Мертвое море

       Намджун помнил Тэхена. У него были красивые русые волосы, добрая квадратная улыбка и очаровательный смех, магическим образом завораживающий всех окружающих людей. Было в нем что-то волшебное, что-то невероятное, может даже неземное. Он любил бегать по замку, долго сидеть в ванной комнате и любоваться морем. Море… Оно всегда манило Тэхена. Он часто приходил на пляж, садился на песок и долго смотрел вдаль, порой пока солнце не садилось, порой и вовсе оставался там до рассвета. Знал ли тогда Намджун, чем эта любовь к воде обернется? Конечно же нет.        О русалках ходило множество легенд, о них слагали песни, им посвящали книги, их увековечивали на картинах. Самый таинственный и полный загадок народ, проживающий где-то под морской пеной. Кто-то говорил, что они были посланы в волшебную часть мира, чтобы вершить зло и хаос. Кто-то искренне считал их святыми и поклонялся, пусть и не ведая, как устроены русалки на самом деле. Намджун относился к их существованию нейтрально: есть и есть себе, не трогают их, так пусть себе живут спокойно. Тэхен о них никогда не говорил, на любые вопросы лишь молча пожимал плечами и продолжал заниматься своими делами. Намджуна это никогда не волновало.        Юнги русалок ненавидел и презирал всей душой. Помнится, он даже рассказывал историю, как повстречал одну прекрасную деву в далеком плавании. Та, своим прекрасным пением, очаровала одного его юнгу и потянула того на дно. Никто не знает, что случилось с тем после. Может, он тоже стал русалом, может, был съеден или задохнулся и просто погиб. Несмотря на случившееся, корабль молча продолжил свой путь, окутанный страхом в одну ночь стать жертвой уже не одной слабой русалки, а десятка или сотни таких. Когда Юнги вернулся, он сразу же побежал в Великую Библиотеку и провел там ни один день и ни одну ночь, изучая все известное о морском народе. Тогда он выяснил, что королевские русалки способны принимать человеческое обличие и очаровывать людей на суше. Никто ему не поверил. Намджун, собственно, тоже.        Чонгук, будучи придворным магом, зачастую бродил по коридорам без цели. Тэхен хорошо с ним общался, они были неразлучны. Половина прислуги считала их родственными душами, другая — предателями, чьи мысли принадлежали лишь идее свержения короля Намджуна и королевы Сокджина с престолом. Чонгук смеялся, отвечая, что ему такое в принципе неинтересно, как магу. Тэхен смеялся вместе с ним, но всегда сохранял молчание. Даже сейчас, вспоминая те дни, Намджун мог с уверенностью сказать — маленький улыбчивый паренек, обожающий море, не смог бы причинить здесь никому реальный вред. В конце концов, он и сам на его месте ничего бы не смог сделать столь мощной магической армии.        В тот день на улице ярко светило солнце, а молчащий Тэхен просто сидел на пляже, смотря вдаль. В глубине его глаз человек, с ним близкий, мог легко уловить некую непонятную печаль. Словно он собирался попрощаться с чем-то очень важным, словно ему необходимо сделать выбор между одним и тем же по сути. Намджун Тэхена особо не знал. Он даже не помнил, как тот появился в замке. Кажется, он был там всегда. Такой же тихий, незаметный, с этим своим очаровательным смехом и милой квадратной улыбкой. Он помнил лишь тот день и ту ночь.        Да, он очень четко помнил ту самую ночь. На небе ярко светила красная луна. Существовало поверье, что в это время вся волшебная нечисть обретала небывалую силу, способную сокрушить мироздание. Поэтому обычные люди, вроде него, запирались в доме или приходили в замок в поисках убежища, а после, с восходом солнца, уходили. Намджун вообще особо в нечистую силу не верил, в конце концов, они многие столетия спокойно сосуществовали с множеством магических народов, вели с ними торговлю и даже вместе участвовали в сражениях против иных государств. Эльфы, как Чимин, и светлые маги, как Чонгук, его в этом лишь убеждали. В конце концов, они не раз и не два спасали его жизнь. Перед той ночью они долго разговаривали с Чоном. Тот рассказывал разные мифы, некоторые оказывались обычной выдумкой, некоторые же, наоборот, были чистейшей правдой. — Ты знаешь, почему русалки выходят на сушу? — спросил тогда маг. Король лишь покачал головой. — Они выбирают себе здесь пару. Выходят