Пришло время приложить подорожник

От: Намджун 19:47 Прости, я задерживаюсь на работе. Вызови такси Джин скривился. У него уже с утра было плохое предчувствие, так еще и Намджун подливал масла в огонь.

Кому: Намджун 19:48

Напоминаю, что это ты неделю уговаривал меня пойти на вечеринку, а теперь сам сливаешься.

От: Намджун 19:48 Не сливаюсь, а просто немного опоздаю. Приду к самому разгару веселья:) Джин раздраженно вздохнул. Этот противный смайлик в конце делал только хуже. Мало того, что у него выдалась тяжелая рабочая неделя, так еще и дедлайны полыхали вовсю и грозились занять выходные, а еще и без пяти минут супруг решил опрокинуть его в самый неподходящий момент. Ему бы сейчас принять ванну с горой пены и уточками, нанести на лицо увлажняющую масочку с эффектом тушения горящей задницы, заказать острую курочку и в обнимку с Намджуном смотреть какую-нибудь остросюжетную детективную дораму. Но нет, Джин уже битый час красил глаза ярко-красным кайалом и мучительно пытался зафиксировать несносную прядь волос, что так и стремилась выпрямиться антеннкой на макушке.

Кому: Намджун 19:50

Если что, помни: наша свадьба могла бы быть в июле.

От: Намджун 19:50 Я приду!!! — Чертов Хэллоуин, — вздохнул Джин, поправляя душащее его жабо и в который раз за неделю ругая Намджуна. Тот перед ним чуть ли не ритуальные танцы выплясывал, и Джин согласился отдохнуть лишь при одном условии: что Намджун будет рядом. У них у обоих было так много работы, что Джин уже забыл, как выглядит он сам, что уж говорить о его альфе. От: Тэхен 19:57 мы приехали Джин закутался в пальто, стараясь не помять костюм, и сайгаком поскакал к машине. На улице стоял дичайший холод и замерзшие после вчерашнего дождя лужи скалили свои стеклянные зубы прямо под ботинками. Мол, давай, поскользнись на нас, разбей голову об асфальт или хотя бы копчик. — Ну и кто ты? — удивился Тэхен, разглядывая его в зеркало заднего вида. — Лестат. — С каких пор ты стал фанатом вампирских романов? — фыркнул Чимин с переднего сидения. — С тех самых, как решил купить два года назад на Озоне эту дурацкую рубашку, — Джин невесело взмахнул длинными кружевными рукавами. — Ну и где твой Луи? Джин поморщился: — Застрял на работе. Тэхен и Чимин почему-то переглянулись, но промолчали. Джин бы обязательно обратил на это внимание, будь у него настроение, но им и не пахло. Он все вертел в руках телефон в надежде, что Намджун отзвонится, но бездушный гаджет молчал, заставляя своего хозяина все больше думать о том, что ему не стоило вообще ехать на вечеринку. — Не расстраивайся. Наших альф тоже не будет в клубе у Хосока, — подал голос Тэхен. — Так что у нас сегодня чисто омежья тусовка. — Почему? — поинтересовался Джин, на что Чимин цокнул: — Хен, ты только что выпустил Кракена. — Потому мой Чонгук решил, что какой-то рэп-баттл намного важнее того, чтобы провести время со своим омегой! — тут же взбеленился Тэхен, и на секунду Джину показалось, что тот в гневе вывернет руль и они все улетят к чертовой матери в ад. В прямом смысле. — И ведь он даже там не участвует. Он просто поддерживает Юнги. Я не вижу ничего плохого, чтобы поболеть за друзей, но Чонгук еще месяц назад обещал мне, что пойдет со мной на Хэллоуиновскую вечеринку! Я что, зря продумывал свой образ, искал костюм и сжег волосы химической завивкой? Чтобы что? В одиночестве пить коктейли, пока мой альфа веселится на другом конце города? Тэхен даже погрозил воображаемому Чонгуку пальцем. — Октябрь выдался на редкость безобразным. У меня были такие грандиозные планы на сегодняшний вечер, я хотел провести его с любимым. И ладно, но ведь он мог бы позвать меня с собой. Я хоть и не фанат подпольного рэпа, но я был бы не против послушать Юнги. Он и мой друг тоже. Но ведь Чонгук даже не поинтересовался моим мнением. Просто поставил перед фактом: я иду туда, ты идешь сюда, нам не по пути. Не по пути нам будет в постели, когда у тебя начнется гон, — нахмурился Тэхен. — Если у Юнги сегодня выступление, то почему тогда ты с нами? — удивился Джин, разглядывая трепыхающийся на пружинке нимб над чиминовой головой. — И почему ты в прошлогоднем костюме ангела? — Меня тоже опрокинули, — надулся он. — Я собирался пойти поддержать Юнги, но стоило мне только заикнуться об этом, как он мгновенно начал нести какую-то чушь: мол, мне будет некомфортно среди агрессивно настроенных альф. Словно это не какой-то баттл, где рэперы кидают друг в друга хитро зарифмованными дизреспектами, а арена гладиаторов, где тебя могут растерзать на части, даже если ты просто пришел поболеть за своих. Он еще долго распинался, что омег там совсем немного, и они отличаются от меня, и якобы поэтому мне будет неловко. Чимин обернулся, из-за чего его неоновый нимб царапнул обшивку потолка. — Вот что он имел в виду под фразой «отличаются от меня»? Что я не соответствую каким-то стандартам? Что омеги андеграундных рэперов выглядят как-то иначе, чем я? — Вот именно! — Тэхен чуть ли не подпрыгнул. — Гуки тоже начал мне говорить похожими фразами, и теперь у меня складывается мерзкое ощущение, что наши альфы нас стесняются. Джин пожал плечами. На его взгляд Чимин с Тэхеном были прекрасны, и Юнги с Чонгуком много что теряли, отказываясь «выгуливать» их, но и Намджун порой не брал его на свои тусовки с друзьями, но тут Джин и сам был не против. Ему все это жутко не нравилось: прихорашиваться, напомаживаться, выбирать модные шмотки для выхода в свет. Он предпочитал тихие уютные вечера за просмотром зарубежных сериалов или игрой в компьютерные игрушки. Желательно, конечно, чтобы рядом был и его альфа, но он не был приклеен к его хребту суперклеем и волен был заниматься чем угодно. Тэхена же с Чимином сие поведение их самостоятельных альф не устраивало. — … поэтому я не успел подготовиться и иду в старом костюме, — недовольно резюмировал Чимин и пригладил торчащие перья на съемных крыльях. — Подожди, но ведь у вас сегодня годовщина знакомства. Ладно, он трусит позвать тебя на баттл, назовем это так, — на этих словах Тэхен громко фыркнул, — но он хоть что-нибудь тебе сегодня подарил? Чимин поморщился: — Он мне сегодня даже не написал. — Боже, малыш, он совсем тебя не достоин. — Он занятой человек, много работает. Наверняка шлифовал сегодня свой текст, чтобы не ударить в грязь лицом. — Но он мог бы написать тебе жалкую смс-ку с поздравлением, — возмутился Тэхен. — Нельзя позволять альфам так с нами поступать. — Он трудоголик, занимается любимым делом. — Может быть, дело-то и любимое, но у него еще есть и любимый омега, о котором забывать не стоит. Боже, поверить не могу, что когда-нибудь скажу это, но наши альфы нас не достойны. Джин чуть было не закатил глаза. Такие громкие высказывания ему никогда не нравились, но почему в эту секунду он был полностью согласен с Тэхеном. — Хен, а ты уверен, что твой альфа сейчас на работе? Этот вопрос застал Джина врасплох, и он нахмурился. — С чего бы мне в этом сомневаться? — С того, что все его друзья на баттле. — Намджун в прошлый раз не прошел в полуфинал, так что ему там нечего делать, — пояснил Джин, стараясь держаться уверенно, но почему-то на душе внезапно стало не по себе и гадостно. — Но это не мешает ему поболеть за Юнги. Джин отвернулся к окну. Думать о подобном не хотелось, к тому же Намджун обещал, что не оставит его сегодняшним вечером в одиночестве. Ему хотелось верить, ведь раньше он причин сомневаться в себе не давал. Ну опоздает — не страшно, скучать в компании омег Джин не собирался. По крайней мере, он себя в этом убеждал.

***

— Ну а ты в кого нарядился? — полюбопытствовал Чимин, и Джин изумленно присвистнул, разглядывая Тэхена. Он был в кожаной куртке Чонгука, надетой прямо на голый торс, и даже умудрился слегка окунуться в масло, отчего его грудь ярко блестела рельефом. — Тот, кто преподаст своему альфе урок через развратные сторис в инсте, — буркнул Тэхен. А потом он развернул смартфон экраном к ним, и у Джина сердце упало в пятки. Гук уже успел выложить в соцсети пару селфи, на одном из которых было прекрасно видно чей-то кусок глаза, и Джин бы всегда узнал, кому он принадлежит. Его пропащему альфе, что обычно старался ему не врать. По крайней мере, Джин не замечал и поводов потыкать его лицом в это не было. — А теперь спрятали свои кислые рожи, улыбнулись и сгрудились для селфи. Младшие пихнули Джина под бока, чтобы тот быстрее стянул с себя пальто и сфотографировался с ними. Нимб Чимина приятно мерцал, смешно покачиваясь на пружинке, и Джин вздохнул. — Закажем весь бар и запишем это на счет своих альф, пусть разгребают, — бросил Тэхен, со спокойной душой накладывая фильтр на фото. — Не расстраивайся, хен, выпей пару шотов, а потом пойдем танцевать, — Чимин нацепил за спину ангельские крылья и, схватив Джина за локоть, потащил прямиком в бар.

Кому: Намджун 20:41

Не хочешь объясниться? [прикрепленный файл]

Намджун не отвечал, и Джин и без того невеселый и угрюмый, расстраивался еще больше. Чимин сунул ему под нос какой-то разноцветный коктейль, и пришлось все же пригубить хотя бы из любопытства. На вкус было сладко и интересно, и он улыбнулся Чимину. Тот любил все цветное и необычное, и вкус на ядреные коктейли у него был отменный. Уносило, правда, его быстро, но сегодня титул чемпиона по скоростному набухиванию явно выигрывал Тэхен. — Мы разве не договаривались, что он сегодня трезвый водитель? — удивленно спросил Джин, пока Тэхен отплясывал на танцполе, умудряясь при этом делать селфи и наверняка получаться на них как боженька. — Не-а, — фыркнул Чимин. — Даже не заикались. Джин отметил, что домой теперь ехать на такси. Мелькнула мысль выпустить уже трубочку изо рта, чтобы самому сесть за руль, но Чонгук выставил очередные сторис в обнимку с Юнги и Намджуном, и в руках у них всех было по бутылке пива. И вообще теперь Джин мог разглядеть, что его альфа явно успел сменить офисный пиджак на полурваную огромную футболку, а значит свой обман он задумал уже давно. Стало внезапно обидно, и омега присосался к своему коктейлю с утроенной силой. Вскоре Чимин потащил его на танцпол, и Джин с удовольствием отметил, что ноги теперь заплетались точно так же, как и язык. Музыка была громкой, толпа веселой, перья из крыльев Чимина то и дело летели в лицо, и что сказать — и вправду было весело. Джину хотелось так думать назло лгунишке Намджуну. Кто-то шлепнул его по заднице, а потом востроносый альфа в костюме египетского фараона скабрезно ему улыбнулся. В ответ Джин ткнул ему в лицо рукой, светя помолвочным кольцом, и тот мигом отлип. К Тэхену никто особо не лез — от его куртки разило альфой, и он был словно за щитом, чего не скажешь о Чимине. Того бешеной толпой снесло куда-то в другую сторону танцпола, и как Джин ни вытягивал шею, разглядеть его бултыхающийся неоновый нимб было невозможно. В забронированной заранее для них вип-комнате было прохладно, и Джин наконец-то стянул с себя пиджак. Намджун еще не звонил, да что уж, он даже сообщение не прочитал, публикаций от Чонгука пока не было, поэтому Джин лишь скрипнул зубами, устало думая о том, чтобы поехать домой. Ленивых подергиваний на танцполе ему хватило с лихвой, а второй по счету коктейль осиливать уже не хотелось. — … если у тебя уже есть альфа, то что ты делаешь на этой вечеринке? — поинтересовался самурай, просовывая свой нос в вип-комнату. — Развлекаюсь, мать твою, — фыркнул Чимин, захлопывая дверь прямо перед альфой. — Это что, если у меня уже кто-то есть, я как приколоченный должен сидеть дома?! — возмутился он. — Будто в клубы ходят только, чтобы подцепить кого-нибудь на ночь. — В основном да, — согласился Джин, гипнотизируя взглядом телефон. Намджун все еще не прочитал его смс. — Где ты потерял Тэхена? — Он пошел заказывать для нас выпивку. Ты выглядишь грустным, — проницательности Чимину было не занимать, и Джин пожал плечами. Он настроился провести эту ночь с любимым, но все как всегда шло псу под хвост. — Боже, внизу творится черт знает что, — присвистнул Тэхен, вваливаясь в комнату с бутылочкой шампанского в ведерке. — Я специально взял с собой куртку Чонгука как оберег от всякого сброда, но, видимо, альфам плевать. — Да, ко мне уже подкатил какой-то священник и попросил проводить его на небеса путем отсоса в клубном туалете, — скривился Чимин. — Когда с нами альфы, такой херни никогда не бывает, — раздраженно заметил Тэхен, и Джин резко подскочил. Телефон ему разрывал Намджун. — Прости, я знаю, как паршиво это выглядит со стороны, но я не собирался тебя кидать, — затараторил он, явно пытаясь заглушить гомон толпы. Джину пришлось напрячься, чтобы хоть что-то расслышать. — Позавчера мне позвонили и сказали, что один из участников полуфинала выбыл из-за подтасовки результатов. И если я смогу подготовить материал за два дня, то мне разрешат выступить. Мне не хотелось говорить заранее, потому что я действительно хотел пойти с тобой на вечеринку и не был уверен, что справлюсь с текстом в такие ограниченные сроки. Но трек был готов, я работал над этим всю ночь. И я решил, что успею и выступить, а потом сразу к тебе на Хэллоуин. Я все еще успеваю, Джин, не злись. Я обязательно приеду, но в любом случае, я вижу ты и без меня не скучаешь. Джин сощурился, слыша в голосе Намджуна виноватую улыбку. Если его недовольное лицо на селфи с Тэхеном и Чимином можно было бы назвать «не скучаешь»… — Зачем так рвать задницу? Можно было бы сказать о том, что просто не пойдешь со мной на вечеринку. Я же не настаивал. Я мог бы и остаться дома, — в ответ на это ему прилетел тычок под ребра от недовольного Тэхена. — Джини… Омега терпеть не мог, когда его так называли, обычно это была крайняя стадия потворства от Намджуна, когда он старался сгладить углы и избежать ссор. Но Джин и не думал ссориться. Пока. — Я здесь лишь потому, что ты уговорил меня обещаниями, что будешь рядом. Если сейчас тебя так разрывает между мной и любимым увлечением, то мог бы и позвать меня с собой на баттл, — пожал плечами Джин. — Тебе разве не нужна моя поддержка? Тэхен с Чимином внезапно подобрались, навострив уши. Даже отсюда Джин видел, как хищно они оскалили зубки. — Так ты бы все равно не пошел, даже если бы я тебя позвал, разве нет? — Намджун конечно же был в чем-то прав, но внутри кипела обида, и Джин отступать был не намерен. — Но это ведь ты выступаешь на сцене, ты думаешь, что я бы отказался быть рядом в такой важный для тебя момент? Намджун тяжело вздохнул. — Я бы пригласил тебя. — Но? — Здесь просто совсем не та атмосфера, в которой тебе было бы комфортно. Ты ведь понимаешь, о чем я. Такие тусовки тебе не нравятся, ты и на Хэллоуин настроился с трудом. — И что не так на ваших рэп-баттлах? Вы что, любуетесь на омежий стриптиз после раундов? Курите травку, устраиваете массовые оргии? — Нет, просто здесь много агрессивно настроенных альф. Мы ведь специально так распаляемся, чтобы наши тексты звучали как можно более… — Намджун, я слышал твои тексты про сучек, чулки и как твое подростковое эго пыталось справиться со спермотоксикозом. И это я еще мягко выразился. Я понял, ты меня стесняешься, не стоило пытаться себя оправдать. Можешь выступать со спокойной душой, тебе необязательно сюда приезжать. У вас своя альфа-атмосфера, у нас — своя. Джин отключил телефон, не дав Намджуну и слова вставить. А потом под удивленные вздохи друзей он залпом осушил чиминов бокал с розовой пузырящейся бурдой. — Ну и к черту этих альф, — фыркнул Тэхен, — мы и без них вполне можем повеселиться. Да? — Да! — согласился Чимин. Они рассмеялись, Тэхен подлил хенам немного шампанского, а потом выдернул все еще слегка грустящего Джина из раздумий и в очередной раз потащил его на танцпол.

