Часть 1
20 июля 2022 г., 12:58
Пойти с кем-то выпить, провести весело время и поорать в караоке — почему бы и нет? А потому, что идти в тёмное закрытое помещение ночью с человеком, который до коликов в животе не самое лучшее решение в жизни Антона. Лучше бы он дома отсиделся, а не соглашался. Да и почему Арсений позвал именно его?! Нет, ну ладно, не именно его. Ещё парочку своих друзей, которые в самый последний момент слились: у кого понос, у кого золотуха. Ну как всегда, собственно, как и бывает в больших и не очень компаниях.
В баре, несмотря на то, что курить можно, табаком не пахнет. Всё же посетители предпочитают выходить на улицу, чтобы не портить воздух тем, кто предпочитает здоровый образ жизни или курит электронки, не перенося запах сигарет.
— У нас столик на двоих, — говорит Арсений официанту, что встречает их с Антоном у входа. Молодой парень проводит к одному из столов, выдаёт меню и спрашивает про напитки.
— Две «голубых лагуны», пожалуйста, а дальше — посмотрим, — сразу говорит Арсений, пока Антон только рот успевает раскрыть.
— А ты резкий как понос, — усмехается Шастун, удобно устраиваясь на бархатном диванчике.
Смотрит на себя в зеркало, что украшает всю стену, и понимает, что отчего-то успел покраснеть. Благо, что свет приглушённый, синий, поэтому не видно будет ни румянца на щеках, ни сильного смущения. Тут, правда, в таком цвете Арсений ещё красивее — хотя, казалось бы, куда ещё лучше ему быть, чем он есть на самом деле?
— Ты хотел что-то другое? — Попов открывает меню и выбирает блюда не по картинке и понятным названиям, а по ингредиентам.
— Нет, просто немного удивлён такому быстрому выбору. Часто тут бываешь?
— Последний раз был примерно-о-о, — тянет Арсений, водя пальцем по строчкам с неизвестными ему названиями и останавливается всё же на пицце, — года три назад. Ты как относишься к «Пепперони»?
— Нормально, — пожимает Антон плечами и замолкает, тоже открывает меню и утыкается в него, лишь бы не смотреть на Арсения. Такого красивого, манящего.
Антон уже раз триста мысленно перелистал страницы своей биографии, пытаясь там вычитать что-то о своей ориентации. Ему когда-то нравились мальчики? В школе или институте? Может, на курортах, в гостиницах, в концертных залах? К нему вроде только девушки подкатывали, а он? Шастун вообще к кому-то подходил знакомиться первым, кроме той дамы, что его в клубе давно грубо отшила, послав ко всем чертям?
Возможно. Вероятно. Скорее всего. А вот что же с парнями?
В подростковом только возрасте, может, и замечал влечение, но там же гормоны, это же нормально, когда в четырнадцать девочкам нравятся девочки, а мальчикам — мальчики? Потом же всё устаканивается? Стабилизируется? Вроде да, Антон ведь забыл об этом, как и о первом поцелуе с другом в спортивном лагере за общим душем. Только Арсений, когда первый раз на горизонте появился, Шастун эту историю вспомнил, а выстраиваемая годами гетеросексуальная стена дала трещину.
Через пару минут они уже пьют коктейли, ещё через двадцать повторяют, а потом повышают градус и просят микрофоны.
— Сияй, си-и-ияй, — тянет Антон и самому себе удивляется, что в ноты попадает.
С Арсения глаз не сводит, всё смотрит, как он жмурится, запрокидывает голову назад, щёлкает пальцами в ритм и размахивает свободной рукой. Уже не стесняется вставать, танцевать, плавно двигаясь и демонстрируя своё изящное гибкое тело.
— Арс, проводи меня до туалета, пожалуйста, — просит Шастун через несколько минут, боясь, что он где-то упадёт по дороге. Споткнётся о ступеньку, не заметит порожек или просто врежется в стену или официанта. Он порядочно выпил, электронная сигарета добавила плюсик к состоянию нестояния, поэтому одному передвигаться становится всё опаснее.
