакался Чимину по телефону, но не мог забыть божественное ощущение губ Чонгука и его терпкий, чуть сладковатый запах. Тэхён был безумно влюблён и так же безумно зол на самого себя. Однако позже, когда Чонгук не появлялся несколько недель, а затем и несколько месяцев, злость Тэхёна перекинулась на Чонгука. Тэхён хотел поговорить с ним, обсудить всё произошедшее, но никогда не мог найти его, а в сообщениях Чонгук каждый раз увиливал от этой темы. Тэхён тщетно пытался выйти с ним на связь, но когда Чонгук нашёл причину, чтобы не прийти на его пятнадцатый день рождения, злость Тэхёна взорвалась. Весь день, принимая поздравления и подарки от друзей, он думал о своём истинном, а, вернувшись домой вечером после танцев, два часа прорыдал в своей комнате. В тот вечер Тэхён решил взяться за тяжёлую артиллерию, и из своей комнаты вышел уже не тем, кем туда зашёл. На следующий день свои естественные тёмно-русые волосы Тэхён перекрасил в чёрный без разрешения папы, который изменение во внешности сына заметил не сразу. В тот же день Тэхён взял Чимина и вечером пошёл с ним на школьную дискотеку, отрываясь так, будто завтра не взойдёт солнце. Пока оставшийся в гардеробе телефон разрывался от звонков Сокджина, Тэхён впервые в своей жизни пробовал алкоголь и сигареты. За один день Тэхён словно стал другим человеком. Скромный застенчивый мальчик исчез, а на его место пришёл дерзкий распущенный молодой омега, которому было абсолютно плевать на то, что скажут о нём другие люди. Сокджину казалось, что его сына подменили, психолог был убеждён, что это резко наступивший пубертат. Тэхён же считал, что стал новой, лучшей версией себя. Его оценки в школе испортились, Сокджина вызывали на разговор с учителем едва ли не каждую неделю из-за неподобающего внешнего вида и поведения его сына. Тэхёну на предупреждения и разговоры с директором было глубоко плевать, и его школьный произвол закончился только тогда, когда на беседу с директором в присутствии Тэхёна пришёл Чонгук. — Вы отец Тэхёна? — строго спросил альфа в очках, обведя взглядом серьёзного мужчину в кресле. — Нет. Я его альфа, — невозмутимо ответил Чонгук, и изумление Тэхёна было не меньшим, чем изумление директора. Разговор двух альф в кабинете не продлился долго, но как только дверь закрылась, Чонгук обратился к омеге со всей серьёзностью: — Тэхён, хватит творить глупости. Я всё понимаю, но это уже чересчур. Чего ты добиваешься? — Ты сам сказал, что ты мой альфа. Мой альфа! Прекрати относиться ко мне как к ребенку! Я хочу, чтобы у нас с тобой всё было так, как должно быть у истинных! — Ты ещё ребёнок, — процедил сквозь зубы Чонгук. — Пока тебе не исполнится восемнадцать, между нами ничего не будет. — Я же тебя люблю, — произнёс Тэхён едва слышно, поджав губы. Его глаза заблестели от слёз. — И я тебя люблю, — Чонгук вздохнул. — Клянусь тебе. Очень люблю. Но я не прощу себе, если перейду эту черту. Ты ещё слишком юн. В машине Тэхён безмолвно плакал, а Чонгук не мог найти слов, чтобы утешить его. Однако с этого дня злость и обида в сердце Тэхёна поутихли. Он верил Чонгуку. Верил, что Чонгук его любит, но не понимал, что мешает им быть вместе. Тэхёну пятнадцать, Чонгуку тридцать пять — и что? Тэхёну как никогда плевать, что скажут другие, ему плевать на мнение папы, Чимина, какого-то там директора. Но если Чонгук не хочет быть с ним, то Тэхён не может ничего, кроме как заставить Чонгука хотеть. Тэхён стал немного сдержаннее и больше не срывал уроки, чтобы привлечь внимание своего истинного. Вместо этого он решил пойти другим путём. Тэхёни тебе нравится? [Фото] На фото в примерочной магазина на Тэхёне были обтягивающие брюки и накинутая на плечи рубашка на несколько размеров больше размера Тэхёна. Ключицы, грудь и живот были обнажены так откровенно, что Чонгуку стало слегка некомфортно сидеть в кресле в своём кабинете. Однако в этой фотографии не было ничего провокационного — Тэхён всего лишь прислал фото своего образа, чтобы Чонгук его оценил.

Чонгук🖤 Очень красиво

Тэхёни пришлёшь денежку? 2000$

Чонгук🖤 Секунду Перевёл

Тэхёни спасибо🖤 Такого рода переписки спустя некоторое время стали абсолютно нормальным явлением. Тэхён присылал селфи, на которых демонстрировал помаду, тушь или фото из магазина в одежде, и Чонгук присылал ему деньги. Как правило, Чонгук отвечал односложным «красиво» или «тебе очень идёт», но иногда, чтобы отойти от присланных фото, ему требовалась пара минут. Например, когда Тэхён отправлял фото в нижнем белье. Как назло, накрашен на таких фото Тэхён был как на важнейшую фотосессию в своей жизни, и позировал он соответствующе. Чёрные кружевные трусики и бюстгальтер облегали фигуру Тэхёна так идеально, что Чонгук, матерясь под нос, сохранял такие фото в галерею. Конечно, в том, что Тэхён отправляет такое, чтобы убедиться в том, что ему идёт, не было ничего сверхъестественного, но, чёрт возьми, Чонгук прекрасно знал, что Тэхён провоцирует его. Не нужно ему никакое одобрение, всё, что он хочет, он купит без каких-либо сомнений. Он просто хочет испытать на прочность выдержку Чонгука. И да, трещины в его силе воли время от времени появляются, особенно после таких сюрпризов, но Чонгук успешно их заделывает вплоть до следующего удара. Да, Тэхён издевается. Он мстит Чонгуку за свои сердечные терзания, за мучительное ожидание грёбанного совершеннолетия. Ему не стыдно. Не стыдно ходить по модным бутикам и скупать всё, что приглянётся, краситься так, будто сегодня ночью он посетит минимум три ночных клуба, фотографироваться в нижнем белье, прикусывая губу, и наслаждаться минутами молчания Чонгука, представляя, как он держится из последних сил, чтобы не… а может и не держится. В таком случае Тэхёну эта пытка доставляет ещё больше удовольствия. Он перестал срывать уроки и перечить учителям, однако в школу всё ещё рисует глубокие чёрные смоки, носит юбку, едва прикрывающую что-то под ней, и чулки. Потому что Чонгуку Тэхён мстит даже тогда, когда Чонгук об этом не знает. Он ловит на себе желающие взгляды учеников школы, флиртует с каждым, кто заводит с ним разговор, и, получая чужое сердце, жестоко его разбивает. Потому что у Тэхёна есть истинный, и он не просто ученик средней школы, а зрелый альфа, управляющий крупной компании и просто потрясающий красавчик. — Хочу его, — жалобно протянул разлёгшийся на парте Тэхён, листая фотографии Чонгука из спортзала в его профиле. На каждом фото Чонгук с голым торсом, вся правая рука забита