***

От: Намджун 23:21 Не злись. Пожалуйста :) Джин проигнорировал сообщение. Пару минут назад он зашел в инстаграм, чтобы увидеть новые посты Намджуна, сообщавшие миру о выходе в финал, и где он сетовал на то, что ему теперь придется биться с лучшим другом. Джин конечно был рад за своего альфу, но не от всей души. Он слегка перебрал, отчего у него до сих пор кружилась голова, а от громкой музыки закладывало уши. Джин долго тер лицо под струей воды, пребывая в клубном туалете, наверное, уже минут десять. Он все пытался прийти в себя, но уже явно состарившийся организм буквально кричал о том, что хватит. В вип-комнату он вошел с твердым намерением сообщить друзьям, что отчаливает, но удивленно замер, в первую секунду подумав, что ошибся с дверью. Но нет, в комнате все еще были Чимин и Тэхен, но почему-то в окружении альф. Раз, два… Джин насчитал пятерых. Они шумно о чем-то говорили, смеялись, и не сразу заметили Джина. — Это ваш друг? — догадался один из альф. Лицо его скрывала золотая маска тигра, и Джину понадобилась лишь секунда, чтобы понять, что он был в образе випа из «Игры в кальмара». Рука в перчатке опустилась на его плечо, крепко сжала, и черная кожа издала неприятный скрипучий звук. Омегу протолкнули в комнату, хотя Джин предпочел бы постоять у двери. Чтобы был хоть какой-то шанс убежать. На всякий случай. — Как тебя зовут? — поинтересовался другой, в костюме Пеннивайза, и его жуткая улыбка заставила омегу покрыться мурашками. — Ким Сокджин, — нехотя ответил он, оглядываясь. Альфы хозяйничали в их комнате, оглаживали омег сальными взглядами, но пока вели себя прилично. Это правда не смягчало того факта, что Джину рядом с ними стало максимально неуютно. Тэхен, слегка опьяненный, то ли флиртовал с ними, то ли просто разговаривал. По его ленивому, слегка сонному тону и глупой улыбке мало что можно было разобрать. Хотя понемногу его запал давал сбой, в воздухе висло какое-то напряжение. Чимину же вообще было максимально некомфортно, он застыл в какой-то нелепой позе, навалившись на Джина. И лишь пару мгновений спустя тот понял: Чимина пытались настойчиво гладить по бедру. — Сокджини, ты симпатичный, — заключил Пеннивайз. — Не хочешь выпить? Он протянул ему бокал, наверное, с шампанским, но Джину пить больше не хотелось. Он прокашлялся, заметив, что Тэхен внезапно замолчал и поежился. Он попытался незаметно застегнуть куртку, но его мягко взяли за руки, не позволив это сделать. — Ребята, уже поздно. Мы собираемся домой, так что… — Нет! Что ты! Еще даже нет полуночи. Мы же только-только познакомились, — осадил его Джокер. Голос у него был скрипучий, с легкой хрипотцой. — Уже поздно, нас ждут наши альфы. — Ничего страшного. Просто давайте выпьем за знакомство и немного потанцуем. Пеннивайз настойчиво пытался впихнуть в руки Джина бокал, но тот вскочил с дивана. Чимин тут же упал на подушки и с его головы слетел нимб, затрещал каркас крыла. Тэхен поморщился, все же умудрившись застегнуть куртку. — Что это? — Шампанское, — заверил его Пеннивайз, и Джин прошелся мгновенно протрезвевшим взглядом по столу. Здесь были полувыпитые радужные коктейли Чимина, пара-тройка шотов текилы Тэхена, непочатая бутылка шампанского в ведре со льдом, минеральная вода и еще какая-то открытая бутылка. Вроде с шампанским. Джин пригляделся, пытаясь прочитать надпись. — Вы принесли ее с собой? — поинтересовался Джин. Альфа с маской Сальвадора Дали сунул Тэхену бокал, и омеге захотелось мгновенно выбить его из рук. — Проносить с собой алкоголь в клуб запрещено. — Нет, что ты! Мы купили это в баре. Джин недоверчиво хмыкнул. В свое время он изучил меню бара вдоль и поперек и знал, что Хосок не закупает подобного рода шампанское. — Это наша вип-комната, и мы бы хотели, чтобы вы ушли. Чимин попытался уползти назад, хотя крылья за спиной жутко сковывали движения. Альфа накрыл его колено рукой, заставив омегу недовольно поморщиться. — У-у-у, как негостеприимно. Мы вроде как вас и не обижали, — заметил Джокер. — Нас ведь пригласили. Альфы многозначительно уставились на Тэхена, но тот удивленно заморгал. — Вы спросили, где мы, я сказал на втором этаже. Я даже номер комнаты не называл. — Называл, иначе как мы бы вас нашли, — заверил его Пеннивайз. — Но я не называл. И не приглашал никого, — но от Тэхена уже отмахнулись, и он растерянно взглянул на Джина. — Мне не важно, кто кого пригласил. Я, — он скрипнул зубами и звук болью отразился в черепе, — хотел бы, чтобы вы покинули нашу комнату. А нет, так мы сами уйдем, — Джин схватил было Тэхена за руку, но какой-то альфа грубо преградил ему путь. Вип в маске тигра навалился на дверь, отрезая пути к отступлению. Он улыбнулся и вкупе с его квадратным подбородком это выглядело если не жутко, то неприятно уж точно. — Так дела не делаются, — ему улыбнулись, и вот тут Джин натурально перетрухнул. Их было всего трое против пяти достаточно крупных и явно не на приятное общение настроенных альф. Пеннивайз настойчиво протягивал ему бокал с шампанским. — Просто выпьете за знакомство, и мы уйдем, — заверил его молчавший до этого альфа. Он был в безобразной хоккейной маске, и Джин в ужасе выдохнул. Если поначалу кому-то и было весело, то сейчас настроение мгновенно угасло. В комнате как-то стало холодно и не по себе. Даже музыка, доносившаяся с первого этажа, уже не оглушала. Чимин громко фыркнул, когда чужая рука поползла к внутренней стороне его бедра. Он отмахнулся от бокала и содержимое расплескалось по дивану. — Я не пью, — раздраженно бросил он. — Видел я, как ты не пьешь, — усмехнулся Джокер, — полбара осушил, будто только что вернулся из пустыни. — Убирайтесь, — пытался спровадить их Джин, уже вытаскивая из кармана телефон. Надо было позвонить Хосоку, он сейчас наверняка в клубе, как-никак владелец, что-нибудь да сделает. Но его мягко схватили за запястье и так же мягко вытащили из пальцев смартфон. Джин даже пискнуть не успел, как в его руке оказался бокал. — Всего лишь выпьем, — Пеннивайз отсалютовал ему, и альфы внезапно замерли в ожидании. — Ладно, мы выпьем, и вы уйдете? — поинтересовался Тэхен и, прежде чем Джин успел возразить, омега осушил бокал. — Вот молодец, а теперь ты. Давай-давай, — Джокер пихнул его в локоть, заставив поднести фужер к губам. Джину пить неизвестный напиток совсем не хотелось, и он лишь слегка его пригубил, чем вызвал недовольный рокот со стороны непрошенных гостей. — Теперь наш прекрасный ангелок, — Чимину протянули новый, доверху заполненный бокал, но он отвернулся. Джин видел лишь его затылок и плечи, но ощущал, как в нем зарождается паника. — А вот ты, Сокджин, выпил не все, давай до дна, — его взяли за запястье и уворачиваться уже было некуда, содержимое фужера плеснуло на лицо, язык и шею, и Джин растерянно сделал глоток. — Я не хочу, — чуть ли не завизжал Чимин, пытаясь отпихнуть от себя чужие руки, когда его грубо схватили за волосы, и он испуганно ахнул, явно не ожидав такой грубости. — Так! Хватит, — у Тэхена явно сдали нервы, судя по тому, как сильно задрожал его голос. — Я точно вас сюда не приглашал… — Приглашал, — заявили альфы, — ты просто так много выпил, что не помнишь. — … я вызову охрану. Тэхен вскочил, кинувшись ко входу, и как ни странно ни один из альф даже не попытался ему помешать. Дойти до двери он все равно не успел: на полпути у него подкосились ноги и он рухнул на пол с таким грохотом, что Джин на секунду даже оглох. — Тэхени! Джин на ватных ногах кинулся было к нему, но комната внезапно выкинула сумасшедший кульбит, и следующее, что он увидел, как альфы хватают запаниковавшего Чимина и насильно вливают ему в горло шампанское. Джин попытался было закричать, но язык почему-то не слушался и изо рта медленно выполз лишь какой-то беспомощный клекот. — Ну-ну, тише, — Джокер успокаивал Чимина, крепко держа его за шею, пока кто-то другой из альф — из такого положения Джину тяжело было рассмотреть, — плескал ему в лицо шампанским. Они явно целились в рот, но Чимин извивался в их объятиях, как уж. — Ничего страшного, через пару минут по телу разольется приятная усталость и на пару часов ты потеряешь возможность двигаться. Сознание, правда, останется при тебе, но даже не знаю, хорошо это или плохо. Вам решать. Альфы рассмеялись, и это был самый мерзкий звук, который Джин когда-либо слышал. По его спине тут же зашарили, перевернули набитую камнями тушу и завозились с рубашкой. Омега попытался было хотя бы поднять руки, прикрыться или пнуть кого-нибудь куда-нибудь, но тело было тяжелым, неповоротливым, непослушным. — Господи, как же много пуговиц, — недовольно заворчал Вип, и разорвал несчастную рубашку, принявшись за ремень. Где-то сбоку всхлипывал Тэхен, его голову вдавили в диванную подушку, отчего звук выходил тихим и приглушенным. — Думал, запах твоего альфы тебя спасет от домогательств? — засмеялся Пеннивайз, и Джин разъяренно запыхтел. Толку от этого было мало, альф это лишь позабавило, и они приспустили с него штаны, снова уложив на живот. Нос больно воткнулся аккурат в пол, дышать в таком положении было тяжело. — Не забудьте презервативы, — Джин слышал, как альфы завозились, шумно разрывая шуршащие упаковки. — Нельзя оставлять следов. Будьте максимально осторожны и аккуратны. Не забывайте про смазку, не рвите им задницы. Никаких увечий, сцепок и меток. Джин в ужасе наблюдал, как альфы передают друг другу бутылочки. Он ощутил, как на поясницу ему капают чем-то прохладным и вязким. Кто-то шлепнул его по ягодице, а потом ойкнул, получив от лидера подзатыльник. — Никаких шлепков и ударов, иначе на их телах останутся синяки. Я же сказал, никаких следов. — Этот все еще сопротивляется, надо его наказать, — Чимин брыкнулся, за что тут же получил тычок под ребра, но затихать не спешил. — Угомоните его, — приказал Джокер, — влейте в глотку больше шампанского. — Он не разжимает зубы. — Ну тогда пусть выпьет бутылку шампанского местом, что противоположен рту. Только побольше смазки. Альфы рассмеялись, заставив Чимина взвизгнуть в чужие пальцы, что пытались разжать ему челюсть, и Джин зажмурился, чтобы этого не видеть. Его безвольное тело вертели словно куклу, пользовали и отпускали сальные шуточки по поводу его наготы, но Джин предпочитал не слышать. Это вообще все было не с ним. Это не его тело сейчас насилуют, не в его лицо тычется чей-то чужой толстый член, не его друзья издают ноющие полувсхлипы где-то в метре от него. Он сейчас вообще у себя дома, пришел после тяжелого рабочего дня, стащил с плеч пальто, принял горячую-горячую ванну с ворохом пены. Наигрался в желтых уточек, тщательно отскрабил тело, нанес крем на лицо, увлажнил губы любимым бальзамом. Потом облачился в теплый махровый халат, нанес на волосы кондиционер, а затем завалился распаренным чистым телом на не менее чистые простыни, чтобы насладиться запеченной курочкой с острым соусом под глупый сериал. Да, вот, где он сейчас должен быть. У себя дома. Возможно, в обнимку с Намджуном. Джин попытался было представить, как он сейчас отдыхает с друзьями, веселится с бутылочкой пива и соджу, как они обсуждают прошедший баттл, дурачатся втроем, а, возможно, в обнимку с другими омегами, что так и норовили залезть Намджуну в трусы, и именно поэтому он не взял его с собой. Да, возможно, все так и есть, пока он, Джин, открыв рот, смотрит дома очередной туповатый детектив, пачкая руки в соусе. Но курочка вкусная, вполне того стоит, определенно.

