Дикая Охота

      Следующую ночь и день шли почти молча, перекидываясь парой фраз, в основном от лица Рагнвальда, когда он напоминал девушке не дёргаться лишний раз. Иногда Гретта подвывала, жалуясь на холод, и требовала в ту же секунду достать ей королевские шубы, но дан вполне себе справлялся с задачей терпеливого слушателя.       — Замолчи, принцесса, — почти спокойно для раздражённого дана попросил Рагнвальд. — Скоро будет город, купим тебе какую-нибудь тряпку.       — Хотя бы развяжи меня! Мне натерло руки, затекли плечи, — Гретта ближе к вечеру разговорилась. Быть точнее, разнылась. Спаситель-похититель старался как-то пускать все сквозь уши, но голова от монотонного гундежа начала трещать.       — Может, мне тебе плечи или ноги помять? Помыть тебя, то есть вас, миледи? — дан остановился, придержав лошадь, и глянул на выспыхнувшую девицу.       — Нет, — сразу же отрезала она, сощурилась и убивала взглядом. — Не смей касаться меня своими кровавыми руками.       — Ну, вот и договорились, — так-то оно даже лучше, сделок с совестью он заключал достаточно, но сейчас точно не тот случай.       Даже не ясно, к чему счастью больше, но вскоре завиднелась деревенька, а это означало, что Рагнвальд наконец мог перестать слушать нытье принцессы на холод, прикупив ей платье потеплее. Сам мог нормально поесть и немного отдохнуть. Поспать — вряд ли, слишком рискованно останавливаться надолго на одном месте.       Свои потребности пришлось отложить немного в сторону, потому что Гретта превратилась из принцессы в орущую бабу, требующую платье немедленно.       Среди вариантов единственного портного деревеньки ей ничего не нравилось. Подавай ей королевские шелка, шкуры и драгоценные камни. Обычные льняные платья или растровые крестьянские ее не прельщали. Ей бы сукно хотя бы…       — Носом не крути, а, — раздражённо проворчал дан, прислонившись к стене, пока Гретта крутилась перед зеркалом в простом сером платье. — Бери, что есть. Либо езжай дальше как есть.       — Оно мне большое, — сморщившись, пожаловалась принцесса, оттянув на талии сантиметров десять ткани. — И колется даже через сорочку…       — Зато теплое… — тихо добавил портной, боясь ещё больше разгневать капризную покупательницу.       — Мы берём, — отрезал Рагнвальд, когда ему в конец надоело терпеть. — Пояс затянешь посильнее.       — Я не хочу такое! — Гретта даже топнула ножкой и тут же отшагнула от приблизившегося недовольного дана.       — Тебя никто не спрашивает. Будешь носом крутить — останешься в своей прозрачной тряпке. И пойдешь пешком. Усекла? — он ткнул пальцем прямо ей в нос, от чего девушка отвернула голову и кивнула, поджав губы. — Вот и славно. И накидку ей дай какую-нибудь.       Откинув положенные портному несколько серебряников, Рагнвальд направился в таверну. Неплохо было бы поесть и пополнить запасы, все-таки дорога не близкая.       Тяжёлая дверь отворилась под рукой дана, он тут же протолкнул внутрь шумной таверны Гретту в обновке и сам зашёл. Холодный северный взгляд быстрой стрелой мелькнул по набитому залу, выискивая наиболее спокойное и безопасное место. Привлек внимание стол торговцев, по крайней мере, так Рагнвальд мог судить по их одежде. Богатые, расшитые узорами накидки, даже какой-то слой меха на воротнике. Наверняка везут что-нибудь вкусное-богатое лорду или самому королю. Какому — лишняя информация для охотника за головами. Вообще, не лишняя, конечно, но сейчас ему было далеко все равно, с кем поделить стол на пару часов.       Кивнув Гретте, Рагнвальд направился к нужному столу и почти сразу же привлек внимание одного из торгашей. Мужик крупный, немного седой и бородатый, жадно до этого хлебавший похлёбку с рыбы, сейчас внимательно смотрел на подошедшего дана, вытирая густую растительность от бульона.       — Устали с дороги? — серьезность большого мужика смыла приветливая улыбка и жест, приглашающий за стол. — Садитесь. Ахил Амит, — кивнул торгаш.       — Ман Риган, — представился в ответ дан, протягивая руку. Девушка рядом вздернула в удивлении брови и нехотя села напротив торговца. — А это Лилиан, моя спутница, — Гретта натянуто улыбнулась, хоть в мыслях наверняка делила уже конечности северянина по кучкам.       — Необычное имя для человека с севера, — подметил торгаш, поднес миску ко рту и с хлюпаньем всосал в себя остатки бульона, отчего Гретта, она же теперь Лилиан, брезгливо отвернулась.       — Так сильно заметно? — дан двинул бровью, уселся рядом с девушкой и поднял руку, щёлкая пальцами. — Уху и хлеба! Две порции!       — И две кружки пива! Или дама тоже будет? — Гретта отрицательно качнула головой, предпочитая смотреть куда угодно, только не на торговца с грязной бородой или дана. — Сложно не заметить такого здоровяка. Ещё и акцент, у нас так грубо гласные никто не рубит, — Рагнвальд усмехнулся, кивая. — Да и, как бы так помягче сказать, рожей ты точно на наших не похож.       — Родители решили посмеяться надо мной.       В самое время принесли горячую уху, загрохотали мисками по столу, толкая их к дану и принцессе. Гретта, забившись в угол, морщила нос, мешая жидкий суп деревянной ложкой, разминая об бортики тарелки куски рыбы и овощей, превращая похлёбку в подобие мешанины, которой кормят свиней. И все же, закусив ломтем хлеба, нехотя начала есть. Медленно, хоть желудок крутило так сильно, что хотелось сожрать и порцию дана, и ещё тарелки в придачу. Но держать лицо важнее, так ее учили гувернантки.       — Что, куда путь держите? — стукнувшись кружкой пива, путник глянул вскользь на Гретту, которая, закончив с ухой, старалась закутаться в плащ и скрыться от сального взгляда торговца.       — На север, — коротко ответил дан, поглядывая по сторонам, отслеживая любой лишний взгляд. — А вы?       — В Старые Верхи. В принципе, нам по пути.       — Хорошая беседа в дороге не помешает. Моя спутница не слишком разговорчива.       — А сама-то откуда будешь? — вдруг обратился к ней мужчина, продолжая рассматривать, как диковинку. — Руки белые, чистые. Сама щуплая какая-то, точно не рабочая лошадка. Знать какая?       — Дочь короля Вердэна, — чуть ли не выплюнула Гретта, прожигая торговца взглядом.       Она бы наверняка начала бы песню о своей нелегкой судьбе, если бы во время не перебил Рагнвальд:       — Дочь одного лорда, — быстро поправил он, — но сочинять любит по-королевски. Она капризная, не обращай внимания.       — Чтоб ты подавился, — шикнула под нос Гретта, и дан рядом тут же закашлял, глотнув пива в два горла. — Что? — зеленые глаза сверкнули в предупреждении, и сама девица сжалась в один злобный комок.       — Ведьма, — захрипел с усмешкой Рагнвальд, откашливаясь. — Прибереги свои проклятия для другого случая.       Гретта отвернулась, натянув на голову капюшон. Предпочитала больше не говорить, оно даже к лучшему.       Рагнвальд сам за какой-то кружкой пива не особо помнил нить и суть их разговора с торговцем, но запомнил, что шрам на ладони он заработал, схватившись за горящий факел, когда тот едва не свалился на повозку. Вполне похоже на правду, наверное.       — Мы долго не задерживаемся — сроки, — икнув, торгаш развел руками и встал из-за стола, пошатнулся, но все же ровно пошел к своим.       — Нам тоже не стоит засиживаться. Поднимайся, — залпом выпив остатки пива, дан поднялся из-за стола и глянул на сжавшуюся принцессу.       — Я не поеду с ними. Он смотрел на меня как на товар, — с присущей ей гордостью сморщилась и отвернулась. Однако тут же оказалась на ногах, после того как ее с силой выдернули за локоть из-за стола. — Отпусти!       — Рот, — напомнил дан. — Ты и есть товар, просто политический. Иди и не рыпайся.       Гретта стряхнула с себя тяжёлую лапищу и отшагнула к двери.       О, сколько же раз за эту пару дней она думала о побеге. И сейчас такая возможность — бери и беги. Отчего-то все же стояла на месте, не смея сделать лишнего шагу. Страх путался с рациональностью. Бежать подальше. Куда? Бежать от дана. К кому? Куда угодно, только подальше. Кто поможет? Никто. Кто ей поверит? Никто. А если и поверит, что тогда? Ничего хорошего. Ничего…       Девушка отошла немного в сторону от двери, пропуская выходящих и входящих. Дан ещё перекинулся парой фраз с торгашами, которых она уже не слышала и не хотела слышать, а потом следом за Рагнвальдом вышла на улицу, когда он кивком указал идти за ним.       Крики, визги, музыка таверны настолько громки, что внутри не было слышно даже начала грозы. А сейчас дождь заливал дорогу на большак. Размывал ее и превращал в одну большую лужу, от которой Гретта брезгливо отвернулась и даже не пошатнулась, когда дан подтолкнул ее к лошади.       — Что встала?       — Я не полезу в эту грязь.       Рагнвальд пожал плечами и прошагал по лужам к стойлу:       — Я ждать не буду. Либо ты едешь со мной, либо идёшь пешком, — отвязав лошадь, наёмник добавил: — по грязи. Решай быстрее.       Гретта столкнулась с расчётливым взглядом и, прикусив щеку изнутри, чтобы не осыпать здесь все проклятиями, сморщилась, нехотя опуская ногу в лужу, приподняв полы платья и плаща. Грязь тут же хлюпнула, облепливая сапог, немного воды просочилось внутрь, отчего девушка сморщилась ещё больше, побледнела от омерзения и поспешила к лошади.       — Уже быстрее реагируешь, умница, — дан подхватил девушку за талию и усадил на лошадь. — Брыкаться с другими будешь, — перехватив ногу, которой Гретта пыталась его пнуть, сжал щиколотку и с весьма недовольным видом перекинул ее через седло. — Ясно?       — Ясно, — тихо прошипела принцесса, с дрожью отвращения наблюдая за тем, как дан забирается на лошадь. — Не прижимайся ко мне, — кажется, зубы начали крошиться от той силы, с которой она их сцепила, спиной почувствовав твердый дублет, когда наемник взялся за поводья.       — Боги, — дан усмехнулся и дёрнул поводья, следуя за караваном. — Не бери на себя так много. Я не люблю рыжих, тем более таких писклявых и капризных. Дыши спокойно.       — Пошел к черту.       Ехали молча, иногда Рагнвальд перекидывался парой слов с впереди идущими торговцами. Иногда под рычание Гретты поправлял ее в седле, когда та съезжала вбок. Время от времени она начинала плакаться, что ноги затекли, спина болит и вообще в туалет хочется. Приходилось ее спускать и подгонять, если в кустах она возилась слишком долго. Так-то глянуть, ей грех жаловаться, катают на лошади, кормят и поят, даже тряпки покупают.       За два дня и две ночи прошли почти половину намеченного караваном пути до Старых Верхов, однако гнать дальше уставших лошадей и ломать колеса кибиток не было сил. Сделали привал у ближайшей поляны. Возле нашелся тихий ручей, из которого все поспешили пополнить фляги и напоить лошадей.       Довольную и не чающуюся больше жаждой Эри дан привязал к дереву и быстро, парой ловких движений, свалил седло на землю, дернув подпругу и шнеллеры. Лошадь довольно фыркнула, дернув головой, представляя морду под ладонь Рагнвальда. Погладив любимицу по носу и между ушами, наемник сел под ближайшее дерево к поляне и оттуда тихо наблюдал, как торгаши разводят костер, попутно шепчась между собой о чем-то.       