татуировками, на нижней губе сверкает пирсинг. Почти к сорока годам и в Чонгуке немного пробудился пубертат, вынудив произвести некоторые модификации тела, от которых теперь Тэхён пускает слюни. — Хочу-хочу-хочу! — Ничем не могу помочь, — равнодушно произнёс Чимин, залипая в телефон. — Не могу повлиять на ваши разборки. — Можешь! Ты можешь с ним поговорить! — Ага, это будет что-то типа: «Здравствуйте, я Чимин, друг вашего истинного! Он хочет ваш хер в заднице, но стесняется вам об этом сказать, и его раздражает то, что вы делаете вид, что вы тупой осёл. Ему абсолютно плевать, что вы старше него на двадцать лет и ему ещё даже нет шестнадцати. Делайте с этим что хотите. Удачного вам дня!» — Ты идиот, — фыркнул Тэхён, продолжив смотреть недавно выложенные фотографии Чонгука. — У самого-то аж два хера в заднице! — Все вопросы к судьбе. Это она дала мне двух мужчин, а капризному ребенку подкинула старика с загонами. — Ты кого стариком назвал?! Тэхён с Чимином оказались два сапога пара: если разница в возрасте с истинным у Тэхёна составляла двадцать лет, то Чимин состоял в отношениях одновременно с двумя своими истинными — Юнги и Намджуном. Аномалия, когда сразу двое людей оказывались истинными с одним, была редкостью, но не чем-то невообразимым. Такое встречалось в среднем у одного человека на сто тысяч, и Чимину повезло примерно в одно время встретить сразу двух своих истинных, которые не были против делить на двоих одного омегу. Подробностей Тэхён не знал — Чимин в принципе не был особо разговорчив, тем более когда дело касалось его личной жизни. Прямо противоположно Тэхёну, о любви которого к Чон Чонгуку не знал только… знал. Не было людей, знавших Ким Тэхёна хотя бы косвенно, но не знавших о его истинном. — Клянусь, я отсосу ему, когда увижу его в следующий раз! — На свой день рождения? — изогнул бровь Чимин. — Да! — воодушевлённо воскликнул Тэхён. — Ну удачи. В романтическом конфликте Тэхёна и Чонгука Чимин, как истинный голос разума, поддерживал Чонгука, уважая его терпение и стремление следовать своим принципам. Тэхён бесился, но к мнению друга прислушивался, потому что Чимин был единственным, кто способен остудить его горячую голову. За несколько месяцев Тэхён раз десять спросил у Чонгука, точно ли он будет на его дне рождения, всё ещё не простив его за пятнадцатилетие. И раз десять Чонгук ответил твёрдое «Да» на каждый из вопросов Тэхёна. Тэхён плохо помнит, что было на его шестнадцатилетии до появления Чонгука. Был ресторан, алкоголь, протащенный друзьями Тэхёна втайне от Сокджина, игра в бутылочку в ожидании Чонгука, за которую Тэхён, выпивший уже не один и не два бокала вина, перецеловал минимум трёх своих друзей-альф. Ему не было стыдно — он мстил Чонгуку за длительное ожидание. Когда, наконец, Чонгук объявился, моментально приковав к себе взгляды всех приглашённых, Тэхён не позволил ему даже поздороваться с Сокджином, утащив в туалет ресторана. Тэхён прижал Чонгука к стене и впился в его губы голодным поцелуем. Чонгук почувствовал яркий вкус и запах вина, на секунду опьянивший и его самого, заставив подчиниться очарованию Тэхёна и ответить на его поцелуй. Тэхён не отстранялся ни на секунду, желая напиться Чонгуком до самой смерти, скользя ладонями по его сильным плечам и груди. Ощутив недостаток кислорода, Тэхён нехотя оторвался от желанных губ, встал на колени перед Чонгуком и потёрся щекой о ширинку его брюк, под которыми давно появился напряжённый бугорок. Чонгук сжал челюсти. — Блядь, Тэхён, что ты делаешь? — спросил он, чувствуя поцелуи на своих бёдрах сквозь плотную ткань. — Хочу отсосать тебе, — ответил Тэхён, едва ворочая языком. Его пьяный влюблённый взгляд, блядски короткое платье, размазанная помада на губах заставляли Чонгука чувствовать сильнейшее в жизни возбуждение. — Сука, — прошипел он и потянул себя за волосы, откинув их назад. Он резко выдохнул и, обойдя Тэхёна, не глядя на него, вышел из уборной. Тэхён остался один: возбуждённый, пьяный, с размазанным макияжем, на коленях в платье. И, что ж, Тэхён учится на своих ошибках. Он понял, что напиваться до невменяемого состояния и пытаться отсосать своему альфе в туалете — не самая лучшая идея. И такого позора для себя он больше не допускал. Да и с Чонгуком на эту тему они не говорили. Два года тянулись бесконечно. Чонгук появлялся всё так же редко, готовый жениться на своей работе, к которой Тэхён его, говоря откровенно, почти ревновал. Омега же менялся в лучшую сторону, становясь сдержаннее, осознаннее и даже аристократичнее. Подростковое буйство Тэхёна понемногу утихало, однако любовь к глубокому тёмному макияжу, ярким помадам и откровенным нарядам его не покидала. Пользуясь возможностями Чимина, чей старший альфа, Намджун, владеет сетью ночных клубов, Тэхён посещал такие заведения регулярно, вполне сходя за совершеннолетнего. Он много общался, флиртовал, пил — с момента шестнадцатилетия он понял свою норму и никогда больше не напивался в хлам, — целовался до боли в губах, но большего не позволял никому. Тэхён хранил своё тело неприкосновенным для единственного альфы. Именно неприкосновенность, потому что невинным он давно не был. Тэхён удовлетворял себя почти ежедневно, представляя накачанные бёдра Чонгука, его роскошный член, рычащий грудной голос, острые клыки и тёмный, как морская бездна, похотливый взгляд. Тэхён трахал себя пальцами, одновременно сжимая кулак вокруг члена. Это был своего рода мазохизм, потому что во время течки и даже вне её одних только собственных пальцев было чертовски мало. Тем не менее, у Тэхёна не было ни одной секс-игрушки. По той же причине, по которой он никогда не заходил с другими альфами дальше поцелуев. В какой-то степени он был помешан на том, чтобы сохранить себя для Чонгука. В папке с фотографиями под названием «самый сексуальный альфа на земле» на смартфоне Тэхёна, в которой, как в сокровищнице, были собраны все фото Чонгука, присланные его истинным или выложенные в Инстаграм. Чаще всего именно их судорожно пересматривал Тэхён в секунде от того, чтобы кончить. Среди этих фото в костюмах, рубашках или с голым торсом в спортзале он хранил настоящую жемчужину своей коллекции, один из подарков Чимина на семнадцатилетие, ради которого Паку пришлось пройти сквозь огонь и воду, связавшись с одним из постоянных сексуальных партнёров Чонгука, чтобы выпросить у него обнажённое фото альфы. Тэхён был уверен, что вместо шедевров Да Винчи в самых известных музеях мира