***

— Сотрите отпечатки пальцев со стаканов, если кто дотрагивался до них без перчаток. Заберите все использованные презервативы. И не забудьте нашу бутылку с шампанским! Проверьте, не оставили ли здесь свои вещи, детали костюмов. А это вам, — Пеннивайз нагнулся над Джином и пошарил у него между ног, протискивая в него что-то, свернутое в трубочку, — за доставленные неудобства. Не забудь поделиться с друзьями. Он пошлепал его по щеке, размазывая смазку, а потом они в четыре руки его одели. Рубашку застегнуть на все пуговицы так и не получилось — пару штук одиноко валялись на полу, перламутром переливаясь в тусклом свете ламп. Омег, пыхтя, усадили на диван, и лишь тогда Джин открыл глаза. — Эй, поверни ему голову набок, чтобы у него не запал язык или он не захлебнулся в рвотных массах. Джин попытался было скосить глаза, когда понял, что это говорят про Чимина. Тот белым воздушным облаком лежал где-то в углу дивана и не подавал признаков жизни. Сзади тяжело дышал Тэхен. Альфы ушли, плотно затворив за собой дверь, но Джину казалось, что он все еще слышит их мерзкое хихиканье.

***

— Хен, — его пихнули в плечо, — хен! Джин с трудом разлепил веки, они были тяжелыми и неподъемными. Очень хотелось спать, и он отмахнулся от назойливого голоса Тэхена, что все пытался его растормошить. Джину снилось что-то тревожное, жуткое, будто он опоздал на работу или, будучи школьником, забыл сделать домашнее задание. В конце концов Тэхену удалось до него достучаться одной лишь фразой: — Не могу добудиться до Чимина. Джин поежился. Ему почему-то казалось, что он все еще дома, распаренный и чистый, закутанный в свежий халат, но очнулся он почему-то в клубе, лежа вразвалку на диване среди горы горячительных напитков. Тэхен полустоял на коленях, опершись о подлокотник дивана, вид у него был такой затравленный и уставший, можно даже сказать затраханный… Джин вздрогнул, внезапно вспомнив, что только что произошло, и ощутил резкое желание прочистить желудок. Тэхен заботливо поделился с ним уже использованным ведерком из-под шампанского, и Джина с удовольствием и облегчением вывернуло наизнанку. Только после этого голова хоть немного прояснилась, но по телу все еще гуляла слабость. А еще в заднице странно свербило, и Джин застонал, пытаясь поменять позу. — Чимина, — осторожно позвал он. — Чимин. Он потряс его за плечо, но тот не отреагировал. — Я минут десять пытался его разбудить, — очень тихо прошептал Тэхен, и голос его, обычно звонкий, сейчас звучал как скрип несмазанных дверных петель. Он потянулся было за бутылкой воды, сухо причмокивая губами, когда Джин шикнул на него: — Не пей ничего, что находится в этой комнате. Тэхен так и замер с протянутой рукой. — Чимина, — Джин похлопал омегу по щекам, и ресницы его слегка дрогнули, но глаз он так и не разлепил. Вдвоем с Тэхеном они попытались привести его в чувство, но тот вообще был никакущий, и они совместными усилиями умудрились его поднять. Путь их лежал в уборную, но идти было тяжело и сложно, ноги все еще заплетались и пол грозился поменяться местами с потолком, но кое-как они все же доползли до туалета, по пути пару раз уронив Чимина на скользкую плитку. Щелкнул замок, отрубая их от внешнего мира. Тэхена в очередной раз вывернуло, благо он успел ввалиться в кабинку, пока Джин жадно присасывался к крану. Вода приятно журчала и даже от этих звуков уже стало лучше. Он набрал немного в дрожащие ладони и отхлебнул холодненькой жидкости. На вкус она была слаще и живительнее всего, что он когда-либо пробовал в этой жизни. Потом он огладил горящие красные щеки Чимина прохладными мокрыми пальцами, и тот наконец открыл глаза. — Пить, — едва шевеля пересохшими губами, попросил он, и Джину с трудом, но все же удалось его поднять на ноги. Чимин мертвой хваткой вцепился в раковину, шумно и гулко прихлебывая воду. Джин похлопал его по спине, и тот поежился, пытаясь уйти от касания. Тэхен наконец-то выполз из кабинки, вытирая рукавом кожаной куртки испачканный рот. Кто-то подергал запертую ручку двери, и Джин вздрогнул. Но, видно, людей это не остановило, и они продолжили ломиться в туалет. — Пошли нахуй! — гаркнул Джин, и дверь тут же оставили в покое. — Мне приснился стремный сон, — сообщил Чимин, наконец отлепляя воспаленные губы от крана. — Это ведь был сон? — осторожно спросил он, и голос его сквозил такой надеждой, что Джину и вправду захотелось его в этом убедить. Но он промолчал, запираясь в кабинке. — Сон? — выдохнул Чимин и когда даже на это ему не ответили, он грузно опустился на пол и застонал. Джин наконец выковырял то, что альфы заботливо запихнули ему в задницу, и это оказалась свернутая в трубочку стопка банкнот, перетянутая тонкой зеленой резинкой. Он бросил ее в мусорное ведро и попытался было прислоняться потным лбом о стенку кабинки, но поскользнулся и больно ударился коленями о плитку. — Я их не звал, — подал голос Тэхен. — По крайней мере, я этого не помню. Да и зачем мне было звать каких-то альф, если у меня был свой? Я, конечно, был на него обижен, но не так, чтобы даже кокетничать с кем-то посторонним. Я бы никогда… — Тэхен шумно всхлипнул. — Я их не звал. Правда не звал. Они сами за мной увязались. Я никого из них к нам не приглашал. — Не приглашал, — согласился с ним Джин, с трудом, но ему удалось открыть шпингалет. Он все же нашел в себе силы встать, и теперь в полной рост мог оглядеть себя в зеркало. Рубашка была криво застегнута и кое-как заправлена в брюки. Из шва на плече торчали нитки. — Они явно подготовились, так что ты не виноват. Не кори себя. Джин пролистал ленту в инстаграме, отметив, что Намджун выставил еще парочку сторис, и ему захотелось разбить телефон об пол. — Надо заявить в полицию. Тэхен удивленно взглянул на Чимина. — Да, — он сглотнул, рука потянулась поправить нимб, но пальцы нащупали лишь пустоту, и Чимин растерянно опустил руки. — Надо прижать их к стенке. Надо идти туда прямо сейчас! Пока на нашем теле еще свежи улики. — На них были презики, какие улики? — фыркнул Тэхен. — Но следы-то хоть какие, но остались! Был или не был половой акт — это уж они определить смогут. К тому же у нас наверняка возьмут кровь на наркотики, а эти твари ведь чем-то нас накачали! — Чимин взглянул на Джина, ища поддержки. — Нужно идти немедленно. Тэхен покачал головой: — На них был грим и маски, они даже не представились. Мы никого из них не знаем. Как ты себе это представляешь? — Мы не можем оставить это просто так! — взвизгнул Чимин. — Лично я не собираюсь спускать это на тормозах. Хен! Джин вздрогнул. Младшие взглянули на него, ожидая ответа, и он кивнул: — Чимин прав. Надо что-то делать. Тэхен помотал головой, да так интенсивно, что у него тут же закружилась голова и он схватился за виски. — Я никуда не пойду. Я не хочу рассказывать каким-то незнакомцам, пусть даже и копам, о том, что случилось. Посмотрите, во что я одет, — он вжикнул молнией, обнажая грудь. — Они скажут, что я сам виноват, надо было быть осторожнее, а лучше вообще никуда не ходить без сопровождения альфы. Альфа… — в ужасе прошептал он. — Если мы напишем заявление, об этом узнают наши альфы, родители, коллеги, соседи. Об этом расскажут в новостях, мы будем опозорены. Я не хочу, чтобы об этом узнал Чонгук! Тэхен в отчаянии запустил руки в шевелюру, и Джин уже было подумал, что он натурально начнет рвать на себе волосы. — У тебя изначально неправильная установка, — заметил Джин. — Да?! Представь лицо Намджуна. А что он скажет, когда узнает, что с тобой сделали? А что будет после? Джин поморщился. Перед глазами вспыхнуло улыбающееся веселое лицо его альфы, он представил, как улыбка медленно сползает, тухнет, исчезает. А потом лицо расчерчивает боль, и Джин с силой вдавил пальцы себе в веки, чтобы избавиться от наваждения. Он не хотел этого видеть, не хотел даже думать об этом. — Ну что? Все еще хочешь, чтобы об этом знал Намджун? А Юнги? — Это уже случилось, зачем же скрывать? — мрачно поинтересовался Чимин. — Чего ты боишься? Что Чонгук бросит тебя, узнав, что кто-то другой тобой попользовался? Или ты боишься того, что он с ними может сделать? Или боишься смотреть ему в глаза, зная, как себя сегодня вел? — Что? Как я себя вел? — удивился Тэхен, растерянно скользя взглядом на Джина. — Я был слишком развратен? Сексуально агрессивен? Вел себя как шлюха?! — Успокойтесь! Никто не вел себя как шлюха. Никто! — Хен! — позвал его Чимин. — Поехали в полицию? Джин устало потер лицо. В нос ударил чужой запах, и он поморщился. Он обнюхал себя, с раздражением понимая, что они втроем насквозь пропитались запахами чужих альф. Нужно было срочно помыться, пока Намджун не приехал домой. — Чимин, прости, — в отчаянии прошептал он. — Я не хочу, чтобы о случившемся узнал Намджун. — Но… — Я не хочу рассказывать об этом Чонгуку, — твердо заявил Тэхен. — И это все? Это единственная причина? Вы не хотите наказать преступников? Джин врубил кран на полную, не желая слушать препирательства друзей, жарко спорящих о том, как действовать дальше. Он намылил руки жидким мылом, а потом до хруста вымыл лицо, размазывая остатки макияжа. Захотелось залезть в раковину с ногами и уже вымыться полностью, а в особенности там, где его касались больше всего и не руками, но к сожалению, это физически не было возможно. — Ребята, — прошептал Чимин. — Пожалуйста, кто-нибудь. Давайте поедем со мной в полицию. — Дай мне время подумать до завтра, — внезапно попросил его Джин, и Чимин растерянно кивнул. Они с Тэхеном помогли ему встать — ноги все еще его плохо слушались. В вип-комнате они немного прибрались, выбросили ведерко с блевотиной, тщательно протерли бумажной салфеткой диван и пол от липких луж шампанского. Джин сухо отметил про себя, что альфы не оставили после себя ничего: ни пуговичек, ни следов грима или волоска. — Не знаю, как вы, но лично я безумно хочу помыться. От меня воняет этими альфами, как от бездомной псины мусором, — Тэхен аж вздрогнул. — Не знаю, как отстирать от одежды этот смрад. — Хен, — Чимин взял его за руку, — пожалуйста, не смывай следы до утра. Мы ведь пойдем с тобой в полицию? — Я подумаю, — заверил его Джин.

***

Дома было пусто и никаких признаков жизни Намджуна. Джин разделся прямо в прихожей, сложил рубашку, брюки, нижнее белье и носки прямо в мусорный пакет, а потом засунул свое пальто в чехол, чтобы завтра немедленно отнести его в химчистку. Вопреки обещанию Чимина, он залез в душ и тщательно вымыл тело. Сил терпеть невыносимый запах ублюдков не было. Казалось, вонь въелась в кости, и ни один гель для душа не мог его смыть, сколько Джин ни тер себя мочалкой. После он вылил на себя полфлакона нейтрализатора запахов, а потом долго чистил зубы и язык до рвотного рефлекса. Но вонь все равно была нестерпимой, и Джин снова полез в душ. И лишь когда он выбросил пакет с вещами в мусоропровод, его отпустило. На всякий случай он побрызгал прихожую подавителем запахов, но не удержался и дело дошло и до гостиной, а потом и до кухни. А потом и до кровати, и когда даже запах Намджуна был стерт с подушек, Джин наконец-то пришел в себя и вздохнул. На часах было четыре утра, когда омега все же позволил себе залезть в постель и закрыть глаза. Это все было не с ним, это был просто плохой нелепый сон. Не было никакой вечеринки и алкогольных коктейлей. Сегодня Джин просто пришел с работы, помылся и поел, а теперь пытается уснуть. Ничего не было. Обычный скучный день, спокойный и без происшествий. Джин повторял себе это как мантру, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но когда вернулся домой Намджун и поцеловал его, обдав запахом алкоголя, омега испытал дичайшее желание разбить вазу об голову своего альфы.

***

От: Юнги 03:01 Ты уже дома? Как добрался? Повеселился? Последние слова прозвучали в тишине как издевательство. Чимин с минуту пялился в экран телефона, пока тот не погас, оставив его в полной темноте. У него все еще дрожали руки, то ли от холода в непрогретом такси, то ли просто так.

Кому: Юнги 03:03

Дома. Уже ложусь спать.

Чимин очень медленно стащил с себя верхнюю одежду и бросил прямо на пол. Не было сил дотянуться до вешалки. Безумно саднило все тело, в особенности между ног, и коктейлем по конечностям разливалась неприятная слабость. От: Юнги 03:03 Я был бы не против получить твое фото в костюме ангелочка (: Чимин попытался было унять дрожь, обхватив себя руками, но почему-то не помогло. Жутко тошнило, желудок выворачивало спазмом, но едва заваренный в кипятке чайный пакетик мгновенно унял судорогу. Чимин пошарил в закромах галереи, игнорируя туман перед глазами и ища более-менее приличные селфи, где он выглядел бы вполне счастливо.

