Обязанности порядочных парней

      Сережа, вообще-то, сегодня должен был уезжать обратно в Магнитогорск, но он продолжал спокойно спать, развалившись посередине кровати. Потому что Екатеринбург, как оказалось, на неделю улетел в Санкт-Петербург, дав Сереже официальное разрешение побыть в Химках еще немного. И Сережа это время в основном отсыпался и откровенно ржал над тем, что творило градоначальство во время Даниного отсутствия. Ничего страшного для города, но узнав, что собственные подчиненные устроили в его кабинете попойку и едва не разнесли весь офис, Даня злился еще очень долго. Сережа еще не слышал таких угроз, и предпочитал бы не слышать больше никогда.       Каждый день у него был распланирован, и на сегодня первым пунктом в его воображаемом блокнотике было написано «Спать до обеда». Но этот пунктик пришлось жирно перечеркнуть красным цветом, как не выполненный, потому что в половину девятого утра Даня уже вовсю бодрствовал и бегал по всей квартире, собирая какие-то вещи. Сережа до последнего пытался абстрагироваться от шума, уходил под одеяло и прятал голову под подушками, но Данины суетливые шаги и тихие причитания все равно проникали будто в самый мозг, и в какой-то момент Сережа понял, что глаза уже просто не закрываются. — Да ебаный в рот, Даня! — раздраженно пропыхтел Сережа, едва не запутавшись в одеяле, пока пытался скинуть его с себя — Совесть имей, тут люди спят. Ты куда собрался вообще, у тебя ремонт в офисе. Или закончили уже? — Ты проспал десять часов, хватит. Я по делам, — быстро ответил Даня, роясь в карманах брюк — Так, телефон взял. А портфель где? А, вон, вижу. Все, Сереж, я скоро буду, не переживай.       И, быстро, будто по привычке, поцеловав Сережу в макушку, как ребенка, выбежал из квартиры. А Сережа так и остался сидеть на развороченной постели и глупо хлопать ресницами, пальцами потирая место поцелуя. Потому что Даня не столько поцеловал, сколько просто ткнул подбородком, не самая приятная вещь.       А вообще, Сережа искренне не понимал, куда с таким воодушевлением сбежал Даня в половину девятого утра, учитывая то, что работает он сейчас из дома, а совещаний никаких у него запланировано не было. Это была точная информация, потому что к работе Даня подходит серьезно и в случае совещаний с вечера собирает нужные бумажки, а вчера он весь вечер сидел с Сережей на кухне, поедая торт столовой ложкой и запивая вином. Значит, с работой Данины дела не связаны. Сережа не хотел даже пытаться понять, что затеяли тараканы в Даниной голове, но он с детства был любопытным, поэтому и гадать не перестал. Без шуток, Сережа перебрал все варианты от встречи с Москвой до криминала.       Спустя пару часов, когда Сережа уже вливал в себя вторую кружку любимого малинового чая, Даня соизволил вернуться. Напевая и бормоча что-то себе под нос, он еще какое-то время возился в прихожей, пока Сережа пытался пережевать бутерброд. Любопытство взяло верх, и Татищев хотел было уже сделать глоток чая, чтобы вернуть себе возможность нормально говорить, но Даня его опередил. — Я вернулся, — с явной улыбкой оповещает Даня, будто Сережа не слышал хлопка входной двери — Кстати. У нас пополнение.       Сережа, который до этого слышал эту фразу только от отца, резко закашлялся, подавившись любимым чаем. Потому что Юра после этих слов притащил на руках Катю и сказал «Это твоя сестра». О каком пополнении говорит Даня, Сережа и представить не мог, не могли же за ночь в Московской области построить еще один город, подарив Москве очередное дитя. Не могли, конечно. Сережа, откашлявшись, глубоко вздыхает и, открыв глаза, видит перед собой крайне довольного Даню с пушистым комком на руках, зарывшимся в сгиб локтя. Кот. Даня просто взял, притащил котенка и оповестил об этом так, словно Сережа, как порядочный мужчина, должен был лететь в ЗАГС и подавать заявление. — Блять, я чуть не умер, — чуть хрипло говорит Сережа, и кот заинтересованно поднимает на него большие темно-зеленые глазки, блестя песочного цвета шерстью с коричневыми полосками — Красивый такой. Это мальчик или девочка? — Девочка, — любовно тянет Даня и поглаживает новую подругу за ушком, вынуждая ее блаженно прикрыть глаза — Кристи по паспорту. — Породистая, — улыбается Сережа-главный-кошатник-Магнитогорска и наклоняется к котенку ближе, позволяя ей ткнуться своим носом в его — Ладно, я не буду припоминать тебе мое сегодняшнее пробуждение ближайшие пару лет, как планировал. Сколько ж стоит это чудо? Тысяч пятьдесят-сто? — Не совсем, — тянет Даня, то ли держа интригу, то ли просто не горя желанием произносить цену — Вообще-то, один миллион и двести тысяч.       