должно висеть это фото. На нём Чонгук полностью обнажён, сверкает подтянутой грудью, бицепсами, прессом, бёдрами и тату. В полумраке в ванной горит только фиолетовая подсветка, в камеру альфа смотрит так, что Тэхёна тянет встать перед ним на колени, а его каменный стояк потрясающих размеров с чёртовым пирсингом на самой головке заставляет течь даже тогда, когда игривого настроения не было и в помине. Тэхён скорее продал бы душу вместо того, чтобы отдавать Дьяволу это бесподобное фото. Ни одного страстного вечера с самим собой не обходится без того, что не записать Чонгуку голосовое сообщение в момент пика удовольствия. Тэхён дышит сбивчиво, стонет, скулит, произнося такие грязные вещи, что впору бы вымыть с мылом рот, но грязнее протяжного и жалостливого «Чонгук-а…» с его уст ещё ничего не слетало. Такие сообщения прочитываются, прослушиваются, но всегда остаются без ответа. Тэхён даже не злится, потому что, придя в себя, сам начинает стыдиться. Чуть-чуть. Совсем немного. Но вот Тэхёну семнадцать, и через пару дней он наконец достигнет совершеннолетия. Закончатся ночи в одиночестве и бесконечная тоска по истинному. Тэхён наконец сможет быть с Чонгуком. Всё в жизни Чонгука было спокойно. Он постоянно навещал Тэхёна и Сокджина, помогал им финансово взамен на возможность проводить время со своим истинным, ещё совсем маленьким. Чонгук любил Тэхёна самой чистой любовью, понимая, что в этом чудесном мальчике заключена вся его жизнь. Да, судьба несправедлива, но, если бы в тридцать восемь лет у Чонгука спросили, жалеет ли он о том, что встретил своего истинного, когда тому было всего пять лет, он бы не задумываясь ответил отрицательно. Чонгук любил Тэхёна как младшего брата или племянника, с удовольствием посещал его танцевальные выступления, когда выдавалась возможность, изо всех сил старался дать ему всё то, что было нужно для счастливого детства. Тэхён стал причиной, по которой он просыпался каждое утро и шёл на работу. К тридцати четырём годам Чонгук имел под своим попечительством множество сотрудников, его доход значительно возрос, позволяя тратить больше на Тэхёна, Сокджина и на себя. Вместе с тем и времени у Чонгука, наконец, стало немного больше. Это время он хотел проводить вместе с единственными дорогими ему людьми. Когда Тэхён впервые поцеловал его, неожиданно и невинно, Чонгук понял, что их отношения это больше не «взрослый — ребёнок». С этого момента друг для друга они — истинные, и больше делать вид, что это не так, нет смысла. Но Тэхён всё ещё был ребёнком, пускай и понимающим смысл их связи. Ещё в то время, когда состоялся их первый с Сокджином серьезный разговор, касающийся Тэхёна, Чонгук поклялся себе, что не прикоснётся к Тэхёну, пока ему не исполнится восемнадцать. Однако уже в четырнадцать лет эта клятва была нарушена. Была нарушена Тэхёном. Чонгук понимал, что своими отказами и избеганием причиняет Тэхёну боль, но поступать иначе не мог. Тэхёна тянуло к нему, он пребывал в самом ярком и эмоциональном возрасте, но он всё ещё был ребёнком, пускай и утверждающим, что это не так. Несколько раз Чонгук оказывался в безвыходном положении, когда Тэхён, которому только-только исполнилось шестнадцать, после того, что случилось на его дне рождения, всё ещё чувствуя тягу к своему альфе, прижимал его к стене, пока никто не видит, и целовал всего пару секунд, так, чтобы Чонгук не успел среагировать. Каждый раз такие сюрпризы со стороны омеги обескураживали Чонгука, и Тэхён успевал поцеловать его, глядя из-под опущенных ресниц так страстно, что захватывало дух. По негласной договоренности они делали вид, что ничего не произошло. Большего между ними не было. От Тэхёна Чонгук выдерживал многое: видео с вечеринок, фото в нижнем белье из модных бутиков, сообщения с явным подтекстом. Выдержать Чонгук не мог одного — вечерних голосовых сообщений от Тэхёна. Сорванный умоляющий голос, хлюпанье смазки, имя альфы, слетающее с губ — всё это было сильнее Чонгука. Слыша Тэхёна, он сжимал челюсти, чувствуя, как напрягается член, матерился под нос, и либо уходил в ванную, чтобы позорно дрочить на всплывающий в мыслях образ удовлетворяющего себя омеги, либо вызывал омег на одну ночь, некоторым из которых приходился постоянным клиентом. В такие моменты он себя ненавидел, однако понимал, что это единственный способ не сойти с ума от выходок Тэхёна. Но завтра Тэхён достигнет совершеннолетия. Закончатся ночи в одиночестве и бесконечная тоска по истинному. Чонгук наконец сможет быть с Тэхёном.

День Х

— Папуля, Чонгук точно приедет? Тэхён нетерпеливо ёрзал на кресле, пока Сокджин осторожно укладывал его волосы. Макияж Тэхёну сделал приглашённый визажист, и теперь глаза омеги украшали глубокие чёрные смоки, широкие острые стрелки, накладные ресницы и матовая помада винного цвета, но свои волосы Тэхён доверил папе, который хорошо умел обращаться с утюжком и лаком для волос и делал ему причёску на окончание средней школы. — Конечно, моя радость. Он ждал этого дня ещё больше, чем ты, — Сокджин ласково улыбнулся. С детства Тэхён совершенно не изменился и был всё таким же чудесным непоседливым ребёнком. Только сегодня детство Тэхёна официально заканчивается, и от этого чувствительному родительскому сердцу Сокджина не может не быть больно. — Чимин придёт пораньше? — Да, с Намджуном и Юнги. — Хорошо. — Ой, папуль, секунду, — Тэхён засуетился, потянувшись к вибрирующему телефону на столе. — Алё, Чимини? — Мы приехали. Откройте ворота. — Да, сейчас, — Тэхён отстранил смартфон от уха. — Папуль, передай, чтобы ворота открыли. — Ох, точно, я совсем забыл. Привыкнуть к устройству взятого в аренду на день частного дома Тэхён ещё не успел, однако здесь было всё для того, чтобы отпраздновать самый важный день рождения в его жизни: банкетный зал, бассейн, сад и множество спален. Последнее в планах Тэхёна играло главную роль. Тэхён и Сокджин обернулись, услышав открывшуюся дверь, и оба моментально впали в ступор. Чимин вошёл в комнату, а вслед за ним, как два грозных волка, зашли мужчины в строгих костюмах. Омегу они сопровождали почти как личная охрана, глядя так угрожающе, будто готовы были разорвать в клочья любого, кто посмеет приблизиться к их истинному. Чимин же, на стройных ногах которого красовались брюки клёш и высокие каблуки, а грудь глубоко обнажала красная рубашка, источал такую уверенность, что в его руках не хватало только поводков, ведущих к шеям его преданных охранников. — Здравствуйте, господин