Кому: Юнги 03:06

[прикрепленный файл]

Чимин все же отвлекся от созерцания собственного веселого лица на экране. Каких-то жалких несколько часов назад он был в предвкушении настоящей беспечной радости, пусть даже и вдали от своего альфы. Его глаза блестели, а макияж был свеж и ненавязчив, но сейчас Чимину не хотелось смотреть в зеркало. В последний раз на лице он видел лишь ужас и скорченные в гримасе подступающих слез губы. Он снял с себя помятую белую рубашку и не менее помятые брюки, аккуратно сложив их в стопку. Когда он снимал с себя белье, дрожь снова вернулась, и Чимину захотелось забиться в угол и забыться. Мыться было нельзя, дабы не стереть с израненного тела чужие следы, и Чимин буквально съежился, понимая, что он вряд ли дотерпит до утра. Безумно хотелось нырнуть в душ, под горячие, почти обжигающие струи, чтобы вымыть, продезинфицировать, очистить себя хотя бы снаружи. Единственное, что он смог себе позволить, — это почистить зубы. Трижды. Он ощупал внутреннюю сторону своих бедер, различая на них уже проступающие синие отпечатки цветов. Внутри неприятно и больно свербило от обилия смазки, что в него влили, прежде чем приступить к надругательству, но Чимин все же взял себя в руки. В футболке Юнги, что он нашел в недрах шкафа, было на удивление тепло и спокойно, и на некоторое время Чимин смог унять дрожь. От: Юнги 03:06 Милашка^^ Прости, что меня не было рядом.

Кому: Юнги 03:19

Зато ты выиграл баттл. Поздравляю (:

От: Юнги 03:19 Я приду вечером? С ночевкой? Ты не против? Чимину бы очень хотелось, чтобы Юнги с ночевкой пришел именно сейчас, обнял и утешил его, приняв на себя частичку его боли, но тот наверняка уже и сам был в постели, и беспокоить его не хотелось. Хотя Чимин и понимал: если он его попросит, тот, роняя по дороге тапочки, мгновенно кинется к нему.

Кому: Юнги 03:19

Конечно не против

Чимин на цыпочках добежал до кровати и с головой нырнул под одеяло, будто бы пытался спрятаться от подкроватного монстра, но самые страшные чудовища оказались реальны. Они нанесли ему как минимум ожоги одними лишь своими прикосновениями и грязными словечками, потираясь загримированными носами о его шею. Чимин каждый раз крупно вздрагивал, когда альфы облизывали тонко бьющуюся под кожей артерию, и их клыки опасно дразнили то место, где обычно должна быть метка альфы. Он никогда не думал, что кожа, облепленная грязью и смрадом, может ныть так сильно. Все его униженное омежье естество сосредоточилось на физической боли, отгоняя боль душевную. Она еще не созрела, чтобы ее оплакивать.

***

Уснуть ему так и не удалось. Он все ворочался в кровати, сбивая одеяло к ногам, пока не понял, что это бессмысленно. Несколько часов он провел за компьютером, гугля, как нужно вести себя жертвам насилия, чтобы к ним относились серьезно. Остальные несколько часов пытался удержать себя от звонка Юнги. Было поздно, тот уже наверняка спал, смысла будить его не было, да и Чимин пока не осознал, что он собирается ему сказать и стоило ли вообще.

Кому: Джин-хен 07:39

Я собираюсь идти в полицию. Ты со мной?

Чимин за эти минуты ожидания сгрыз под корень ногти на двух пальцах и теперь они больно ныли, отвлекая его от более насущной боли. От: Джин-хен 07:41 Прости, но нет.

Кому: Джин-хен 07:41

Хен! Ты обещал!

От: Джин-хен 07:41 Чимин, прости, но я уже смыл все следы.

Кому: Джин-хен 07:41

Нестрашно. Просто будь рядом

Я немного боюсь идти туда один

От: Джин-хен 07:42 Я не пойду. Но если ты все же решишься, то не упоминай нас с Тэхеном.

***

— Давайте еще раз прогоним события прошедшей ночи, — следователь лениво растягивал слова, будто катал во рту невкусную, застревающую в зубах ириску. — Вы пошли на вечеринку по случаю Хэллоуина в клуб, который принадлежит вашему очень хорошему знакомому. Там вы выпили некоторое количество алкогольных коктейлей, танцевали, в общем, как вы выразились, приятно проводили время, а затем пошли в вип-комнату, которую арендовали сами, чтобы немного прийти в себя. Так? Следователь отложил бумаги и взглянул на Чимина, вяло шевеля губами. Он так же вяло моргал и вяло дышал, будто все происходящее ему осточертело еще до его рождения. — Да, — кивнул Чимин, ощущая себя немного глупо. Будь с ним рядом хотя бы кто-нибудь в качестве поддержки, было бы легче. А еще легче было бы, если бы ему не пришлось врать. — Затем к вам в вип-комнату вторглись альфы? — едва ли не засыпая на ходу, продолжил следователь. — С ваших слов, их было пятеро и все они были либо в гриме, либо в масках, поэтому вы не можете описать их внешность. Затем, когда вы попытались их прогнать, они предложили выпить за знакомство, и вы согласились? — Нет, я сопротивлялся. — Но вы сказали, что они накачали вас наркотиками, — следователь нехотя поднял взгляд. Глаза у него были выцветшие. — Они насильно влили в меня алкоголь. — И вы потеряли способность двигаться и кричать. Затем они вас изнасиловали, одели и ушли. Так? — Если не вдаваться в подробности, то да, — Чимин весь сжался, когда на него снова взглянули. — Для уточнения: вы были один? — Да. — И вы не позвали на помощь, когда альфы только зашли в вашу комнату, как вы уже сказали, без приглашения? — Н-нет. — Не пытались даже кричать? — Там была громкая музыка. Не думаю, что кто-то бы меня услышал, если бы я и вправду закричал, — растерялся Чимин, понимая, что они и вправду могли попросить о помощи, если бы подняли шум. — Вы утверждаете, что их было пятеро, и каждый из них совершал над вами насильственные действия сексуального характера? Чимин задумался, пытаясь вспомнить последовательность. Он точно помнил, что его брали трое. Как спереди, так и сзади. Еще в процессе успела поучаствовать бутылка. Но он все это время лежал, крепко целуясь с грязным полом, и не мог с уверенностью сказать, что его брали все. В любом случае, и Джина с Тэхеном брали тоже, и Чимин кивнул, решая не мудрить. Все равно виноваты все пятеро. — Они скрывали лица, носили перчатки, использовали презервативы и старались оставлять по минимуму следов. Верно? И даже имен своих не называли? Может, прозвучали хотя бы прозвища? — Они друг к другу никак не обращались. — Даже «хен»? Чимин кивнул. — Может, какие-то приметы? Серьги, часы, кольца, необычный цвет волос, прическа, метка на шее? Чимин неопределенно пожал плечами. Он не помнил, да и не видел. А если и видел, то не придал этому значения, больше сосредоточившись на своем страхе. — То есть вы говорите, что их не знаете и опознать не сможете? — следователь разочарованно вздохнул, и Чимин уже и сам не был уверен в успехе предприятия, как за час до прибытия в полицейский участок. — Сколько вы выпили перед всем этим? — Какое это имеет значение? — осторожно поинтересовался Чимин. — Это нужно для определения степени вашего опьянения на момент изнасилования, — сухо пояснили ему, и Чимин стушевался. — Бокалов… ш… пя… шесть. — Чего? — Различных коктейлей. В основном, в составе был бренди, — Чимин хотел было сказать, что кое-где был и виски, а может даже и водка, но он умолчал, видя, как недовольно хмурится следователь. В его престарелом запахе феромонов омега четко улавливал нотки безразличия и раздражения. — Несмотря на то, что вы выпили такое количество алкоголя, вы уверены в том, что эти альфы сами проникли в вашу вип-комнату? Может, вы пригласили их продолжить веселье, но сами уже не помните? — Я отлично помню события прошлой ночи. Я не был так пьян, как вы думаете, — возмутился Чимин. — Хорошо, один из них был в костюме клоуна Пеннивайза, другой в маске тигра из дорамы, еще один в образе Джокера… Какого именно Джокера? — следователь снова перевел сонный взгляд на Чимина, и линзы его очков устало блеснули. — Из фильма с Хоакином Фениксом, — очень тихо сообщил Чимин. Ему безумно хотелось в туалет, и в голову лезли дурацкие мысли, что он зря сюда пришел. — В чем были вы? Чимин аккуратно поставил на стол бумажный пакет со своей одеждой, и следователь удивленно нахмурился, разглядывая торчавшее из пакета крыло. Он медленно вытягивал на свет его одежду, а потом долго вертел в руках рубашку. — Прозрачная. И пахнет, — заметил он, принюхиваясь. — Так пахли альфы. Очень едко. До сих пор ощущаю их запах на себе. Я специально не мылся, чтобы оставить их следы, — на всякий случай добавил Чимин, и где-то в глубине души мелькнула надежда, что его за это похвалят, прямо как школьника за правильно решенную у доски задачу. — Пройдемте, — следователь наконец встал, слегка кряхтя. — Наш эксперт вас осмотрит, вынесет заключение, а дальше… Решим, как поступить. В медблоке было очень холодно, стерильно и жгло белым глаза. Бета в белом халате попросил его раздеться, и Чимин подчинился, ощущая себя донельзя мерзко и униженно. В который раз за последние часы. Вспышки фотоаппарата его дезориентировали, и он то и дело терялся в пространстве от сухих фраз, острых просьб раздвинуть бедра, чтобы позволить сделать снимок его синяков. А когда его развернули к стенке, лишая возможности контролировать процесс, чтобы заснять кровоподтеки на его пояснице и ягодицах, Чимин и вовсе ощутил себя маленьким и ничтожным. На кресле его осматривали грубо и больно, и в первое мгновение хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться, лишь бы не чувствовать этих болезненных неприятных ощущений, казалось, где-то во внутренностях, ближе к душе. Одеваясь, Чимин ощутил себя изнасилованным. Снова. Хотя бета не произнес ни слова, пока его осматривал. Потом ему торжественно вручили стаканчик, отправив в санузел. Такой же стерильный, белый и безликий, как и все здесь. — Что скажешь? — хмуро поинтересовался следователь, и Чимин тут же навострил уши, возвращаясь обратно в смотровую комнату с теплым стаканчиком руке. — У него действительно был половой акт и, судя по повреждениям, действовали достаточно грубо и жестко. Множественные кровоподтеки в области промежности. Но биологического материала преступник или преступники не оставили. Возьмем еще пару анализов на токсины, — бета пожал плечами. А потом следователь вручил ему пакет с одеждой, и они оба скривились. — Воняет, как будто неподалеку взорвался парфюмерный завод. Когда Чимин направился обратно к следователю, тот от него отмахнулся. — Можете идти, господин Пак. Разберемся.

***

Единственной радостью за сегодня был долгий горячий душ. Чимин смывал с себя толстые слои грязи, насмешек и фекалий. Он избавлялся от удушающего, въевшегося в кожу амбре чужих альф, посмевших надругаться и оставить переваривать эту боль. Пленкой отходили с кожи чужие засохшие слюни. Омега тер свое тело ароматным мылом, потом мочалкой скреб свое тело чуть ли не до мяса. Сколько бы он ни пытался вымыться от грубых прикосновений, сколько бы геля для душа не потратил — всего этого было мало. Его собственное тело словно бы ему не принадлежало. Кожа все еще ощущала чужие прикосновения там, где обычно трогал его Юнги. И по шее расходились предательские мурашки, когда он вспоминал, как шумно и тяжело дышали ему в ухо альфы. От обжигающей воды уже ходуном ходило сердце, подушечки пальцев сморщились как лицо после лимона, но Чимин из душа выползать не спешил. Кожа уже была ядрено-красной и в длинных царапинах, приятно хрустела при прикосновении, а омега все еще чувствовал себя грязным. Использованным. Отвратительным. Это было так несправедливо. Он просто хотел весело провести вечер с друзьями, так почему это все произошло с ними?! С этими мыслями Чимин наконец-то дал волю слезам.

***

Спалось чертовски отвратительно, если конечно это можно было назвать сном. В голове вертелись какие-то мерзкие картинки, тревожные и мрачные, и Джин все никак не мог понять, что конкретно ему снилось. Хотя в этом, наверное, и был плюс. Просыпаться в ужасе от снящихся ему пенисов было бы не очень приятно. Кое-как Джин содрал свое тело с промокшей насквозь от пота постели. На всякий случай обнюхал себя и скривился: он все еще чувствовал на коже чужие мускусные запахи. До чего же они были сильные, прочно осевшие не только на теле, но и в памяти. Джин задумчиво коснулся кончиком носа своего обнаженного плеча. Что-то странное было в этих запахах, химическое, но развить эту мысль ему не дали, потому что только проснувшийся Намджун попытался обнять его со спины. Джин тут же сбросил его руки и чуть ли не пулей полетел в ванную. Надо было выскрести с кожи чужие ароматы, прежде чем Намджун что-то поймет.

Кому: Чимин 14:53

Как все прошло?