И Арсений легко соглашается, встаёт с места, убирает телефон в карман и услужливо протягивает руку, от которой Антон отмахивается и просто просит быть рядом.
Как оказалось, не такой уж Шастун и пьяный: до туалета идёт без происшествий, справляет нужду быстро, затем подходит к раковине, открывает воду и опирается руками на поверхность, опускает голову, жмурится от яркого света.
— Антон, ты в порядке? — спрашивает Арсений, подходит ближе и кладёт руку на спину Шастуна. — Тебя тошнит? Может, выйти на воздух? Там сейчас прохладно должно быть.
— Нормально я, — отзывается Антон, щедро омывает лицо холодной водой и резко поворачивается к Попову.
От такого голова кружится, поэтому приходится схватиться за плечи Арсения, чтобы удержать равновесие и не свалиться.
— Давно хотел это сделать, — шепчет Антон и облизывает губы. Смотрит прямо в глаза Арсению, тяжело сглатывает, решается, думает. Кажется, проходит вечность, а всего-то — пара секунд.
— Поблевать в туалете бара? Такое себе, — усмехается Арсений, тянет руки вверх, чтобы убрать мокрые пряди волос со лба Шастуна, только так и замирает.
Попов чувствует на своих губах чужие. Стоит в ступоре, дыхание задерживает, рот приоткрывает и не двигается, словно ребёнок, которого впервые по-настоящему старшеклассница целует.
Антон прижимается, сминает губы Попова, проводит языком по нижней и всё же отстраняется, не чувствуя ответа.
— Неожиданно, — выдыхает Арсений. Всё ещё чувствует, что их по-детски смешной поцелуй требует продолжения, только уже взрослого, чувственного, нежного. Но всё же требовательного, такого, чтобы на всю жизнь запомнился, чтобы хотелось повторять снова и снова.
— Я не дол…
— Должен был, — перебивает Арсений, кладёт ладони на талию Антона и притягивает к себе.
Дышит прямо в губы, смотрит в глаза, что наполнены страхом, смущением, сомнением, но желанием вновь прикоснуться, снова поцеловать, прочувствовать этот момент.
— А почему, знаешь?
Шастун отрицательно мотает головой, судорожно вздыхает и снова чувствует губы на своих. Так долгожданно и нежно, так чувственно, слишком хорошо, чтобы поверить, что это происходит на самом деле.
У Арсения уста мягкие, тёплые, гладкие и такие родные, а у Шастуна небольшие ранки, содранная от нервов кожа. Ток в несколько тысяч вольт прошибает, отдаваясь сладкой болью в висках, когда Арсений лижет приоткрытые губы, языком проводит по чужому и медленно втягивает носом воздух.
Пальцы медленно оглаживают бока, приподнимают футболку, дотрагиваются до приоткрытого участка кожи. Антон в который раз отмечает пробегающие толпой мурашки, приятное покалывание внизу живота.
Ноги явно не свои, ватные, еле держащие в вертикальном положении. Голова лёгкая — то ли от алкоголя, то ли от чувств и эмоций. Весь мир кружится, Антон сейчас на лопастях вертолёта катается и не может остановиться. Точнее, не хочет. Ему нравится, он бы вечность летал, если бы не Арсений, что отстраняется и удерживает Шастуна.
— Голова кружится, — выдаёт Шастун на выдохе.
— Надо прекращать тебе пить, — улыбается Попов, одну руку убирает и всё же поправляет волосы Антона, что не дают покоя.
— Другое надо, — отвечает Шастун и, уловив заинтересованный непонимающий взгляд, довольно продолжает:
— Целовать тебя чаще, чтобы я так не реагировал.
Арсений усмехается, оставляет легкий поцелуй на щеке и поворачивается к зеркалу, поправляет причёску, одёргивает футболку и смотрит на Антона в отражении:
— Пойдём, целователь, а то нас потеряют и слухи пустят.
Антон вздыхает, морщится, но всё же довольный выходит из туалета. Понимает, что зря боялся ту стену рушить, думая, что его чувства оттолкнут. Оказалось, что даже поддержат, а вот почему так — Антон ещё узнает, только уже на трезвую голову.