Ким, — сдержанно поклонился он, обращаясь к смущённому Сокджину. — Поздравляю вас с совершеннолетием сына. — С-спасибо, — нервно ответил омега, оглядывая двух мужчин в комнате. Один из них был незначительно выше, сильнее физически и производил впечатление порядочного бизнесмена, если исключить тот угрожающий голодный взгляд, которым он сверлил Чимина и окружающих, будто бы в попытке найти угрозу омеге. Второй альфа был ниже, бледнее, немного слабее и, кажется, младше, однако взгляд его был точно таким же, уверенным и даже пугающим. — Примите наши поздравления, господин Сокджин и господин Тэхён, — произнёс старший альфа. — Меня зовут Ким Намджун. Я деловой партнёр Чонгука. Возможно, вы помните меня, я пару раз видел вас в его сопровождении. — Ах да, я вас помню, — улыбнулся Сокджин. — Приятно познакомиться. — Мин Юнги, — поклонился второй альфа. — Приятно познакомиться, — повторил омега. — Проходите, пожалуйста. Можете прогуляться по саду или по дому. Если хотите, подождите в зале. Всё начнётся через пару часов. — Спасибо, — ответил младший, и оба отошли в угол помещения, выйдя, только получив жест рукой от Чимина. — А меня не нужно поздравить? — надул губы Тэхён, сложив руки на груди. Чимин ухмыльнулся по-змеиному. — Обойдешься. — Эй! — Тэхён почти поднялся на ноги, но Сокджин надавил на его плечи и заставил сесть на место. — Мы ещё не закончили, детка, — мягко произнёс он. — Волосы растреплются. — Хорошо, папуля, — Тэхён бросил уничтожающий взгляд на друга. — Чего ждёшь? — Твой подарок, — хмыкнул Чимин. В ту же секунду в комнате оказался мужчина с пакетом из брендового магазина в руках, передал пакет Чимину и скрылся в дверях. Чимин отдал подарок Тэхёну. — О-о-о, спасибо, Чимин-а, я тебя обожаю, — Тэхён извлёк из пакета сумку, на которую заглядывался уже не один месяц, но никак не мог увидеть её в физических магазинах или успеть купить онлайн. — Не забудь проверить внутренности, — промурчал Чимин, подмигнув, и вышел из комнаты. Тэхён, едва его палец зацепился за тонкий кожаный ремешок на дне сумки, прикусил нижнюю губу. — Что там, моя радость? — Кошелёк, папуль, — улыбнулся Тэхён. Когда причёска Тэхёна, наконец, была готова, он ушёл и переоделся в то, в чём сегодня собирался свалить Чонгука наповал. Понемногу начали прибывать гости: старые друзья Сокджина, деловые партнёры Чонгука со своими омегами и их детьми, друзья Тэхёна. Через три часа, когда банкетный зал уже был полон, не хватало всего нескольких человек для начала праздника. В числе этих людей был и Чонгук. — Твой принц приехал, — произнёс один из друзей Тэхёна, выглянув в окно. — Что? — Тэхён выглянул в окно следом. Из автомобиля вышел Чонгук. — Это не его машина. — Он может позволить себе менять их каждый день, — усмехнулся альфа. — Иди встречай, принцесса. Ответом послужил элегантно брошенный фак, после которого Тэхён со звучным стуком каблуков помчался встречать Чонгука, сбегая с лестницы, будто Золушка с бала. Чонгук подкидывал в ладони бренчащие ключи от автомобиля. Он открыл дверь и вошёл в просторный зал. Судя по количеству обуви и верхней одежды, Чонгук был едва ли не последним, кого ожидали перед началом празднества. Он переобулся в принесённые с собой туфли и услышал радостный голос: — Чонгуки-и-и! Подняв взгляд на широкую изогнутую лестницу, он замер. Тэхён улыбался во всю белизну зубов, спускаясь осторожно, но торопливо. Как только каблук коснулся пола, омега побежал так быстро, как позволял его вид, и повис на шее альфы, ещё не отошедшего от увиденного. — Я знал, что ты придёшь, — хихикнул Тэхён. — Ты убил бы меня, если бы я не пришел, — хмыкнул Чонгук и оглядел омегу с ног до головы. — Малыш, ты выглядишь просто… — Охуенно сексуально? — дьяволом улыбнулся Тэхён. — Я знаю. — Сногсшибательно, — закончил Чонгук. Чёрное платье облегало фигуру Тэхёна идеально, подчёркивало каждый соблазнительный изгиб тела, а длинная стройная ножка на высоком каблуке, выглядывающая из выреза в подоле, была последним ударом по нервам Чонгука. Он нагло солжёт, если скажет, что такой Тэхён не заставил жар пробежаться по телу, задержавшись где-то внизу живота. На мгновение Чонгука снесло больше, чем от фото в нижнем белье, которые омега присылал ему, и которых в галерее накопилось уже несколько сотен. Заискивающе взглянув из-под пушистых накладных ресниц, Тэхён взял чужую руку и уложил на свою талию. Во рту у Чонгука стало невыносимо сухо, а когда ладонь переместилась немного ниже, и с уст Тэхёна сорвался сладкий полустон, альфа резко убрал руку, будто обжегшись. Омега рассмеялся. — Ничего, у нас ещё есть время, — он предвкушающе облизнул нижнюю губу. — Идём, нас ждут. — Подожди, малыш, — Чонгук вложил в раскрытую ладонь ключи от машины и ухмыльнулся. — Иди посмотри на своего жеребца. — Что? — на секунду Тэхён остолбенел, но получив подтверждение своей догадке лёгким кивком, обвил руками шею альфы и жадно впился поцелуем в его губы. Чонгук отвечал, сминая долгожданные сладкие губы, беспощадно размазывая помаду на них. Отстранившись, Тэхён бросился на улицу, и Чонгук неторопливо последовал за ним, слизывая следы помады со своих губ. — О боже, она моя?! Правда?! — Тэхён почти вприпрыжку обходил блестящий чёрный Лексус, совершенно новый и безумно красивый. Во всяком случае, Чонгук надеялся, что таковым автомобиль был для омеги. Потому что он тщательно, по крупицам собирал пожелания Тэхёна насчёт машины, рассматривал наиболее подходящие варианты, и в конце концов остановился на этом красавце. — Конечно, малыш. Твой. Целиком. — Боже мой… — Тэхён заглядывал в окна, проводил кончиками пальцев по капоту — всячески изучал свой дорогой подарок. Он открыл машину и заглянул в салон. — Боже… — Старался тебе угодить. Мне кажется, этот мальчик отлично тебе подходит, — Чонгук открыл дверь и сел на водительское сидение. Тэхён закрыл пассажирскую дверь и переметнулся на другую сторону. Прежде, чем Чонгук успел сообразить, Тэхён, перекинув ногу через его бедро уместился на его коленях, несмотря на очень небольшую высоту салона. Чёрное платье между аппетитными бедрами натянулось почти до треска, а перед глазами Чонгука встала грудь, едва прикрываемая чашечками платья. Сногсшибательный запах Тэхёна, его естественный аромат вкупе с парфюмом, ярким, горьковато-сладким и дорогим до неприличия, как и всё, что украшало омегу, ударил в нос Чонгука слишком внезапно, едва не заставив потерять сознание. Жаркий шёпот на ухо этому только