После душа голова заметно прояснилась, хотя тело все еще ощущало себя резиновым. Чимин не отвечал, и Джин тяжело вздохнул. Вокруг него назойливой мухой то и дело вился его альфа, но они и словом не перекинулись с тех пор, как проснулись. Джин мрачно забавлялся, глядя, как Намджун готовит кофе. Он прекрасно видел, как того буквально разрывает от вчерашних новостей, ему так и хотелось вывалить на него все, что он пережил: от выигрыша в баттле до мыслей о финале. Его явно гложило, что теперь придется соревноваться с Юнги, и пусть это было не в первый раз, но все-таки они были друзьями. А еще Джин знал, как сильно Намджуну хочется оправдаться и выслужиться перед ним, но просить прощения альфа не спешил. Намджун слишком хорошо его знал: хмурое лицо его омеги явно не предвещало ничего хорошего, поэтому открыть рот означало развязать войну. И Джин хищно выжидал, пока он совершит ошибку, чтобы накинуться и прокусить артерию. Намджун придвинул к нему кружку с кофе, не пожалев ни сливок, ни сахара, на мол, это типа белый флаг, ты ведь простишь меня? Но Джин молчал, изредка бросая взгляд на черный экран своего телефона. Чимин все еще не отвечал, и это было очередной монеткой в копилку раздражения. Джин видел, как губы Намджуна шевелятся в немых вопросах о том, как он провел эту ночь. Ему было и интересно, и страшно. Последнее, потому что вазочка с пирожными была слишком тяжелой и могла оставить на лице глубокие порезы, если не дыру в черепе. — Ты не заправил постель, — выдохнул Джин сквозь зубы, и Намджун испуганно моргнул. — Заправлю, — кивнул он и тут же исчез, заставив Джина чуть было не хрустнуть челюстью. Его умиляло, что альфа готов был чуть ли не в окно шагнуть, лишь бы избежать конфликта. Это и нравилось омеге, но порой хотелось скандала, сравнимого с апокалипсисом. Как сейчас. — Ты оставил следы зубной пасты на зеркале, — сообщил он, стоило Намджуну снова появиться на кухне. — Ладно, — протянул альфа, чуть поколебавшись, прежде чем выйти. — Кофе остыл, — заявил Джин, так и не притронувшись к кружке, и Намджун растерянно застыл в ответ на сие обвинение. Несколько секунд они буравили друг друга взглядом, и Намджун тяжело вздохнул. — Хорошо, я вижу, что тебе так и не терпится вывести меня из себя, чтобы мы поссорились. Давай тогда сразу перейдем к сути, — альфа сложил руки на столе, и ему бы сейчас пиджак и галстук и сразу на совещание, решать очередную проблему с китайскими партнерами, и Джина это буквально взбесило. Внутри кипело, и даже запах его сейчас усилился, отчего Намджун слегка поморщил нос. — Мне начать с устного доклада? Или тебе больше нравится в письменном виде? — прошипел Джин, и на секунду Намджун даже отстранился от него. Обычно они редко ругались. Джин отчитывал жениха словно коршун, пока тот молча выслушивал его порой криво звучащие аргументы, а потом соглашался с большинством. Просто потому что Джин был прав и спорить альфе не очень-то и хотелось. Это внезапно успокаивало Джина, и в следующую секунду они уже миловались на диванчике за просмотром очередного фильма. Сейчас Джин готов был разорвать любого, кто находился в радиусе полуметра от него. — Я понимаю, что тебя невероятно разозлил тот факт, что я уговорил тебя пойти на вечеринку, пообещав быть рядом. И мне очень жаль, что я не сдержал слово, — феромоны Намджуна имели ровный успокаивающий запах, и сейчас это было некстати: Джин ощущал жуткую потребность выплеснуть свой яд хоть на кого-нибудь. — Да, мне стоило сообщить тебе раньше, но я был уверен, что успею пристрелить двух зайцев одним выстрелом — и на баттл успеть, и к тебе на вечеринку. Но вчера ты был так зол и так отбрил меня, что я решил на глаза тебе не попадаться. Думал, ты успокоишься, выпьешь, придешь в себя, и мы поговорим на трезвую холодную голову. Но ты все еще злишься… Знал бы ты, Намджун, почему я злюсь, и что случилось вчера, — злорадно подумалось Джину, и он тут же ощутил горький ужас, вспомнив, что действительно ему с друзьями пришлось пережить. Он невольно принюхался, снова ощутив эту смесь запахов, но то оказалось фантомом. — Да, Намджун, я в ярости, потому что ты потратил долгие недели, чтобы вытащить меня в свет, и вот когда я наконец выполз из своего панциря на растерзание птицам, ты не удосужился меня защитить! Джин замер, поняв, как это прозвучало, и добавил: — От внешнего мира, — но вышло уже другим тоном и подозрительно, поэтому Джин затараторил, не давая альфе переварить информацию. — Предпочел меня своему хобби, бросил на произвол судьбы, хотя прекрасно знал, как я не люблю все эти дурацкие тусовки с кучей незнакомых людей. — С тобой были Чимин и Тэхен, — благоразумно напомнил Намджун, но это только усилило негодование. — Да, но ты их прекрасно знаешь. Они разбегаются по танцполу как тараканы, оставляя меня одного. И чем прикажешь мне заниматься в это время? Листать твой чертов инстаграм, в котором ты отдыхаешь на полную катушку? Я злюсь не из-за того, что мне пришлось вчера выпить стопку коктейлей и подрыгаться в такт музыке, а потому что ты не предупредил меня о своем отсутствии. — Я хотел прийти, правда… — Мог бы и не разрывать себя на части, необязательно было быть таким благородным, учитывая, что у тебя все равно это не вышло. Я рад, что ты прошел в финал и отлично провел время. Может быть, даже во рту какого-нибудь милого омеги, чьи стандарты попадают под категорию «крутого омеги не менее крутого рэпера», — выплюнул Джин. Напоследок ему захотелось метнуть кружку в стену для пущего эффекта, с удовольствием наблюдая, как вздрогнет Намджун. Но это было совершенно для него нетипично, к тому же кружка была его любимой, а еще пришлось бы оттирать стены от кофейных пятен, может, даже менять обои. А у них на носу свадебные хлопоты. И вместо этого Джин просто громко прошлепал босыми ногами до спальни и хлопнул дверью, оповещая Намджуна, что тот сегодня будет спать на диване.

***

— Я унюхал еще утром, когда вернулся домой, но… — Чонгук потряс перед Тэхеном своей кожаной курткой. — Почему от нее так тащит чужими альфами? Тэхен молча на него воззрился. От куртки и вправду несло, да так сильно, что мгновенно заболела голова. Благо он сам успел тщательно вымыться в душе еще до прихода альфы, а после обеда еще несколько часов отмокал в ванной: вышел недавно, аж голова еще не успела высохнуть. — Почему ты позволял альфам виться возле тебя? — Чонгук недовольно нахмурился, на что Тэхен лишь пожал плечами. — Это было неизбежно, тебя ведь не было рядом, чтобы помешать им тереться о мое тело. Он снова углубился в научную статью, напечатанную в каком-то журнале, название которого он даже не знал: схватил первое, что попалось дома на глаза. Альфа аж задохнулся от возмущения, чуть ли не пар из ушей шел. — Ладно! Все еще злишься на меня? Провоцируешь? Я слишком хорошо тебя знаю и не позволю мной манипулировать. Ты не выведешь меня на конфликт, — заявил Чонгук, швыряя куртку в шкаф. По-хорошему, Тэхен бы ее выбросил к чертям, потому что запах вряд ли отмоется даже после десяти стирок. Он невольно поежился, понимая, что и сам пах этим сборищем альф, и ему еле удалось отмыться. Утром Гук мог с легкостью унюхать это, но, видимо, был слишком пьян. — Хочешь меня наказать? Тэхен аж отвел взгляд от журнала, только сейчас заметив, что уже добрые минут десять не перелистывал страницу. Чонгук был по-наивному игрив, такое частенько случалось с ним после ссор. Но сейчас не было настроения ему подыгрывать, голова была забита другим. — Нет, — Тэхен перелистнул страницу, кося глаза на своей смартфон. Утром Джин сообщил ему, что Чимин все же решил наведаться в полицию, и омега откровенно сидел как на иголках. — Нет? — удивленно протянул Чонгук, уже успев стянуть с себя футболку. Омега наконец отбросил журнал, когда понял, что сморозил. Обычно он никогда не отказывался от секса: стоило Чонгуку лишь заикнуться об этом, как Тэхен приходил в боевую позицию, и они начинали любить друг друга на любых плоских и неплоских поверхностях на радость соседям. Но после вчерашнего откровенно ничего не хотелось: лишь лежать и тупо глядеть в потолок, причесывая мысли. Может быть, завтра, да определенно завтра бы он пришел в себя и сам бы запрыгнул на альфу. — Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался Чонгук, заглядывая ему в лицо, и Тэхен тут же помотал головой. — Нет, просто ты меня обидел. — Значит, я заслужил наказание, — кивнул Чонгук, и его ладонь огладила омежье колено. Тэхен прислушался к собственным ощущениям, пока чужая рука медленно скользила по его обнаженному бедру, а потом не начала хозяйничать в домашних шортах. Он ничего не чувствовал: ни отвращения, ни безумного желания пнуть Чонгука, чтобы отстал. Но и липкого желания наброситься на альфу и вскочить на его узел тоже не было. — Ты настолько обиделся? — испугался Чонгук, поняв, что у омеги не встает даже после столь длительных ласк. Тэхен сглотнул. Альфа растерянно убрал руки, от чего резинка шорт больно впилась обратно в кожу. — Я не думал, что мой отказ вывести тебя в свет, настолько сильно тебя расстроит. Я знал, что ты так просто от меня не отстанешь: будешь дразнить, ругаться, мы как всегда поцапаемся… Тэхен не стал дослушивать: он заткнул Чонгука поцелуем, нелепым и скользким, начиная судорожно оглаживать все, до чего мог дотянуться руками: плечи, живот, спину. Альфа чуть было не взвизгнул, мол, ну я же говорил: провоцируешь, манипулируешь, проучиваешь. Тэхену же просто надо было вести себя как обычно: жаждать Чонгука, хотеть его, брать, поставив на колени. — Я всегда говорил, что после ссор секс жарче, — фыркнул альфа, прогибаясь в пояснице и позволяя омеге размазывать по ягодицам смазку. — Эй! Это моя фраза, не приписывай ее себе, — усмехнулся Тэхен. Он на пару секунд завис, пачкая руки в густой смазке и пробираясь пальцами меж чужих ягодиц. Был ли ему противен его же альфа, учитывая все то, что с ним произошло менее суток назад? Тэхен бы четко ответил на этот вопрос: нет. Хотел ли он его конкретно сейчас и в этой позе? Уверенности в этом не было, но омега поглубже затолкал сомнения, как собственно и свой член. Чонгук охнул, мелко дрожа, и Тэхен огладил его спину, крепкую и мощную. Вот за ней он вчера должен был прятаться, а не испуганно стоять в той же самой позе, что и он, уткнувшись носом в пол.

***

Кому: Джин-хен 19:29

Я сказал им, что был один

От: Джин-хен 19:29 Они поверили?

Кому: Джин-хен 19:29

Да

От: Джин-хен 19:29 Как ты себя чувствуешь?

Кому: Джин-хен 19:29

Грязным Т_т

От: Джин-хен 19:29 Прими душ.

Кому: Джин-хен 19:30

Уже дважды

Вечером планирую еще

Их запахи словно въелись в мышцы. Я перестирал всю одежду, проветрил комнаты, но все равно несет

!!!

От: Джин-хен 19:31 Попробуй нейтрализатор.

Кому: Джин-хен 19:31

Ок

Когда затрещал дверной звонок, Чимин крупно вздрогнул, чуть не словив сердечный приступ. На секунду ему показалось, что за ним пришли те самые альфы. Вот сейчас он посмотрит в глазок, а там Пеннивайз с Джокером в обнимку. А потом наконец дошло: это Юнги. Чимин выбежал в прихожую и с порога сразу, как только отворилась дверь, налетел на своего альфу, и они вместе чуть было не слетели кубарем с лестницы, пересчитав шейными позвонками количество ступенек до первого этажа. — Воу, полегче, я чуть было не навернулся, Чимини, — удивился Юнги, когда его буквально опоясали всеми конечностями и намертво уткнулись носом в шею. Он высоко держал руки, удерживая над головой коробку. — Ты так соскучился? Чимин промычал нечто неразборчивое прямо ему в ключицу, и Юнги ничего не оставалось как вперевалку войти в квартиру с омегой на весу. В прихожей наверняка остро пахло страхом и ужасом, Чимин был в этом уверен, но Юнги молчал, только тихонько хихикая ему в ухо. Его запах, спокойный и ровный, внезапно успокаивал, и Чимину хотелось в этом аромате раствориться, исчезнуть, а еще лучше присвоить себе. Ради этого можно и Юнги скотчем к себе примотать. — Чимин, — прошептал альфа, — не думаю, что смогу так долго простоять с этой штукой на вытянутых руках. — Не хочу тебя отпускать, — признался Чимин, все еще вися на Юнги своеобразной коалой. Альфа тяжело вздохнул, наступая на задники собственных кроссовок, чтобы разуться. Так и быть, прямо в верхней одежде он прошагал на кухню, пока задницей Чимин не уткнулся в острый угол столешницы и не зашипел. Все еще было больно, и он нехотя отцепился от Юнги. Тот сразу же вручил ему коробку и смущенно улыбнулся. — С годовщиной! Я знаю, что на вечеринке мы встретились глазами тридцать первого октября, но решились заговорить друг с другом именно первого числа, так что… — хен развел руками, и в своей кепке, в огромной дутой куртке и с ярким осенним румянцем на бледном лице он был похож на самое лучшее лекарство от всех тревог и забот различной этиологии. — Мы же вроде как договорились не дарить друг другу ничего, — растерялся Чимин. — Ты сам просил. — Там всего лишь торт, — отмахнулся хен. — Съедим его вместе. Я пока разденусь и, если можно, посижу на диванчике пару минут. Я жутко устал, даже не ужинал, пока работал в студии. Чимин сполз со стола, едва сдерживая вздох боли. Все внутри саднило и ныло, выкручивая внутренности. Он открыл коробку, в которой лежал мини-торт с шоколадной крошкой, и вздохнул. Ему нравилось дарить подарки, нравился и процесс головоломки и извечного вопроса «что подарить?», и больше всего он любил смотреть на реакцию. Особенно его радовало, когда подарок нравился и это было искренне. На первую годовщину у Чимина были грандиозные планы, но Юнги честно признался, усадив его в кресло и крепко взяв за руки, что у него нет времени всем этим заниматься. У него была куча дедлайнов, на носу горел новый альбом, очередной раунд очередного рэп-баттла и ворох всего того, в чем Чимин не разбирался. — Наверстаем, — заверил его альфа. — Ты ведь не обиделся? Нет, Чимин не обиделся, хоть это и подпортило его планы. Зато торт был вкусный, он уже умудрился ткнуть в него пальцем и слизать сладкий крем. В гостиной, куда и ушел Юнги, стояла тишина, и Чимин, собрав всю волю и мужество в кулак, решился. Держать все в себе было невыносимо, а еще он остро нуждался в поддержке, которую он очень ждал от альфы. И пусть момент был неподходящим — как-никак годовщина знакомства, но больше носить эти переживания в себе он не мог. — Хен, мне нужно кое в чем тебе признаться, — прошептал он, крепко сжимая собственные пальцы с искусанными до мяса ногтями. — На вчерашней вечеринке… я… нас… меня изнасиловали. Чимин зажмурился, втягивая голову в плечи, и застыл у входа, прислонившись спиной к косяку. Он ожидал всего: и удивленно-растерянного «что?», и резко-недоуменного крика на грани «я их всех в порошок сотру!», и мягко-успокаивающего «боже мой, Чимини, иди сюда, я тебя утешу», но тишины, звенящей и пугающей, он точно не ожидал. Чимин отнял руки от лица и пораженно замер, поняв, что Юнги уснул на диване, так и не успев снять свою куртку. Во сне он редко когда закрывал рот, смешно дергая губами, когда по подбородку порой стекала ниточка слюны. Несколько секунд Чимин наблюдал за этим зрелищем, а потом тяжело вздохнул. Сил на то, чтобы повторить признание, у него больше не было и не будет.