в ночь Красной Луны и уходят обратно в ночь Кровавой. Сегодня именно она. Русалки либо покинут своих возлюбленных навеки, выбрав воду и морскую пену, либо, завоевав истинную любовь избранного, останутся на суше до следующей такой ночи. Я считаю эту их традицию по своему романтичной и прекрасной. Как трагично, если твоя пара тебя отвергла и ты будешь вынужден продолжать бороздить просторы морей и океанов в полном одиночестве, зная, что тебя там, далеко-далеко, никто не ждет. Их природа так устроена — они способны понести лишь от одного человека, принявшего их как на суше, так и в воде. В Кровавую Ночь они обычно дарят свое человеческое тело избранникам, а на утро начинают принимать свой истинный облик. Знаешь, с хвостом и жабрами там, где у нас расположены ребра. Юнги считает их жестоким народом, я же скажу, что они определенно самые преданные и верные. В них нет присущего нам коварства. В них есть лишь безграничное желание обрести счастье.        Сейчас, вспоминая эти слова, Намджун понимал, к чему они были сказаны. Но в ту роковую ночь — нет. Слова и слова. Порой Чонгук просто любил рассказывать нечто интересное и абсолютно несвязанное с проблемами королевства. Хотя бы за это его можно было ценить.        В ту ночь к нему и пришел Тэхен. Сокджин отправился в деревенский храм, помогать людям укрыться от бушующей в лесах нечисти, поскольку и сам в это свято верил. Поэтому тогда король впервые за многие годы остался в спальне совершенно один. Паренек тогда лишь улыбнулся, что-то прошептал себе под нос и накинулся на Намджуна с поцелуями. И он не мог ему не ответить. Это была чистая похоть, идеальная страсть и полная потеря контроля над собой. Он помнит сбитое дыхание, частые толчки и стоны, невообразимо прекрасные стоны, слетающие с губ, изогнутых в квадратной улыбке. А потом наступило утро. И вбежала стража. Юнги что-то кричал, обвинял Тэхена в использовании магии на короле, в особенности столь подлой магии, как любовная. А Тэхен с полными боли глазами кивнул головой.        Утром, сидя на своем троне, он смотрел в карие глаза паренька, с которым провел ночь, и видел в них пугающую до чертиков пустоту. Он смотрел на все и всех, показывая, насколько ему наплевать на всех окружающих его людей. Один взмах его руки — пол тронного зала залит морской водой, его волосы окрашены в ярко-голубой цвет, а вместо обычной грубой рубахи, его фигура облачена в сияющее ярче тысячи изумрудов одеяние, выгодно подчеркивающее все изгибы его тела. Тогда Намджун, кажется, впервые услышал его настоящий голос. — В море ветер, в море бури, в море воют ураганы… В синем море тонут лодки и большие корабли, — прозвучал его надменный смех. Он действительно был выше их всех, лучше каждого здесь. — Ко-ра-бли на дно уходят, с якорями, с парусами, на морской песок роняя золотые сундуки… — Золотые сундуки, — прошептал Юнги, стоящий по правую руку от своего короля. — Корабли лежат разбиты, сундуки стоят раскрыты, изумруды и рубины осыпаются дождем, — продолжал с улыбкой говорить Тэхен, не обращая внимания, кажется ни на кого в помещении. — Буду сеять ветер в море, в синем море, в белой пене. Пусть захлебываясь в пене, в море тонут корабли, — паренек вновь улыбнулся, только в этот раз уже более кровожадно. — Пусть на дно они ложатся, с якорями, с парусами. И тогда моими станут золотые сундуки, — и он исчез. Просто испарился.        Потом, приходя на морское побережье, Намджун видел лишь тихую морскую гладь. И сегодня, придя в очередной раз посмотреть на плывущий к порту корабль, он не видел ничего. В его прекрасном королевстве было тихо и спокойно. С момента исчезновения Тэхена не потонул ни один корабль. Быть может, потому что на них с тех пор законом запрещалось перевозить по воде золото и драгоценные камни. Быть может, тогда Тэхен действительно просто шутил. Сегодня в лучах заходящего солнца в воде впервые что-то блеснуло. Сначала из глубины на огромный камень вылезло тело, а после — блестящий, словно состоящий из изумрудов хвост. На голубой макушке паренька красовалась прекрасная золотая корона с изумрудом посередине, а все его пальцы были увешаны различными украшениями. Он был прекрасен. Последнее, что помнит Намджун перед тем, как ступить в воду — милую квадратную улыбку.