способствовал: — Я весь твой, Чонгуки, блядь, с головы до ног. Этой ночью и до конца дней — я твой. Ты мой бог, Чонгуки, я на твоё имя молюсь и дрочу, я так хочу тебя, блядь, ты бы знал. Я умру, если сегодня ночью ты не трахнешь меня так, что я утром не смогу подняться с кровати. — Блядь, малыш… — Чонгук сжал челюсти до скрипа зубов, впившись ногтями в кожаное кресло. — Я сделаю всё, что ты захочешь, обещаю. Но не сейчас, пожалуйста, нас ждут все. Тэхён гулко сглотнул. Его тело было горячим, между ног уже стало жарко. Чонгук счастлив был бы прямо сейчас сделать с ним всё, о чём так долго мечтал, но, в конце концов, огромное количество людей ожидало их в доме прямо сейчас. В такой ситуации выключить мозг и поддаться страсти он не мог. — Мы с тобой потрахаемся в этой машине. Обязательно, — произнёс Тэхён. Чонгук выдохнул, когда наконец избавился от оков чужого тела. — Обязательно, — кивнул он, вышел из машины и галантно взял омегу за руку. — А сейчас мы пойдём к гостям. Как пара. Тэхён удовлетворённо улыбнулся и последовал в дом вместе с Чонгуком. Полсотни гостей встретили их поддерживающими аплодисментами. В ладони Чонгука рука Тэхёна, изящная и тонкая, с острыми ноготками, покрытыми матовым черным лаком, смотрелась идеально. За столом было шумно и весело, преимущественно из-за ровесников Тэхёна, которые приходились друзьями друг другу, однако, когда алкоголь ударил в голову старшим, атмосфера между ними стала такой, будто знакомы они были не меньше десяти лет. Чонгук не пил, потому что был за рулём. Не пил и Тэхён, сидящий рядом, несмотря на то, что всего спустя час после начала празднества все его друзья были пьяными до неприличия. В бокале Тэхёна вместо вина плескался гранатовый сок. Чимин, сидящий рядом с Тэхёном, окружённый своими альфами, выпил совсем немного вина, которое никак не повлияло на него. Однако Чонгук не мог не замечать, как Намджун, которого он не раз видел и с которым не раз общался, и ещё один альфа помоложе смотрят на своего истинного. Наверное, таким же взглядом Чонгук сверлил изгибы тела Тэхёна под облегающим платьем, едва подавляя желание прикоснуться у всех на виду. Вскоре из-за стола все перешли в просторный зал, где должны были начаться танцы. Однако перед тем, как заиграет однотипная попсовая музыка, включатся светодиоды и светомузыка, и весь дом превратится в один большой ночной клуб, Тэхён собирался продемонстрировать то, к чему готовился не один месяц. Заиграла красивая музыка, и в центр зала изящной походкой вышел Тэхён под свист друзей и аплодисменты других гостей. Ухмыляясь, он пристально смотрел на Чонгука, затесавшегося в толпу, который отлично знал, что должен делать. Он вышел к Тэхёну медленным аристократичным шагом и положил руку на его талию. Рука Тэхёна опустилась на плечо Чонгука. Когда музыка начала набирать темп, они одновременно сделали шаг и закружились в неторопливом вальсе. Гости расступались, давая паре больше места для движения. Чонгук смотрел Тэхёну в глаза, и мир для него переставал существовать. Был только Тэхён, его бесподобные глаза, его сладкие губы, тонкая шея и талия. Чонгук двигался интуитивно, доверяя своему телу, потому что мозг напрочь отказывался работать. Тэхён смотрел Чонгуку в глаза, и мир для него переставал существовать. Был только Чонгук, его бездонные глаза, его потрясающие губы, сильные плечи и бережные руки. Тэхён старался не отставать от темпа музыки и держать в голове все выученные назубок движения. Они кружились по комнате, как маленькое торнадо, и с ускорением музыки ускорялись их движения. Тэхён отстранялся и вновь приближался к Чонгуку так, что между ними не оставалось места, а дыхание замирало. Кружилась голова, уже начинали болеть ноги, но Чонгук крепко держал Тэхёна. Наконец, музыка оборвалась, и Тэхён, выгнувшись в спине, откинулся назад, удерживаемый Чонгуком. На мгновение воцарилась тишина, но сразу же после её разбили восторженные возгласы и рукоплескания. Не успев перевести дыхание, Тэхён выпрямился, обхватил ладонями лицо Чонгука и прижался к его губам. Восторг гостей стал громче, но Тэхён этого не слышал. Его тело горело, сердце продолжало кружиться в танце, воздуха в лёгких не хватало, но он продолжал сминать губы Чонгука, готовый на глазах у всех развести ноги перед ним. Чонгук отвечал, впиваясь пальцами в ткань платья на талии, едва удерживая себя от желания усадить Тэхёна на свои бёдра. — Сожрёте друг друга, — послышался насмешливый голос Чимина. Омега подошёл к ним, и Тэхёну нехотя пришлось оторваться. Зрачки в его глазах, скорее всего, уже приобрели форму сердечек, потому что на Чонгука он смотрел влюблённо и выглядел совершенно по-идиотски. Впрочем, как и сам Чонгук. — И плевать, — ответил Тэхён, даже не взглянув на друга, но зная, что рядом с ним непременно стоят два его преданных пса. — Мы уединимся, — негромко сообщил Чимин, одновременно потрепав по волосам обоих. Скосив глаза, Тэхён заметил, насколько близко стоят к нему альфы, которым, в самом деле, для полноты картины не хватало только шипованных ошейников. Намджун прижался к его шее почти вплотную, обнимая за плечи и жадно вдыхая запах, а руки Юнги лежали на талии, и его нос точно так же касался тонкой шеи. — Все комнаты наверху свободны. Кроме нашей. — Помню, — кивнул омега и, развернувшись, взял за руки обоих истинных и бесшумно вышел из зала. Тэхён проводил их многозначительным взглядом. — Что значит нашей комнаты? — дёрнув уголком рта, спросил Чонгук. Омега ответил только лисьей ухмылкой. Друг от друга им пришлось оторваться, когда Тэхёна в самую гущу толпы утащили друзья, а Чонгуку пришлось составить компанию деловым партнёрам, посчитавшим празднество хорошим поводом обсудить некоторые вопросы. Чонгук негромко переговаривался с настоящими и потенциальными партнёрами по бизнесу, обсуждая дела, на которые стоило бы выделить отдельные несколько часов в расписании. Несмотря на важность диалогов, он не мог мыслить трезво. Потому что Тэхён в другом конце зала опьянял похлеще самого дорогого коньяка. Чонгук чувствовал его запах, несмотря на обилие других. Запах Тэхёна он не мог спутать ни с чем: терпкий, сладкий, игристый, безумно сексуальный. Тэхён соблазнял истинного, абсолютно не подавая виду. Он оставался возбуждён, из-за чего его запах был ярче, то и дело будто бы случайно проводил рукой по обнажённой ноге с бронзовым загаром на высоком каблуке, бросал в сторону альфы полусекундные взгляды. Ещё пару часов от вечера