***

В середине недели омеги собирались в небольшой лапшичной после работы, чтобы отдохнуть и пожаловаться на начальство. Джин обычно заказывал токпокки в кисло-сладком соусе и, яростно жестикулируя, сетовал на то, какие все-таки его студенты тупые — умудряются совершать ошибки в самых простых словах. Чимин умилялся тому, какие его детки все же милые: маленькие омежки послушно тянули носочки на уроках хореографии, даже не подозревая, что через несколько лет рискуют превратиться в лебедей. Тэхен же, налегая на говядину с овощами, ныл, что не планировал превращаться в офисный планктон. Но костюм с галстуком ему невероятно шли, о чем ему напоминали все: от Чонгука до коллег, и тот, смущаясь, отмахивался от комплиментов. В этот раз они молча ковырялись в лапше, не зная, с чего начать, да и стоило ли вообще, учитывая события. Чимин ерзал на стуле, оглядывая друзей. Те уткнулись в миски, рьяно поглощая пищу, старательно набивая рты, чтобы заполнить тишину громким чавканьем и сюрпаньем бульона. — Как прошли выходные? — осторожно поинтересовался Чимин. К еде он так и не притронулся — его голову занимали тяжелые, толстые мысли, они пьяными мухами сталкивались в болезненно пульсирующем мозгу. Джин запихнул в рот кусочек мяса и беззаботно пожал плечами. Днем, когда он забрал свое пальто из химчистки, то не смог удержаться и прямо там вытряхнул его из чехла. На него странно взглянули, впрочем, Джин не удивился. Его безумное лицо в этот момент многих могло бы напугать. Он нырнул носом во внутреннюю отделку пальто и шумно втянул воздух. Но пахло чем-то свежим, чистым и слава богу не теми ублюдочными альфами, вспоминать о которых Джин не планировал. Он облегченно вздохнул и улыбнулся персоналу, пытаясь сгладить углы. Он уходил, и в спину ему все еще странно пялились, крутя у виска воображаемым пальцем. Говорить Джин об этом не стал — особо не имело значения, поэтому он уткнулся взглядом в Тэхена. Мол, давай, что у тебя интересного произошло. Но тот явно не собирался вываливать грязное белье на стол, и теперь они уже вдвоем перевели взгляд на Чимина. Тот от неожиданности поежился. — Я не могу спать — все время прокручиваю в голове пятничный вечер, — признался он, катая по тарелке рисовый шарик. — Думаю, о том, как мы могли бы этого всего избежать. Может, стоило закричать? Они бы, конечно, посмеялись над нами, может, даже заставили бы заткнуться, но… — Хен, передай соус, пожалуйста, — Тэхен демонстративно протянул руку, и Джин удивленно подчинился. — … а может, стоило сразу сообщить Хосоку, — уже тише добавил Чимин, недовольно буравя Тэхена взглядом. Тот как ни в чем не бывало громко жевал, поливая несчастным соусом мясо. Он заметил, что на него пялятся, и фыркнул, шумно втягивая воздух. — Ты так цветочно пахнешь, новый гель для душа? Чимин вздрогнул: — Д-да, принял душ после тренировки. Постоянно чувствую необходимость помыться с тех пор, как… Джин только сейчас заметил, что обычно идеально уложенные волосы Чимина были растрепанные и до сих пор влажные, да и он сам весь выглядел каким-то маленьким, иссохшим и болезненно бледным. И к еде он не притронулся, будто пришел в лапшичную не забить желудок до отвала, а за поддержкой, как минимум. Джину обо всем об этом говорить не хотелось. Он закрыл глаза на произошедшее, предпочитая делать вид, что все это было не с ним. Нет, он был дома, в своей постели, видел уже седьмой сон, в котором все у него было прекрасно, и к черту весь этот Хэллоуин и прочие его атрибуты. — Вам что, не хочется высказаться? Излить душу и понять, как жить дальше?! — выкрикнул Чимин, не выдержав давящей, выворачивающей кишки тишины. Немногочисленные посетители тут же повернули к ним головы, и даже один из официантов чуть было не поскользнулся, вздрогнув от крика. Тэхен отложил палочки, и Джин еще никогда не видел у него такого холодного выражения лица: — Я бы предпочел сделать вид, что ничего не было, — он пожал плечами. — Мы просто напились и от души отдохнули, да так хорошо, что ничего не помним, лишь легкое веселье где-то на периферии памяти. Если не бередить раны, то они затянутся быстрее и не оставят следа. Так что давайте закроем тему. Чимин пораженно выдохнул — это все, на что он сейчас был способен. Просто так забыть о групповом изнасиловании он не мог, не получалось, как бы ни хотелось. Мыслями он все еще был там, беспомощно зажатый между альфами и полом, голый и не способный даже на тихий писк. И его самочувствии не улучшал даже тот факт, что он обратился в полицию. Ему просто хотелось знать, как эту же самую боль стараются уменьшить его друзья. Но оказалось, что они ее и не испытывают. Джин молчал, наматывая на палочки сырую полоску мяса. Ему внезапно понравилось, как четко Тэхен смог высказать Чимину все то, на то что у мягкотелого Джина не хватило бы совести. Впрочем, у чувствительного Чимина на это было свое мнение. Ножки его стула оцарапали уши громким скрежетом, заставив посетителей поежиться. — Разве я не прав? — мрачно поинтересовался Тэхен, глядя в спину удаляющемуся Чимину. Джин не ответил. Кусок не лез в горло, и он устало отложил приборы. В туалете Чимин тщательно намыливал руки, не забывая проходиться и между пальцев и под ногтями. — Тэхен решил поскорее перевернуть эту страницу жизни, и я бы хотел последовать его примеру, — признался Джин. На Чимина он не смотрел, ему и его отражения в зеркале хватало. — Но каждый переживает боль по-разному, и если тебе хочется высказаться и получить поддержку, то я всегда рядом. Не стесняйся. И не бойся, — он крепко сжал его плечо, чувствуя, как сильно Чимин был напряжен. Он домыл руки, а потом тщательно их высушил, пока Джин молча за ним наблюдал. — Вы с Тэхеном так беззаботно себя ведете, вы так быстро справились с этим. Джин нахмурился, невольно скрещивая руки. Его еще никогда не обвиняли в бесчувствии. — Нет, — Чимин тут же замотал головой, — я не осуждаю. Я о том, что вы очень сильные, раз смогли оправиться. — Чимин, это не так. Я… Джин старался не вспоминать, потому что он абстрагировался, но учитывая тот факт, что он до сих пор срывался на Намджуне, о многом говорил. Он растерянно выжал из себя полуулыбку: — Ты тоже сильный. У тебя хватит воли это пережить. Просто кому-то нужно больше времени. Запасись терпением. — Я до сих пор ощущаю себя грязным, — шепотом признался Чимин, растирая кисти рук. — Сейчас бы душ принять и вылить на себя полфлакона жидкого мыла, — его передёрнуло. — Я один схожу с ума от этого? Джин в который раз ободряюще похлопал его по спине: — Тэхен говорил, что всю субботу отмокал в ванной, пока Чонгук что-то не заподозрил. Так что это нормально, судя по всему. Не переживай, пройдет. — Надеюсь, — вздохнул Чимин.

***

Иногда в голову Джина приходили нелицеприятные мысли. Зачем ему альфа, если он не смог защитить своего омегу, когда он был в беде? Эта мысль настойчиво буравила проволочником ему мозги, и Джин яростно тер щеки, пытаясь избавиться от этих глупостей. Он любил Намджуна. И отказываться от него не спешил, хотя тот и стал вызывать у него раздражение одним только своим видом. Джин отмахивался от этих чувств: он надеялся, что вскоре его голова прояснится и злиться на своего будущего мужа он перестанет. Просто нужно время. Много времени, потому что стоило только взглянуть на него, как внутри закипали ярость и недовольство. С Хэллоуиновской ночи прошло уже пару недель, а Джин все еще растирал меж зубов ее события, так и не в состоянии справиться с последствиями. Намджун поначалу пытался оправдаться, но Джину слушать его не хотелось. Не сейчас, когда он сам себе всего напридумывал и теперь жадно вгрызался в кактус нафантазированных ситуаций. Намджун был свободной птицей и волен был делать, что угодно, в этом Джин его никогда не ограничивал. И на этот злополучный баттл он никогда в жизни не запретил бы ему пойти, в конце концов альфе не четырнадцать, а он не его папочка. Но как же ему в душе хотелось, чтобы Намджун плюнул на всю эту брутальную шушеру и был просто рядом. Необязательно в костюме Луи и с фальшивыми клыками. Он бы наверняка дал отпор этим ублюдкам, защитил бы их всех, словно орел, прикрыв своими крыльями. А может, одним только своим видом отпугнул этих недоумков, и омеги даже не поняли бы, что могло их ждать. Но вместо этого он предпочел дешевое пиво, минутную славу на сцене и почет и уважение других альф. Может, и горячее лоно парочки омег, не отягощенных социальными нормами и приличиями. — Я был там исключительно с Юнги-хеном и Чонгуком. Мы пили пиво и общались с другими альфами, никаких омег на расстоянии ближайших трех метров, — заверял его Намджун, но Джину не нужны были оправдания. На самом деле он и не верил, что Намджун мог ему изменить. Это было что-то из ряда вон выходящее, что-то из области фантастики, как внезапно прекратившая вращаться вокруг Солнца Земля. Но Джину почему-то нравилось царапать себя этими мыслями и ковырять корки с ран, заодно и раздражая Намджуна. — Ты не веришь мне? Настолько сомневаешься в моей верности? — ужасался он, и лицо его в эти моменты искажалось такой болью, что Джину становилось и стыдно, и совестно, и радостно. Потому что тогда он был тварью не только наедине с собой, нанося и другим едва заживающие раны, а потом сдирая с них сукровицу. — Я бы никогда и ни за что, как бы ты меня ни бесил и ни обижал, как сейчас. Иногда Джину хотелось причинить Намджуну такую боль, чтобы он задохнулся от нее буквально. Хотелось встать перед ним, сравнявшись взглядами, и бросить в лицо едкое и отравленное: — Меня в ту ночь взяли с силой, но тебя не было рядом. Коротко и емко, чтобы у Намджуна сначала от непонимания сдвинулись к переносице брови. Чтобы он переваривал эту информацию добрых несколько минут, а потом до него дошло раскаленной стрелой аккурат промеж глаз. Джину и вправду хотелось знать, как отреагирует его Намджун. Каким будет его всегда невозмутимое лицо и первые слова после осознания. Будет ли он ползать на коленях, вымаливая прощение, а может, вообще никакой реакции тот не выдаст. А может, просто обнимет, и Джин наконец-то выплачется и угомонится. Но вместо болезненного для них обоих признания Джин лишь распалял Намджуна, доводил его до точки. — Пока я там скучал без тебя, ты веселился. Тешил свое эго и ощущал себя на вершине славы, не так ли? Ну что, понравились ощущения? — выхаркивал из себя Джин, наслаждаясь тем, как лицо Намджуна в эти моменты становилось каменным. Холодным и угрожающим. Запах его становился слабым, будто он поджимал хвост, ощущая вину, но готов был напасть, защищаясь. Джин же злорадствовал, испуская в запахе гнев и нервозность. Находиться с ним в комнате в такие моменты было душно и невыносимо. — Я знаю, что ты испытываешь мое терпение, — сухо ответил ему Намджун. Он в это время как раз работал, уютно устроившись с ноутбуком на диване, и пальцы его застыли над клавиатурой. Джин заметил, как сильно его руки задрожали. — Удивительно, что ты обычно такой отходчивый, в этот раз готов меня заклевать за оплошность. Я уже извинился и не раз, но тебе все недостаточно. — Мне не нужны твои жалкие извинения, — прошептал Джин. Нервы его были на пределе, хоть сейчас обвязывай ими шею. — Не нужны, — согласился Намджун. — Потому что ты желаешь моих страданий, не так ли? Поэтому доводишь меня каждый божий день. Тебе нравится вытягивать из меня жилы, но почему? До сих пор так злишься из-за Хэллоуина? Обычный Джин уже через пару дней об этом бы забыл. Так что на самом деле тобой движет? Джин скрипнул зубами, внимательно разглядывая своего альфу. Когда он сердился, то так сильно сжимал челюсти, что мог бы раскрошить свои зубы в мелкую крошку. Обычно такой расслабленный, сейчас он выглядел напряженным и уставшим. Работа его выматывала, и дома он приходил в себя. В последние недели об отдыхе можно было забыть. — Бессильная ярость и невозможность отомстить, вот что мною движет, — Джин молчал, внимательно вглядываясь в Намджуна. Ни слова не сорвалось с его губ, но так и хотелось. Вот только омега так и продолжал складывать в мешок имени себя все недосказанности словно бриллианты. На деле же обычные стекляшки — красиво, но абсолютный бесценок. Внутри все задрожало, и Джин тяжело выдохнул, понимая, что у него больше нет сил доводить альфу. Как, впрочем, и у Намджуна — по кругу в сотый раз выслушивать одно и то же.