Ахил, или как-то так, то и дело поглядывал на Гретту, пока она разминала ноги, расхаживая из стороны в сторону, подбивая носком сапог опавшую листву, а длинные полы накидки тут же сметали их в кучку. Когда у нее, видимо, закружилась голова топтать землю, уселась рядом с даном. Не прям под бок, но достаточно близко, чтобы слышать, как устало он вздохнул, потирая хмурую переносицу.       — Куда ты меня везёшь? — спросила она, уложив голову на поджатые колени, также наблюдая за суетой торговцев.       — На Север, — уклончиво и коротко отозвался дан, с огромной неохотой и ленью ворочая языком.       То ли он отвечать не хотел, то ли просто Гретта рядом сама собой раздражала, но Рагнвальд отсел подальше и обнажил меч, принявшись натачивать лезвие осколком камня. Противный скрежет давил на виски, отчего Гретта сама отсела подальше и прикрыла глаза, стараясь думать о чем-то светлом.       На ум шел только дом, а от этих мыслей девушка томилась в тоске, потому разорвала скрежущую тишину:       — Это правда, что у вас есть корабль из костей? — повернув голову, Гретта заметила, как дернулись губы наемника в усмешке. — Вас называют призраками…       — Я похож на призрака? — посмотрел Рагнвальд на девушку, отложив оружие.       — Нет, — сжалась Гретта, ощущая мурашки, как в тот день, когда даны ворвались к ним. — Ты похож на головореза.       — Это хорошо, люди должны понимать, с кем имеют дело.       — Поэтому ты лжешь, называя чужое имя?       — Лишь способ защититься. Иногда и таким, как я, приходится прикрывать тылы, — пожал плечами дан, глядя в скептицизм зелёных глаз.       — Верни меня домой, и я уговорю отца тебя помиловать.       Рагнвальд лишь усмехнулся, качнув головой:       — У твоего папочки полно людей для моей поимки. Вопрос только в их способностях и желаниях, а главное — вере твоему отцу.       — Клянусь, тебя повесят на главной площади, — со всей злобой прошипела Гретта, вновь кидаясь бессмысленными проклятиями. Казалось, зелень ее глаз обрела какой-то ядовитый оттенок. — Не боишься, что я перережу тебе глотку, пока ты спишь?       — Хочешь попробовать? Но у тебя кишка тонка, — выудив из ножен маленький кинжал, дан кинул его к ногам девушки. — Я даже дергаться не буду. Бей сюда, — указал он на сонную артерию под злобным и сощуренным взглядом. — Крови будет много, но забот мало, — привалившись к дереву, Рагнвальд наблюдал за тем, как поднимается Гретта и приближается к нему с кинжалом на вытянутой руке. От него не ушло, как напряглась тонкая шея при нервном сглатывании. — Только перед этим подумай, куда ты пойдешь одна? — с прищуром он щёлкнул ремешком на воротнике дублета и оттянул его, представляя голую шею. — С торговцами? Ты не знаешь, что делают мужчины с одинокими женщинами?       — Замолчи! — пухлые губы сжались в толстую полоску, и Гретта сделала ещё один шаг, ощущая, как потеют ладони. Как быстро колотится сердце.       Нет, она готова! Она была готова вонзить лезвие прямо в шею все эти дни, готова была ровно секунду назад. А сейчас, когда дан без всякого сопротивления подставлял шею… Нет, она хотела увидеть в его глазах такой же страх, какой она испытала, когда они ворвались в Вердэн. Такой же сильный, когда ее держали в комнатке в вонючем борделе. Ей хотелось, чтобы ему было хоть каплю так же больно и страшно. Но Рагнвальд сидел и слабо ухмылялся, все ещё оттягивая воротник.       — Я не такое чудовище, как ты, — выплюнула Гретта, едва удавив в груди дрожь голоса от обиды. Кинжал воткнулся лезвием в траву возле ноги дана, когда девушка кинула его в сторону и грозным шагом отошла, унимая мерзкий мандраж.       — Чудовищам жить проще.       Рагнвальд убрал оружие, мельком глянул на торговцев, все ещё возившихся со своими вещами. Казалось, их вообще не волновало ничего из происходящего.       Гретта сама не могла сказать, что именно послужило причиной ее пробуждения, но радостным оно точно не оказалось. В нос сразу же ударил мерзкий запах, а во рту вязкой горечью клеился к языку металлический привкус. Что-то рядом хрустнуло, а потом хлюпнуло и с глухим стуком рухнуло рядом.       Девушка в один момент встрепенулась, распахнула красные от недосыпа глаза и закричала так, что даже у самой в ушах на секунду зазвенело. Стеклянные глаза Ахил Амита смотрели прямо в душу, пока изо рта текла бордовая и тягучая струйка крови. Гретта тут же вскочила на ноги, зацепилась ногой за корень дерева, рухнула в ворох листвы и снова вскочила, смотря в спину Рагнвальда.       Он обернулся медленно и обдал арктическим холодом своих безжалостных глаз, которые теперь казались не просто серыми, а напоминали цвет кипучей кислоты.       Гретта отшагнула. Ещё. И ещё. И ещё. Пока пяткой не зацепилась за камень и вновь не рухнула на спину, не удержавшись на дрожащих ногах. Не двигалась. Не пыталась даже отползти, с животным испугом глядя на то, как приближается дан. Как он смакует каждый свой медленный шаг, улавливая мелкую дрожь, пока загнанная вердэнская принцесса сидит в луже. Лягушка из сказок, жаль не из тех, что с хорошим концом. Он с жадностью вытирает клинок. Почти изящно и с любовью. Будто только что разделал кролика, а не перепотрошил целый караван торговцев.       — Ты — чудовище, — сипло рявкнула Гретта из лужи. Щенок. Маленькая такая королевская шавка, сучка.       — Да, — Рагнвальд довольно улыбнулся. Искренне в радости скаля зубы, когда подошел совсем близко и наступил на полы платья Гретты. — И тебе лучше быть очень тихой, — он сощурился и сел перед девушкой. — Очень послушной королевской задницей. Иначе кровавый орёл расправит крылья. Если ты понимаешь, о чем я, — в арктическом холоде искрилось только желание крови, но ни капли сожаления или раскаяния.       — Ты убил их всех. Всех! — Гретта содрогнулась в низком крике в зажатом горле, глядя на трупы вокруг кибиток. — Зачем?.. Зачем?!       — Они хотели нас обокрасть, — дан выдохнул, успокаивая мурашки по коже и желание перерезать глотку девице под кожей. — Я не делю жизнь на хорошее и плохое. У меня есть только мое и не мое. И я очень не люблю, когда посягают на мое, — с чистейшим северным акцентом сделал он ударение на последнее слово.       — У тебя ничего твоего нет! Деньги тебе дал отец! Ты — язычник без рода и племени! Ты… — она прикусила язык под громкий шлепок по лицу, от которого голова качнулась болванчиком.       — На тон ниже, — отрезал Рагнвальд, поднявшись. Схватил девицу за шкирку и рывком поднял на ноги. — Открытая местность — твой визг может услышать кто-то.       — Было бы прекрасно, — девушка стиснула зубы и прикоснулась к горящей щеке. Горели теперь и ее глаза. Казалось, даже подсвечивались зелёным. — Лучше с любым разбойником, чем с тобой! Животное! Помогите!       Гретта рвала глотку, взывая к помощи кого-то, видимо, известного только ей. Рагнвальд же не спеша вернулся к лошади, затянул седло и быстро влез верхом.       — Ну, раз так хочет королевская задница — ради бога вашего, как его там? Впрочем, неважно, — он на секунду поморщился, когда Гретта из последних сил хрипела, и дёрнул поводья. — Счастливо!       — Куда ты собрался?! — донеслось из осипшей глотки.       Дан пожал плечами:       — Может, вперед? Может, назад?       — Вернись! Слышишь меня?! Вернись! — все не унималась Гретта, шагая за лошадью. — Остановись! Я тебе приказываю!