Чонгук мучился, не в силах сосредоточиться на действительно важных вещах, пока его омега игриво болтал с друзьями совсем неподалёку. — Извините, что прерываю, — Сокджин с бокалом шампанского в руках, лучезарно улыбаясь, подошёл к Чонгуку и положил руку ему на плечо. — Чонгуки, с тобой все хорошо? Выглядишь неважно. — Всё хорошо. Просто… — альфа тяжело выдохнул, массируя переносицу. — …голова болит. — Может быть, тебе пойти отдохнуть? — Сокджин искренне беспокоился, а Чонгук понимал, что причина его состояния сейчас смотрит на них из другого конца зала. — Да не в этом дело, — он замер, увидев приближающегося к ним Тэхёна, в руке которого тоже было шампанское. Он улыбался совершенно дьявольски, прекрасно понимая, как действует на альфу. — Папуля, всё хорошо, — Тэхён положил ладонь на плечо Чонгука поверх чужой. — Мы с Чонгуки уединимся, если ты не против, — он приобнял альфу так, что по его действиям и выражению лица всё становилось ясно. — Конечно, детка, — кивнул Сокджин, поджав губы. — Будьте осторожны, хорошо? — Обязательно, — Тэхён взял Чонгука за руку и повёл к выходу из зала, бросив папе воздушный поцелуй. Дверь захлопнулась, голоса и музыка стихли. Тэхён вёл Чонгука за собой быстро, не оборачиваясь, пока голова была ещё относительно ясной. Увидь он лихорадочный румянец на лице истинного, блеск пота на шее и висках, частые вздымания груди, однозначно не смог бы больше держать себя в руках. Он открыл нужную дверь, закрыл её на замок сразу же, как они оказались внутри, и мгновенно был прижат к стене Чонгуком, наклонившимся к его шее, жадно вдыхающим пьянящий аромат. Тэхён обвил его шею руками, томно простонал и позволил себе на секунду расслабиться. — Чонгук-а, мне нужно переодеться… — бессильно прошептал он. Чонгук прижал омегу ближе к себе и слегка прикусил обнаженную острую ключицу. Тэхён судорожно дернулся, но сразу же был отпущен. Чонгук поднял на него затуманенные глаза. — Я подожду тебя. Тэхён кивнул и удалился в небольшую гардеробную. Чонгук включил в комнате свет и увидел широкую кровать, которая хорошо подходила для их первой совместной ночи. На маленьком столике рядом с кроватью лежал большой тюбик смазки и презервативы. Чонгук ухмыльнулся — Тэхён в самом деле готовил для них именно эту комнату. — Чонгук-а, включи, пожалуйста, лампу на столе и выключи остальной свет, — донёсся голос из гардероба. Чонгук поспешил выполнить просьбу, и комната погрузилась в приятный теплый полумрак. — Очень мило, — усмехнулся альфа. — Не хватает только свечей и вина. — Со свечами много мороки, я решил не париться. Не очень хочется спалить дом, — Чонгук услышал в голосе Тэхёна улыбку. — А вино и бокалы под столом, посмотри. Чонгук обошел кровать и нагнулся. Под столом в самом деле стояла бутылка вина и два высоких бокала. — Стащил со своего же праздника? — он довольно дёрнул уголком губ. — Ага. Папа не заметит, что одна бутылка пропала. — Ай-яй-яй, какой непослушный ребёнок. Обманывать папу очень нехорошо. — Так накажи меня. Чонгук услышал звонкий стук каблуков и обернулся. Будь они в рисованом мультике, его челюсть наверняка с грохотом упала бы на пол. Сказать, что Тэхён выглядел чертовски сексуально — не сказать ничего. У Чонгука в один момент перед глазами пронеслась не только жизнь, но и все самые жаркие мысли о том, какой будет их первая с Тэхёном ночь. Но ни одна из этих мыслей и близко не стояла с тем, какой была реальность перед глазами Чонгука. Чёрный бюстгальтер с золотыми цепями идеально облегал небольшую грудь Тэхёна, под полупрозрачной тканью прекрасно виднелись тёмные ореолы сосков. Чуть ниже от широкого черного пояса тянулись тонкие кожаные ремни, так аппетитно стягивающие бёдра, что рот Чонгука моментально наполнился слюной. Черные трусики с теми же золотыми цепями, едва прикрывающие что-то, подчёркивали соблазнительные округлые ягодицы. Последней каплей для Чонгука стал шипованный чокер на шее и кожаные сапоги на высоком каблуке до самых колен. Тэхён ухмылялся совершенно дьявольски, видя, какой обескураживающий эффект произвел его внешний вид. Он был бесконечно собой доволен. — Подарок Чимина, — промурчал Тэхён, но Чонгук, кажется, совершенно его не слышал. Его глаза были распахнуты, челюсти сжаты, грудь вздымалась высоко и часто. Тэхён облизнул губы и сделал несколько шагов к Чонгуку, плавно покачивая бёдрами и чувствуя себя в тысячу раз сексуальнее, чем если бы он стоял на подиуме и на него были направлены тысячи взглядов. Ни тысяча, ни миллион взглядов не могли сравниться с одним-единственным вожделеющим взглядом Чонгука. Когда омега оказался слишком близко, Чонгук инстинктивно отстранился, но Тэхён поставил колено на кровать и перекинул ногу через его бёдра, сев на них. Он положил ладони на широкие плечи и сразу же был схвачен под ягодицами и притянут так близко, что запах Чонгука, горький коньячный, но со сладким послевкусием на языке, заставил его опьянеть. — Малыш, — от рокочущего шёпота тело покрылось мурашками, — я сожру тебя. Тэхён закатил глаза от удовольствия. Всё внутри него загорелось, а температура тела наверняка подскочила на пару градусов. — Сделай это. Чонгук с рыком поменял их местами парой резких движений, оказавшись сверху между ног омеги. Его руки беспорядочно бродили по перетянутым ремнями бёдрам, а губы исследовали никем не тронутую шею, пока Тэхён в его руках умирал, хотя ничего ещё даже не началось. Тэхёна сводил с ума запах Чонгука, невъебически сексуальный прямо сейчас, его губы на шее, его руки на внутренней стороне бёдер и его член всего в паре сантиметров от члена Тэхёна. Чонгук с жадностью покрывал поцелуями чувственную шею, вжимался в неё носом, задыхаясь без запаха Тэхёна, прикусывал и оттягивал зубами острый чокер. Тэхён нетерпеливо шевелился, двигал бедрами в тщетных попытках получить желанную стимуляцию. Тепла чужого тела ему не хватало так же, как воздуха, поэтому, стоило Чонгуку отстраниться всего на пару секунд, Тэхён протянул руки к его рубашке и принялся судорожно расстёгивать капризные пуговицы. С каждой новой пуговицей всё больше обнажалось подтянутое тело, натренированные беспощадными часами в зале руки, грудь и живот. Чонгук был с ног до головы мокрый от пота, и Тэхёна невероятно возбуждала мысль о том, что он, точно так же, как и его истинный, изнывал от желания, находясь в окружении знакомых и друзей, изо всех сил сохраняя достойный вид. Тэхён расстегнул последнюю пуговицу и выбросил рубашку с кровати, имея теперь