***

Вопреки заверениям Джина страсть к банным процедурам у Чимина так и не прошла. Даже как-то усилилась, учитывая тот факт, что сейчас омега набивал тележку до отказа всякими гелями, мылами и шампунями. От количества коктейлей для тела с убойной отдушкой из смеси цветов и еще раз цветов кружилась голова, но именно это и нужно было Чимину. Как можно больше ядреных ароматов химических фруктов, чтобы вытравить въевшуюся в костный мозг вонь. Ему казалось, что грязь с тела так и не смылась и даже не собиралась. Ее словно становилось больше, сколько он ни елозил мочалкой по израненной, вопящей от боли коже. Ему было противно собственное тело — пыльный мешок, доверху заполненный смрадом и жижей. Одна только мысль, что над ним надругались и испачкали не только снаружи и изнутри, заставляла его немедленно лезть в душ, но даже так не становилось легче. — Вы что, на случай войны с Северной Кореей запасаетесь? — изумилась какая-то аджумма, чуть было не присвистнув. Чимин недоуменно на нее воззрился, и лишь потом, когда она многозначительно хмыкнула в сторону его тележки, он понял, что она имела в виду. Гели для душа, мочалки, губки, мыло, твердое, жидкое, с кремом и хозяйственное, шампуни, зубная паста, освежитель для рта и для воздуха, стиральные порошки, жидкость для полоскания рта, зубные нити, многочисленные спреи для подавления запаха — и это лишь малая часть того, чем Чимин запасался. Разноцветные флаконы выжигали глаза яркими упаковками и кричащими надписями, они гурьбой возвышались над тележкой и приятно дурманили мозг какофонией запахов. — Да… — протянул Чимин, судорожно ища оправдание своей чудаковатости. Руки крепко сжали ручку от тележки, и кожа, сухая после десятого за день принятия душа, жалобно надорвалась и все же треснула. — В подарок. На Рождество. У меня очень большая семья, а сейчас сезон скидок. Аджумма тут же понимающе закивала, наконец-то убираясь прочь и оставляя Чимина растерянно оглядывать собранный товар. Это же насколько он ополоумел, что сам уже начал стыдиться собственных странностей! Но пока они помогали держаться ему на плаву, а не испуганно прятаться, боясь, что окружающие учуют его гниль, он готов был тратиться. — Куда столько? — удивлялся Юнги, оглядывая дружный строй средств для тела, радужно улыбающихся ему с полок в ванной. — Ты же не размером с Плутон. Чимин в ответ на это нервно хихикал, но лишь отмахивался, даже не пытаясь придумать ответ. Что сказать? Как оправдаться? Я грязный настолько, что противен сам себе? У меня чешется все тело, потому что я умудрился смыть с кожи весь липидный слой? Меня словно высушили и заживо сожгли на солнце, но все в порядке, ты просто уже помой свои руки и дай мне возможность снова принять душ, в двенадцатый раз за день. Много? Нет. Я еще не выполнил свою рутину перед сном. Сон? Какой сон? Я не спал нормально уже несколько недель и единственное, о чем я могу думать с закрытыми глазами, — это очередное мытье головы. Чимин продолжал нервно скалиться, уже даже не подозревая, что на улыбку это было мало похоже. Юнги пытался взять его за руку, притянуть к себе, и поначалу Чимин ему позволял. Потому что его запах, густой и спокойный, убаюкивал и буквально нашептывал на ушко, что все будет хорошо. Руки хена, блуждающие под футболкой, дарили нежность и ворох мурашек, до тех пор, пока вероломно не пробрались под кромку домашних шорт и не заставили подпрыгнуть до потолка. — Ты чего? — на пару с ним подпрыгнул Юнги, и они долго пялились друг на друга. Альфа — непонимающе, омега — испуганно. Чимин одернул тогда короткие рукава футболки, испугавшись, что хен учует зловоние, в котором он мариновался. От него наверняка уже давным-давно несло на всю округу, и Юнги из вежливости терпел, едва дыша. Майки и футболки с шортами полетели в мусорное ведро. Им оттуда уже не суждено было увидеть божий свет. Чимин предпочитал все длинное и бесформенное, чтобы никто больше не увидел его воображаемых язв на теле и сочащийся гной. Чтобы никто ненароком не испачкался об него и не скривился, почуяв миазмы. — Не надо, — мягко просил Чимин, изгибаясь под различными углами, не позволяя Юнги до себя дотронуться. Он не мог позволить ему испачкаться, только не ему. — Не надо! — уже громче просил его Чимин, когда хен все же пробирался через любовно выстроенные преграды и лез целоваться. И если раньше это было приятно, и Чимин всегда был за и первым, то сейчас он готов был зашить себе рот, лишь бы одним только своим гнилостным дыханием не испепелить любимого альфу. — Что за хуйня?! — резонно вопрошал Юнги, наблюдая, как Чимин яростно скребет лицо, а в особенности губы огромным куском мыла, словно пытается содрать как минимум кожу. — Я лишь на мгновение прижался к тебе губами, а ты уже готов залить в себя санитайзер? От меня что, пахнет? — хен шумно принюхался и даже задрал руки, чтобы убедиться, что ничем вокруг в квартире у Чимина не пахнет уже как несколько недель. — Не в тебе дело, — прошептал Чимин, блаженно вздыхая, стоило только размять в пальцах густой антибактериальный гель. — Тогда почему ты чуть было не позеленел и не сблевал мне под ноги? Юнги требовал ответов, но Чимину неоткуда было их взять, и он лишь пожал плечами, нервно усмехаясь. От него уже ничем не пахло, нейтрализатор запахов справлялся на ура, и альфа не мог понять, что сейчас так его беспокоило. Чимин же ощущал, как по комнате яростно разливается недоумение, — Юнги в его загонах увязал.

***

От: Юнги 18:11 Насколько я помню, у тебя течка через пару дней? Мне приехать? (: Чимин чуть было не отбросил телефон, на глазах превратившийся в коровью лепешку. Он прекрасно помнил, что они договорились об этом еще в прошлом месяце, и он тогда с таким предвкушением нашептывал Юнги всякие пошлости, чтобы его распалить, но сейчас это все было так некстати! Хоть вой.

Кому: Джин-хен 18:17

У тебя уже была течка?

От: Джин-хен 18:19 На следующей неделе. А что?

Кому: Джин-хен 18:19

Проведешь ее с Намджуном?

От: Джин-хен 18:20 А с кем еще? Я пока не завел себе любовника, планирую только после свадьбы. :) Чимин закусил губу, ощущая дичайшее желание прямо сейчас закрыться в душевой кабинке. Он бы этим и занялся, но его отвлек входящий вызов от Джина. — К чему такие вопросы, Чимин? Что случилось? — голос хена хоть и звучал обеспокоенно, но был приятный и тихий. Ему бы с таким голосом вести уроки у младших классов, а не пары корейской литературы у бунтующих подростков, клавших болт на все его нравоучения. — Близится течка, и Юнги хочет провести ее с тобой? Чимин на этих словах жалобно пискнул. — Я знаю, что у Тэхена с этим проблем не было, и они с Чонгуком совокуплялись на всем, что хорошо приколочено, — захныкал Чимин, ощущая себя донельзя ничтожным и грязным. — Это он тебе сказал? — фыркнул Джин. — Да. И у тебя, как я смотрю, тоже с этим делом все в порядке. — Что именно тебя беспокоит? Не хочешь секса или не хочешь его с Юнги? Или… у вас вообще была близость с тех самых пор? — Нет, — очень тихо признался Чимин, невольно краснея и вспоминая, что попыток со стороны альфы было немыслимо много, но все они пресекались на корню. — Я не хочу, чтобы меня кто-то касался. Джин вздохнул, и на несколько секунд в трубке воцарилась тишина. — Ты подпустил своего альфу к себе, а я не могу. Не думаю, что смогу. — А чего ты боишься? Что его ласки напомнят тебе о случившемся? Или что он будет груб с тобой, как те альфы? Или ты теперь считаешь всех альф ублюдками и не хочешь дать шанс даже тому, кого любишь? Чимин молчал, глотая горькие слезы, и понимая, что вся его жизнь, так отлично обустроенная и спокойная, внезапно начала рушиться. — Я сначала тоже считал, что не смогу больше лечь в постель с Намджуном. Но… оказалось, что чувства к нему сильнее брезгливости и воспоминаний о всяком дерьме. Да, есть мелкие косяки, но в целом… Я хочу его и знаю, что он не сделает мне больно, потому что любит. А еще я знаю, что Юнги любит тебя… — Он ни разу мне еще этого не говорил, — признался Чимин. — Да даже если и не говорил, то я все равно вижу, как он бережно к тебе относится. И насколько помню, все свои циклы вы проводили вместе, и ты знаешь, как он ведет себя в твою течку. Он ведь нежен и заботлив, так? — Так. — А какой он в свой гон? Сдержан и каждый раз интересуется, все ли с тобой в порядке и не больно ли тебе, не устал ли и не хочешь ли отдохнуть? — Именно! Джин улыбнулся: — Значит, он тебя любит. И тебе не о чем беспокоится. Но если ты сомневаешься, то не заставляй себя. Это ни к чему хорошему не приведет, — предупредил его Джин. — В течку ты будешь думать только о крепком члене в своей заднице и ни о чем более, настолько твоя голова будет чиста из-за обилия гормонов. — Я не хотел бы словить Хэллоуиновские флешбеки, пока во мне раздувается узел, — признался Чимин, смущенно растирая щеку. — Тогда тебе стоит… Черт! Намджун пришел с работы. Не думаю, что нам стоит обсуждать это при нем, учитывая, что произошло… Я напишу, — протараторил Джин, оставляя после себя одинокие гудки. От: Джин-хен 18:31 Если сомневаешься, не зови его. Отдохни, попробуй расслабиться, свей гнездо. Когда точно будешь уверен, что хочешь своего альфу рядом, то отзвонись ему. Удачи :) Чимин мрачно вздохнул.

Кому: Юнги 18:36

Разве тебе не надо готовиться к финалу баттла? Точить карандаш, искать компромат на Намджуна?

От: Юнги 18:36 Я бы предпочел провести эти дни с тобой Чимин взвыл — его альфа был слишком хорош.

Кому: Юнги 18:37

Джин как-то проболтался мне, что дисс Намджуна на тебя уже готов

От: Юнги 18:37 Не может быть! Он отрицал это сегодняшним утром

Кому: Юнги 18:37

Разве я стал бы тебе врать? ^^

От: Юнги 18:38 Ты расстроишься, если я подгоню тебе сумку своих нестиранных вещей, а не свой член?

Кому: Юнги 18:38

Я думаю, его с лихвой заменит мой двадцатисантиметровый резиновый друг

От: Юнги 18:39 О_О Ну вот, теперь я чувствую себя неполноценным… Чимин отбросил телефон и вприпрыжку побежал в ванную обливаться кокосовым гелем для душа и натирать свое измученное тело жесткой мочалкой.

***

Последующие дни выдались тяжелыми и тягучими, как жевательная резинка, секунды все тянулись и тянулись, прилипая к зубам. Выпал снег, и улицы расцвели гололедом и грязью на ботинках. Снег с обуви таял, оставляя на коврике противные коричневые следы, которые не оттереть, сколько ни вкладывай усилий. Чимину казалось, что его аура источает гниль. Все, к чему он прикасался, заражалось и становилось непригодным для использования. Его постель, тапочки, домашняя одежда, кухонная утварь, даже зеркало, в которое он теперь старался не смотреть, потому что ему мерещились струпья на собственном теле. Пыткой стала работа. Там в зале хореографии зеркала во всю стену, а что самое главное — дети. Чистые и невинные, они тянулись к нему, еще не понимая, что он источает тьму, грозясь отравить их души. Чимин понимал, что он должен помогать им по мелочам — тянуть стопы, поправлять позы, ерошить волосы в знак поощрения, но он не мог заставить себя прикоснуться к ним. Нет, только не к детям. Его некогда любимое дело превратилось в мучение. От: Юнги 14:31 Я бы хотел лично привезти вещи, но чертовы дела): Отправлю тебе их курьером Чимин уже чувствовал наступление предтечки, хотя успел закинуться блокаторами и горстью ибупрофена, чтобы хоть как-то уменьшить боль и последствия воздержания. Ему хотелось Юнги в свою постель, желательно голого и ненасытного, но сейчас это было невозможно, и Чимин готов был выть от несправедливости и понимания того, какой же он все-таки скверный. Он мог одним лишь своим присутствием отравить столь желанный запах своего альфы, испортить его и сгубить. От: Юнги 14:32 Хочу вдохнуть тебя, напомнить себе твой вкус. Остаться с тобой в конце концов. Ты не обиделся, что меня не будет рядом?

Кому: Юнги 14:32

Ни капли, у тебя же работа. Наверстаем

Когда наверстаем, Чимин не знал. Они все откладывали важные события на потом, и если раньше Чимин был уверен, что это время скоро да настанет, то сейчас он не был уверен вообще ни в чем. Что уж говорить о будущем. Когда курьер протянул ему большую сумку, доверху забитую шмотками его парня, Чимин в предвкушении застыл, не спеша занырнуть рыбкой в ворох успокаивающего аромата. Прежде чем коснуться вещей, омега тщательно вымыл руки и лицо, прошелся по сухой потрескавшейся коже санитайзером, и лишь потом прижал к себе измятую футболку. От них одуряюще, одурманивающе пахло безмятежностью и чем-то сладко-умиротворенным. Чем-то, чем пахло детство, простое и беззаботное, не отягощенное взрослыми проблемами и событиями, которые требовалось пережить, но у Чимина не было сил. Он мял в руках спортивные штаны, носки и кофты, старые джинсы, от которых было лишь название — столько в них было дырок, и ему хотелось забыться в рыданиях. Потому что так пах его любимый, чьи объятия хотелось ощутить, но было нельзя. Он мог его испачкать, замарать его светлое нутро, заразить. Юнги такого не заслужил, только не он. И Чимин ползал по полу, взбивая тряпки в хаотичное месиво, а потом улегся в импровизированное гнездо и накрылся безразмерной белой кофтой своего хена. Юнги просил не стирать потом его вещи, чтобы на них остался вкус его течки, ему наверняка хотелось уткнуться носом в них и ощутить смесь их запахов, но Чимин не мог этого позволить. Для себя он решил, что проигнорирует эту просьбу и через пару дней эти вещи будут дважды, а то и трижды постираны и замочены в кондиционере. Потому что даже самый дырявый носок не должен был впитать его вонь. Чимин не мог уснуть, его било в конвульсиях приближающейся течки, когда гормоны заставляли мозг превращаться в самый ненужный в его теле орган. За последний год он провел со своим альфой пять течек и столько же гонов, и их циклы начали синхронизироваться, как и у Джина с Намджуном. И вот теперь между их периодами была разница в десять дней, и Чимин откровенно не знал, что делать с висящим на носу гоном Юнги. Сослаться на простуду, работу, дедлайны, танцевальные конкурсы? Его альфа не оценит, они еще ни разу не пропускали такие события, и вот начало положено. От: Юнги 19:59 Как ты?

