«Бог знает, где бы я был, если бы ты меня не нашел»

Гарри появился из ниоткуда. Когда он впервые прибыл в Хогвартс на пятом курсе Тома, Том понятия не имел, что это в конечном итоге будет означать. Его прибытие было, конечно, странным и несколько загадочным — даже когда Грин-де-Вальд активно работал на континенте, Хогвартс редко принимал переводы, особенно в середине года, — но для Тома это не было чем-то особенно важным. В конце концов, он только что нашел Комнату и обнаружил новый увлекательный ритуал: достаточно скоро его будущее будет обеспечено. Почему он сосредоточился на каком-то новом ученике? Том провел пальцами по растрепанным черным волосам своего парня, недоумевая, как он вообще мог не заметить Гарри хотя бы на секунду. Сейчас это казалось невообразимым: когда Том представлял себе свое будущее, другой мальчик всегда был рядом с ним. Но поначалу Гарри казался практически незначительным. Его кривые очки и грязная одежда делали его взаимозаменяемым с любым другим средним учеником, на которого Том всегда воротил нос в любой день. Как он это пропустил? Но как он мог не иметь? На первый взгляд, и даже на второй, или на третий, Гарри Эванс казался на редкость нормальным. Никто не ожидал, что он будет из тех, кто регулярно делает невозможное. Никто не ожидал, что он будет таким странным, несмотря на его искренний, тихий и добрый характер. Никто не ожидал, что его рассеянная невежественность будет разбитые приступами пограничного состояния гениальности и шокирующей проницательности, а также знаниями, к которым никто, тем более случайный страдающий амнезией, не должен был иметь доступа. Никогда Том не мог предположить, что этот студент получит доступ к единственной информации, которая сможет убедить его отказаться от идеи хоркруксов. Никогда Том не мог предположить, что именно этот ученик научит его быть человеком. Никогда Том не мог предположить, что этот студент будет первым, кто по-настоящему полюбит его за что-то большее, чем его очаровательный внешний вид, несмотря на то, что знал об ужасе, который скрывался за этим. Никогда Том не мог предположить, что именно этот ученик наконец покажет ему, что стоит пытаться быть хорошим. Гарри улыбнулся ему, счастливо сморщив уголки глаз. Том нежно улыбнулся в ответ в безмолвной тишине ночи. Никогда бы Том не смог предсказать Гарри. Он всегда находит себя благодарным за этот факт в такие тихие, задумчивые ночи, подобные этим. Кто знает, что бы он сделал тогда, если бы знал, как Гарри может его изменить? Том невольно вздрогнул, подумав о саморазрушительном безумии, в которое он чуть не погрузился с головой, прежде чем Гарри предупредил его об этом, вооружившись страстью, книгами и доказательствами. Судьба хуже смерти, потому что такое, по-видимому, было возможно. Сочувствующий, как всегда, Гарри знал, что не нужно исследовать дрожь, а вместо этого молча взять руку Тома в свою, заземляя его и его беспокойный разум. Где был бы Том, если бы он никогда не впускал Гарри в свою жизнь? Он не хотел об этом думать, поэтому не стал. Ему — и всем остальным — лучше бы ничего не знать; он был в этом уверен. Том обвил Гарри руками и притянул к себе. Гарри легко с этим справился, и в молчаливом согласии они оба закрыли глаза и погрузились в сон. В последние минуты бодрствования Том размышлял: Гарри никогда не узнает, как именно он спас Тома. Как он их всех спас. Без ведома Тома, Гарри засыпал со знакомым сном: зеленые огни, оглушительный шум и замок в руинах. Сон заканчивается, как всегда: зеленый встречает красный, безжизненный почти-человек и отчаянное желание, чтобы все это не было необходимо с самого начала.