потрясающий вид на сильное тело. Однако взгляд Чонгука в этот момент притягивал больше, чем вид его тела. — Малыш, — Чонгук сглотнул, и пусть на дне его антрацитовых глаз резвилось вырвавшееся из заточения желание обладать Тэхёном, его рассудок оставался достаточно ясным. — Я ждал тебя так долго. Ждал тебя все эти мучительные тринадцать лет. — Ты мог ждать меньше, — Тэхён ухмыльнулся и провёл вниз по груди, почувствовав пальцами всю мощь стальных мускулов. — Я бы не простил себе этого никогда. Чонгук соприкоснулся губами с тэхёновыми, вливая в поцелуй всю нежность, годами копившуюся в сердце. Тэхён положил ладони на сильную спину, позволив себе ненадолго забыть о желании заняться с Чонгуком сексом и принять то, чего много лет ждал от истинного — любовь и ласку. — Чонгук-а, мне так жарко, — проскулил он отстранившись от губ Чонгука. Между ног было невыносимо мокро, так что на кровати под задницей Тэхёна уже образовалось мокрое пятно. Он надавил на плечи, заставив Чонгука немного опуститься, и с удовольствием прошептал на ухо: — Я хочу твой охуенный член в себе. Я такой горячий, такой подготовленный только для тебя, Чонгук-а. Я трахал себя пальцами и представлял тебя. У меня не было никого, кроме тебя мне никто больше не нужен, больше я никого не хочу. Возьми меня, сожри, отымей до потери пульса, блядь. Я твой, Чонгук. На пару мгновений у Чонгука потемнело перед глазами. Он инстинктивно толкнулся бёдрами и впился пальцами в ягодицы Тэхёна, прорычав так глубоко и низко, что собственный голос показался ему чужим, принадлежащим какому-то неизведанному зверю, которого он держал взаперти так долго и который наконец получил возможность вырваться на свободу. Тэхён протянул руки к брюкам и парой ловких движений расстегнул их, стянув до колен. Под ними — другого он и не ожидал, а если бы увидел, то очень удивился — были чёрные боксеры Calvin Klein. Под ними, положив ладонь на пах и услышав выдох напряжённый Чонгука сквозь зубы, скрывался настоящий монстр, которого Тэхён так жаждал увидеть и ощутить. Он прикусил нижнюю губу, прощупав его сквозь ткань и лишь вообразив, что может с ним сделать. — Малыш, боже… — Чонгук зажмурился, чтобы прямо здесь и сейчас позорно не кончить всего от пары изучающих прикосновений рук. Тэхён самодовольно ухмыльнулся, поглаживая возбуждённый орган через ткань. — Я хочу сделать тебе хорошо первым. Чонгук ощутил сильный толчок в грудь и упал на бок. Тэхён с грацией паука вновь оказался на нём, поменявшись местами. — Всё, что ты захочешь, малыш. Тэхён усмехнулся и отполз назад. Он слез с кровати и оказался стоящим на коленях на полу. Чонгук тоже передвинулся, сев на край кровати и окончательно спустив на пол брюки. Тэхён между его ногами нетерпеливо поглаживал стальные бёдра. Он коснулся верхнего края боксеров и спустил их с ног. Освободившийся член выпрямился, поблёскивая предэякулятом на вершине крупной розовой головки. — Я сейчас кончу, — завороженно выдохнул Тэхён. Естественная смазка продолжала стекать по его бёдрам в невообразимом количестве, но ему было абсолютно плевать на это. Он обхватил потрясающих размеров орган двумя мокрыми от собственной смазки ладонями и взял в рот головку для разогрева. — Блядь, малыш..! — Чонгук кое-как удержал себя от ещё одного толчка. Руки, тёплые и мягкие, прекрасно массировали всю длину, а осознание того, что скользить им помогала естественная смазка Тэхёна, напрочь сносило голову. Ни один самый жаркий секс даже близко никогда не заставлял Чонгука так сходить с ума. Тэхён ухмылялся, довольный собой. Он плотно окольцовывал головку губами, плавно двигался вверх-вниз, постепенно беря в рот бо́льшую длину. Языком он обвёл гладкую головку и самым кончиком пару раз толкнулся в уретру, ощутив горький вкус Чонгука. Сам Чонгук старался глядеть в потолок и не отпускать взгляд, потому что вид Тэхёна между его ног с его членом во рту был бы последней каплей для того, чтобы кончить гораздо раньше, чем хотелось бы. Даже будучи в таком положении, Тэхён глядел снизу вверх настолько уверенно, пронзительно и соблазнительно, что такому взгляду Чонгук хотел бы у него научиться. Тэхёну доставляло огромное удовольствие видеть, как Чонгук без остановки кусает свои несчастные губы, дышит сквозь зубы глубоко и часто, толкается, сам того не замечая, желая получить больше. Однако Тэхён намеренно медлил, растягивал удовольствие для себя и своего альфы, углубляясь понемногу, так что весь член был в его рту только спустя пару минут. Он втянул щёки и опустился, уткнувшись носом в жёсткую тёмную полоску волос на лобке, чтобы после подняться вновь и обвести языком узоры вен. Чонгук низко простонал. — Малыш, где ты такому научился? — обессиленно произнёс он, уже неотрывно наблюдая за действиями омеги. — Ты сказал, что до меня у тебя не было никого. Тэхён выпустил изо рта измученный член и вытер слюну внешней стороной ладони. Его уже знакомая лукавая ухмылка говорила о том, что часть правды была грамотно утаена. — Никого и не было. Кроме Чимина. — Ах, вот что, — Чонгук хрипло рассмеялся. — И что же вы с ним пробовали? Тэхён поднял взгляд. Такой тёмный, глубокий и жаркий, какими не были самые страшные пучины ада. Бесподобно сексуальный. И с абсолютной серьёзностью ответил: — Всё. Плотину прорвало. Чонгук простонал, почувствовав, как удовольствие прошибает все тело электрическим разрядом под тысячу Вольт. Даже не пошевелившись, когда сперма оросила лицо и шею, Тэхён усмехнулся, слизав ее с губ и потянувшись за сухими салфетками, спрятанными под кроватью на всякий случай. На глаза семя не попало, и это очень хорошо, потому что иначе пришлось бы полностью смывать макияж. Чонгук переводил дыхание, глядя на Тэхёна, удовлетворённо приподнявшего уголок губ. — Малыш, теперь моя очередь. Ложись на кровать. Тэхён с удовольствием упал в центр просторной кровати, широко разведя ноги. На это бесподобное зрелище отреагировал член Чонгука, ещё совсем не отошедший от предыдущего потрясения. Чонгук провёл ладонями по мягким бёдрам, аппетитно перетянутым кожаными ремешками. Они были мокрыми, абсолютно мокрыми, как и весь Тэхён ниже пояса. Будучи настолько возбуждённым, он с завидной стойкостью сохранял невозмутимость. Альфа отвёл в сторону промокшую насквозь полоску черных трусиков, обнажив розовую дырочку, нетерпеливо сжимающуюся. Тэхён сладко выдохнул, когда там его коснулся горячий язык. Чонгук провёл им от низа по чувствительному колечку мышц до небольшого члена