Я слышал, как оно переставало биться

      Их встречи, ко всеобщему удивлению, проходили спокойно, без ссор и стратегий для победы над друг другом. Игра в карты, неспешная беседа с алкоголем или без и мужчины начинали проявлять скудные эмоции.       На руках Дазая, под бинтами, русский посыл куда подальше, у Достоевского — японские иероглифы и корявое ily, скрытое под кучей каракуль.Часто Фёдор получает какие-то записочки в шутливой форме. Глупый ненавязчивый флирт, понятный только им двоим: — &*₽%? — $₽@*&...       Довольно неожиданно было понять, что соулмейтом Дазая является Фёдор, а у Фёдора соулмейт сам Дазай. Достоевский честно думал на Гоголя, поскольку тот постоянно что-то рисовал на руках, ногах и вообще по телу. А потом на глаза гения попался Сигма со звездой на пол лица и все стало на места. Сигма оказался соулмейтом Гоголя и Фёдор мог только посочувствовать юноше.       При абсолютно случайной встрече с Осаму мужчина не сразу понял, что это соулмейт. Глумливый, донельзя артистичный Дазай Осаму — тот, кто изливал ночами ему душу и бесконечно много писал об ожидании встречи. Да и сам Дазай не выглядел слишком удивленным. В конце концов, в его окружении не так много знающих русский язык.

***

      Стакан за стаканом, и вот, под покровом ночи, в квартире русского мужчины находятся двое. Пурпурные глаза сияют благодаря свету луны и рассматривают голову на жилистой груди. Длинные пальцы перебирают чужие каштановые кудри, а до ушей доносится тихое: — Меня успокаивает стук твоего сердца.       И смотрит Осаму так пронзительно. Практически черными омутами, ожидая ответа. Фёдор скептично гнёт бровь, немо ожидая продолжения. — Я слышал, как оно переставало биться.       Раздается тихий смешок со стороны Достоевского, разрезающий повисшую тишину. Ну конечно, правда ведь слышал. Этими бинтованными руками были убиты многие и многие на этих же руках погибали.       На утро Давай обнаруживает крошечное сердечко прямо под линией челюсти.