Сереже стоит огромных усилий удержать на кончике языка все нецензурные слова, которые ему известны, поэтому все, что он делает – медленно выпрямляется и смотрит на кошку так, будто от нее теперь зависит его жизнь. А потом медленно смотрит на Даню, как на умалишенного, и тот лишь поджимает губы, прижимая Кристи немного ближе к груди. У Сережи внутри чувства смешанные, для него и пятьдесят тысяч – уже целое состояние. А Даня стоит прямо перед ним и держит в руках миллион и двести тысяч. — Подожди, — Сережа медленно выдыхает, вытянув губы трубочкой, и встряхивает головой — Сколько, блять, ты выложил за этот шерстяной комок? — Сережа, я копил на нее почти четыре года со своих кровных, не надо повышать голос, — отвечает Даня в тон ему и важно отпускает кошку на пол, позволяя ей идти и изучать свой новый дом — Я о ней мечтал последние лет семь. Ну подумаешь, миллион, ну что мы, плохо живем? — Охуеть, почти полтора миллиона, — Сережа отворачивается и, нервно усмехнувшись, проводит ладонью по волосам — Почти полтора миллиона за блядскую кошку. Она что, блять, священная?       Сережа смотрит на Даню и поджимает губы, складывая руки на груди. Парень сейчас похож на ребенка, которому не разрешили подобрать с улицы кошку со сломанной лапой. Он стоит на месте, расправив плечи и опустив голову, и, обиженно нахмурив светлые брови, следит за Кристи, которая сейчас с интересом обнюхивает Сережину штанину. Иногда бросает на Татищева взгляды из-под полуопущенных ресниц, и в этих взглядах Сережа ясно читает внутреннюю борьбу оскорбленного эго с нежеланием быть заносчивым и грубым. И внутренне усмехается, когда Даня находит компромисс с самим собой. — Ну и хрен с тобой, тебя никто не заставляет ее гладить, — машет рукой Даня и Сережа усмехается уже открыто — И вообще, я о ней сам заботиться буду. Ты посмотри на него. Да больно надо! — Даня, тебе восемьдесят с хуем лет, ладно, девятнадцать по паспорту, — смеется Сережа, и Даня вскидывает оскорбленный взгляд — Ну не сверли, ты еще больше на ребенка похож. Я просто в ахуе от таких цифр, почти полтора миллиона за кошку, это ж ебать много.       Даня удовлетворенно кивает, радуясь новому члену семьи и гордясь тем, что на нее у Москвы не было выпрошено ни копеечки, и самодовольно улыбается, тыча пальцем Сереже прямо между бровей. В свое время наверняка бы уже ударил, а сейчас этого тычка и слегка высокомерного взгляда вполне достаточно, чтобы разжечь Сережу каким-то теплым, почти нежным азартом. Но от ответного тычка под ребро Даня уходит так, будто все идет по плану, и достает из ящика над раковиной небольшой пластиковый контейнер. Набирает чуть прохладной воды, а кошка, оказавшись довольно умной для своего возраста, уже вьется у его ног. — А, кстати, — вдруг вздрагивает Даня, будто его озаряет, и уходит в прихожую, а возвращается уже с бутылкой хорошего кофейного ликера и пакетиком молока — Отметим пополнение? — Ну разумеется, — кивает Сережа и, подумав, все-таки достает красивые стеклянные стаканы, а не обычные кружки — Раз у нас пополнение, должен ли я звать тебя замуж?       Даня на это ничего не отвечает и лишь ставит все на стол, открывая сначала ликер. А у Сережи в голове идея ну просто феерическая, как ему кажется. И не только ему, кошка тоже с интересом смотрит на все приготовления новых хозяев из выбранного ей уголка под кухонным диванчиком, положив морду на передние лапы. Сережа лишь чуть наклоняется, подмигивая новой знакомой, и открывает картонный пакет с молоком, снимая с крышки пластиковое колечко. Какое-то время смотрит на то, как Даня разливает по бокалам ликер, и, дождавшись окончания его действия, тихо кашляет, привлекая внимание. — Московский Данила Михайлович, — деловито начинает Сережа и опускается на одно колено, держа колечко от молока двумя пальцами прямо перед собой — В связи с открывшимися обстоятельствами, не согласитесь ли вы выйти за меня? — А проводить церемонию будет бутылочка йогурта? — смеется Даня, но потом все-таки принимает правила игры и делает выражение лица максимально серьезным — Я согласен, Сергей Юрьевич.       Оба взрываются смехом после того, как Сережа цепляет Дане на палец это кольцо, едва ощутимо царапая кожу. Но оба считают это новой, совсем не воображаемой, в отличие от предложения руки и сердца, ступенькой в их отношениях.