и яичек, собрав смазку на языке. На вкус Тэхён был сладко-солоноватым, совсем немного клубничным, возможно из-за используемой ранее искусственной смазки со вкусом. Чонгук обвёл языком влажную дырочку, лизнул её, проникнув совсем неглубоко, но уже ощутил в своих волосах ладонь Тэхёна, прижимающего его к себе и ёрзающего на кровати так, что под ним уже смялось постельное бельё. — Чонгук-а… — стонал он, сжимая до боли корни волос в своих руках. — Продолжай… пожалуйста… Член Чонгука вновь налился кровью и потяжелел. Чтобы получить хоть какую-то стимуляцию, Чонгук потирался им о постельное белье, впившись одной ладонью в ягодицу Тэхёна. Он приподнял его таз, чтобы проникнуть глубже, и Тэхён подался бедрами вперёд, чтобы насадиться на длинный язык, который вот-вот мог достать до самой чувствительной точки. Чонгук дразнил Тэхёна, то посасывая края мокрой дырочки, то толкая язык внутрь так глубоко и сильно, что омега весь сжимался, вскрикивал, не позволяя даже вытащить язык наружу. Он выгибался в пояснице, двигался плавно, как змея, но страстно, с каждой секундой желая всё больше Чонгука на себе, в себе, под собой. Чонгук работал языком сногсшибательно, так, что мысли совершенно расплывались, мозг переставал работать, и оставалось только накрывающее волной удовольствие. Когда Чонгук развёл в стороны его ягодицы и, уже весь перепачканный в смазке, вжался лицом между ними настолько, что было трудно дышать, Тэхен почувствовал, что больше не выдержит. Он вскрикнул и откинулся на спину, получая самый крышесносный оргазм в своей жизни. В сперме испачкался его живот, но никогда ещё ему не было так плевать на это. Он поднялся, чувствуя головокружение, перевернул Чонгука на спину — хотя, правильнее сказать, Чонгук перевернулся сам, видя отчаянные бессильные попытки Тэхёна поменять его положение — и оседлал его. Член Тэхёна был расслаблен, но возбуждение не только не отступило, но и подошло с двойной силой, а внутри все ещё было невыносимо пусто. Тэхен хотел в себе Чонгука, хотел чувствовать себя наполненным до краев. — Малыш… — выдохнул Чонгук. — Хочу тебя, — жалобно простонал омега, проехавшись задницей по твердо стоящему члену. — Хочу твой член так сильно, блядь. Пожалуйста, Чонгук-а. Чонгук напряжённо выдохнул сквозь зубы. Он положил руки на мягкие бедра, ощутив маленький удар током, когда член Тэхёна соприкоснулся с его собственным. — Делай всё, что захочешь, малыш. Я весь твой. Казалось, только этих слов Тэхён и ждал. Он прикусил нижнюю губу, упёрся одной рукой в каменный пресс Чонгука, чтобы другой раскрыть вырез в трусиках, сделанный специально для того, чтобы трахаться, не снимая сексуального нижнего белья. Чонгук уже убедился в том, что Тэхён растянул себя перед встречей с ним очень хорошо, поэтому, когда его член оказался в горячей узости сразу же полностью, он издал низкий грудной рык. — О боже, — Тэхён закатил глаза и начал двигаться. Выражение его лица было таким сексуальным, что Чонгук мог бы кончить здесь и сейчас. Но он прикрыл глаза, доверившись ощущениям, и чувствуя, как медленно и чувственно двигается Тэхён на его члене. Тэхён трахает себя, впервые наслаждается чем-то настолько крупным внутри себя, всё ещё привыкает к размеру Чонгука, но уже управляется с ним мастерски. Омега прирожденный любовник, и Чонгук не может передать словами, насколько счастлив, что именно ему достался такой истинный. Тэхён готов упасть в обморок от того, насколько потрясающе чувствует себя. Чонгук был создан для него, он идеален для него. Он заполняет его так безупречно, что Тэхён вечность просидел бы на нём с его членом в себе, потому что именно здесь он и должен быть. Он двигается осторожно, потому что размер у Чонгука очень достойный, а внутри Тэхёна впервые находится что-то настолько крупное. Но ради этого бесподобного ощущения заполненности он принял бы в себя что угодно, если это что-то будет принадлежать Чонгуку. Тэхён совершенно опьянён, совершенно помешан и безумен. Он всегда хотел Чонгука с тех пор, как начал испытывать желание, и теперь, после этой ночи, когда он опускается на его член плавно, делает круговые движения бедрами и чувствует, как головка массирует плотный комок нервов внутри него, заставляя стонать так громко и сорванно, он ни за что не отпустит Чонгука, не отойдет от него ни на шаг, не позволит никому прикоснуться к нему. Тэхён хочет сходить с ним с ума в постели каждый день, хочет целоваться часами, смотреть ему в глаза днями, утонуть в нем навсегда. Он хотел этого всегда, но только сейчас понимает, насколько сильно он хочет этого. Спустя всего пару минут Тэхён скачет на члене Чонгука, кричит от наслаждения, снова и снова произносит имя истинного, заставляя и Чонгука терять голову, толкаясь бёдрами вверх, чтобы вбиться глубже. В самый яркий момент Тэхён раскрывает рот и переживает маленькую смерть — перед его глазами проносится вся жизнь, начиная от самой первой встречи с Чонгуком на детской площадке и заканчивая сегодняшним вальсом в зале. Фейерверки перед глазами взрываются несколько божественных секунд, после чего Тэхён видит Чонгука, откинувшего голову и сжавшего челюсти, понимая, что чувствует внутри себя выплески горячей спермы. От осознания этого он готов вновь возбудиться, но силы покидают тело почти полностью, позволяя только принимать то, как семя Чонгука наполняет его и заставляет слегка раздуться нижнюю часть живота. Придя в себя, Тэхён чувствует неимоверную усталость и наполненность. Чонгук глубоко дышит, тёплыми ладонями гладит его ноги и улыбается такой очаровательной пьяной улыбкой, что Тэхён тает. Он ложится на его мокрую горячую грудь. Благо, позволяет хорошая растяжка. Несколько минут проходят в самой приятной тишине из всех возможных, в комнате, пропахшей сексом, и на кровати, пропитанной всеми телесными жидкостями. Тэхён рассматривает татуировки на правой руке Чонгука, среди которых любимая — это его имя, не тронутое темным рисунком и появившееся на коже задолго до всех прочих тату. — Я дождался тебя, малыш, — другая рука Чонгука мягко перебирала спутанные густые тёмные волосы. — Каждый день из этих тринадцати лет стоил того, чтобы наступил сегодняшний день. Я бы прождал тысячу лет, если бы столько понадобилось, чтобы мы с тобой смогли быть вместе. — Я бы не выдержал ни днём больше без тебя, — Тэхён взял руку Чонгука, покрытую татуировками, и поочередно поцеловал каждую из костяшек. — Теперь я — твой, и ты — мой. Чонгук улыбнулся. — Именно.