Кому: Юнги 20:00

Скачу на резиновом узле, и из одежды на мне только твои носки. Не отвлекай ><

От: Юнги 20:00 Ох! Я бы хотел на это посмотреть. От: Юнги 20:05 Я смотрю, ты очень занят… но я тут очень хитро намекаю на то, что был бы не против, если бы ты снял видео -_- Где ты и твой резиновый 20 см друг…

Кому: Юнги 20:06

Кстати о друзьях

Ты кажется перепутал, тебе надо писать дисс на лучшего друга, а не секститься со мной

От: Юнги 20:07 Я бы предпочел сейчас вылизать тебя, а потом понаблюдать, как ты скачешь на моем узле, а не на каком-то там резиновом:(

Кому: Юнги 20:07

Пиши, не отвлекайся

От: Юнги 20:07 Зануда Чимин тяжело и устало выдохнул, закутываясь в вещи Юнги, словно в кокон. Таблетки не помогали, и теперь его грязная смазка пачкала одежду его альфы, наверняка насмерть впитываясь в ткань. Придется постараться, чтобы избавиться от дурного запашка.

***

— Добрый день, — громко поздоровался Чимин, хотя день был далеко не и уже по счету давно. Он заглянул в кабинет, нащупывая взглядом одного-единственного человека, сидящего за столом. Следователь удивленно на него взглянул и нахмурился. — Я Пак Чимин, — напомнил он, но следователь все еще пялился на него рыбьими глазами, почти не моргая. — Я по делу об из… — Чимин сжал зубы, чувствуя, как глубоко в горле клокочет негодование. Ему не хотелось произносить это слово вслух, потому что иначе оно вырвется изо рта удушающим смрадом и осядет на его коже. Снова придется скрести ее жесткой губкой, оставляя царапины. — А! — следователь кивнул, и тут же издал острый запах усталости и желания поскорее избавиться от него. — Ваше дело, — протянул он, копаясь в папках, — пока не продвинулось. Но мы выяснили, что вас действительно накачали слоновьей дозой наркотиков. Это подтвердили анализы. Но еще мы обнаружили, что в вашей крови было достаточно много алкоголя. — Конечно, я же не отрицал, что пил. Следователь отодрал липкий взгляд от бумаг и шлепнул его на Чимина. Тот невольно поежился. — Как много вы выпили? — Я ведь уже говорил: шесть бокалов. — И утверждаете, что помните каждую секунду? Вы не исключаете возможность, что могли дать альфам повод показать свою доступность… — он развел руками, напоминая, что на Чимине была прозрачная рубашка. Такая прозрачная, что было видно очертания кубиков пресса и темные кружки ареол. — Вы могли распустить перед ними феромоны, и именно поэтому они проследовали за вами в вип-комнату. — Этого не было! — возмутился Чимин. — Да даже если бы и было, то на кой черт тогда они напоили меня, если я был на все согласен?! В этом же нет логики. — То есть вы подтверждаете, что сами были согласны на половой акт с пятью альфами? — следователь вылупил на него свои выцветшие, усталые глаза, и Чимин натурально задохнулся. Он чувствовал, как грязь полилась не только из пор, но и изо рта и ушей, и вот теперь ему срочно нужен был часовой душ с обилием парфюмерной отдушки. — Я… — Чимин сжал кулаки, и будь у него ногти, они бы больно впились в ладони. — Мы пока разбираемся, — бросил следователь, закрывая тонкую папку, и его слова кирпичами осыпались на пол. Он выжидающе уставился на Чимина, и тому ничего не оставалось, как покинуть полицейский участок.

***

В следующую среду Тэхен с упоением рассказывал о преимуществах нового ксерокса на своей работе, пока Чимин вяло наматывал лапшу на палочки. Джин обеспокоенно наблюдал за ним, но они молчали, не в состоянии перебить Тэхена. Тот стрелял автоматной очередью из слов, а на них не было бронежилетов. — Так что думаете? — поинтересовался он, и Джин осоловело вскинул голову. Чимин, погруженный в свои мысли, даже не понял, что к нему обратились. — Вы что, издеваетесь? Для кого я тут распинался полчаса о своей жизни? Что не так? Он взглянул на Чимина, и тот отложил палочки. — Я знаю, что вам не хочется это обсуждать, но мне больше некому высказаться, — виновато сообщил он. Тэхен чуть было не закатил глаза, катая во рту недовольство, но все же махнул рукой, мол, давай, окошко в страну недобрых воспоминаний открыто. — Я ходил в полицию. Лицо Тэхена вытянулось и он весь подобрался, как кот, готовый к прыжку. — Они нашли их? — Нет, не думаю, что они вообще начинали расследование. Тэхен разочарованно захорохорился и откинулся на спинку стула с таким лицом, мол, ну я же говорил. — Мне кажется, в полиции хотят, чтобы я забрал заявление. — Удивительно, что они вообще его приняли, — фыркнул Тэхен. — Что они говорят? — поинтересовался Джин, пытаясь накрыть руку Чимина в качестве поддержки, но тот одернул ее и спрятал под столом. — Намекают на то, что я сам виноват. Омеги замолчали. Несколько долгих минут понадобилось, чтобы Джин вынырнул из своих мыслей. — Если бы они начали расследование, — медленно протянул он, блуждая сосредоточенным взглядом по столу, — то первым делом направились бы в клуб, чтобы проверить камеры наблюдения. И пошли бы за этим к Хосоку. Он бы, конечно, удивился, а потом сообщил бы об этом Юнги. Мол, твой омега был из… — Чимин крупно вздрогнул на этом слове, что не укрылось от его друзей. — И Юнги бы вспомнил, что в ту ночь Чимин был не один. Но тот факт, что наши альфы молчат и ведут себя как ни в чем не бывало, говорит о том, что полиция просто забила хрен на это дело. — И слава богу! — воскликнул Тэхен. — Я вообще был против того, чтобы кто-то извне вмешивался в это дело. Иначе о том, что над нами надругались, узнают все. Чимин фыркнул: — Что мне оставалось делать? У меня у одного хотя бы хватило смелости заявить об этом в полицию, пока вы сидели, поджав хвосты и боясь рассказать обо всем своим альфам. — А что ты? — зашипел Тэхен. — Сам-то хоть рассказал Юнги, что тебя отымели бутылкой? Джин крепко зажмурился, ощутив, как воздух в едальне мгновенно накалился. Он не хотел видеть лица Чимина, не хотел слышать, как скрипнули его зубы, и он, раздраженно опрокинув стул, пошел на выход. Когда он все-таки удосужился разлепить веки, то заметил, как Тэхен злобно кусает губы. — Ладно, признаю, переборщил. Я извинюсь, — устало сообщил он.

***

В какой-то степени можно сказать, что Джин утихомирился и перестал клевать Намджуна. Хотя ему все еще доставалось по бытовым мелочам: мол, он не развернул все кружки ручками налево, что забыл сложить полотенце квадратиком и что купил нечетное количество печенья, обрекая их на жалкую борьбу по поводу того, кому же достанется одна несчастная печенюшка. Намджун закатывал глаза, но терпеливо объяснял, что уступит ее любимому омеге, но Джину такие подачки не нужны были. Он и сам не понимал, чего конкретного он добивался от Намджуна, потому что тот уже принес ему сотню извинений, приправил еще сотней таких же и подал под соусом из извинений, специально покорпев над сервировкой в стиле извинений. Альфа даже пригласил его на финал баттла, но Джин, скрипя зубами и выдавливая вежливость, отказался. — Не хочу, там будет шумно, а мне надо проверять сочинения, — отмахнулся он, катая на языке раздражение. Он вообще не хотел оставаться с Намджуном наедине, потому что его беззаботное лицо напоминало ему о Хэллоуине. О том, как альфам в ту ночь было весело, пока их омег грубо драли во все дыры. И Джину приходилось каждый раз напоминать себе, что это было не с ним, он в это время был дома и спал, до отказа набив пузо острыми крылышками. Джин пытался сосредоточиться на подготовке к свадьбе, что подразумевало большее времяпрепровождение с женихом, а это только усугубляло их психологическое состояние. Потому что цвет стульев и шрифт поздравлений на ленточках был очень важен, чего Намджун отчаянно не понимал. Пока Джина припекало, его альфа продолжал вести себя как ни в чем не бывало. Ходил на работу, возвращался уставшим, в свободное время клепал музыку, нахваливал его стряпню, обнимал по ночам, закинув на него свои ноги, и Джин ужом горел на сковороде, не смазанной маслом. — Я устал, — однажды прошептал он, глядя Намджуну прямо в глаза. Ему хотелось все бросить: и мысли о свадьбе, и своего альфу, закрыться и спрятаться, потому что больше не было сил делать вид, что ничего не произошло. В нем клокотала обида и стыд, и в тот момент он чуть было не признался. И признался бы, не обними его тогда Намджун. Он вдохнул его тяжелый спокойный аромат, и слова застряли в горле. Закопошились там, а потом заползли обратно. Они обнимались долго, Намджун гладил его спину, разминая напряженные мышцы, и Джин расслабился. Позволил опрокинуть себя на диван и расстегнуть ремень на брюках. Вопреки заверениям Чимину в сексе косяков у них было много. Джин перестал получать удовольствие и активно участвовать в процессе, хотя раньше заводился по щелчку пальцев, стоило Намджуну невзначай облизнуть губы или просто взглянуть на него из-под густых ресниц. Трусы мгновенно намокали и летели прочь за ненадобностью, и Джин позволял Намджуну вытворять с собой такие вещи, о которых в приличном обществе не говорят и с друзьями не обсуждают. Сейчас же Намджуну приходилось чуть ли не с бубном танцевать вокруг него, чтобы возбудить. Смазки было мало, приходилось использовать лубрикант литрами, и Джин все чаще ощущал себя бревном, потому что ему совсем не хотелось двигаться и как-то вообще принимать участие в действе. Он позволял Намджуну расцеловывать себя, вбирать глубоко до самых звезд и брать по самые яйца, но делал это уже не из любви к процессу. Где-то на периферии сознания, когда альфа вязал его, он понимал, что все еще любит Намджуна, но он больше не хотел его как раньше. Он не хотел больше смотреть в его глаза во время секса, предпочитая плюхаться лицом в подушки и выжидать, пока Намджун кончит. Это выматывало, это расстраивало и обрекало на невеселые думы, но Джин радовался хотя бы тому, что какой-никакой секс у них все же был. — Я тебя люблю, — задыхаясь, шептал ему на ухо Намджун, и Джин просто в этот момент надеялся, что в ближайшую течку от гормонов у него снесет башню и все встанет на круги своя. И вот тогда все наладится, будет даже лучше, чем у Тэхена с Чонгуком, и будет соответствовать той лжи, что он скормил Чимину.

***

Мысли о Чимине с пару дней копошились в его мозгу, и Джин не выдержал. Превозмогая себя, он все же наведался к Хосоку в клуб, но вьетнамских флешбеков не случилось. Днем народу здесь не было, было тихо и спокойно, и Джин растерянно бродил по помещениям. Эта Хэллоуиновская ночь, посмевшая нанести им раны, казалась чем-то далеким и вымышленным, заставляя думать о том, что все их проблемы надуманы и фальшивы. В той самой вип-комнате, уже стерильной и такой незнакомой, Джин поднял голову, заметив отблеск бездушного глаза камеры. И направился в комнату охраны, благо он знал, где она находится. А еще он знал начальника охраны в лицо. — Запись? — удивленно переспросил он. — За тридцать первое октября? В вип-комнате номер два? — Да, — от махнул рукой, состроив из себя дурачка. — Потерял помолвочное кольцо, все искал дома, пока не вспомнил, что в тот день был на вечеринке. Я так тогда напился! — он наигранно размахался руками, мол, боже мой, я такая пьянчужка. Начальник охраны Ли покрутился в кресле, оглядывая Джина с ног до головы, и тот ощутил себя не в своей тарелке. Может, тот видел все, что происходило в комнате? Он ведь смотрит в эти чертовы мониторы. Наверное, в его голове червями копошатся разные не самые лицеприятные мысли, и Джину внезапно стало так стыдно. Он ведь мог не пить то, что им предлагали. Он мог вообще здесь не быть, если бы его не уговорил Намджун, пообещав, что хоть и опоздает, но все равно будет рядом. — Камеры в вип-комнате номер два тогда не вели запись, — сообщил начальник охраны, продемонстрировав Джину черный экран. — Камеры здесь скорее для антуража, — фыркнул он. — Когда работают, когда нет. Джин недоверчиво на него воззрился. Разве Хосок мог позволить себе такую халтуру? Неужели он не стал заботиться о столь важных вещах? Джин настолько растерялся, что не нашелся, что сказать. Кому: Чимин 15:11 Записей с камер наблюдения за тот день нет. У меня есть плохие мысли на этот счет: я думаю, эти альфы могли заплатить за то, чтобы их изъять.

От: Чимин 17:43

Я забрал заявление

***

— Тебе не кажется, что мы слишком мало времени проводим вместе? Чимин расположился на стуле, подтянув ноги к груди, и нет, ему так не казалось. Юнги много работал, порой забывая отвечать на смс-ки, и раньше бы Чимина это расстроило. Но сейчас он настолько погрузился в свои проблемы, буквально утонув в болотной жиже, что этого не замечал. — А что? — осторожно поинтересовался он, наблюдая за тем, как Юнги готовит рамен. — Я чувствую себя виноватым, что не могу уделять тебе достаточное количество времени, — признался он, убавляя огонь. — Может, съедемся? Чимин нерешительно опустил босые ноги на пол. Он и сам задумывался над этим, но то было раньше, какой-то жалкий месяц назад. Но сейчас это уже не имело значения, и он помотал головой. — Я думаю, еще слишком рано. Это же надо будет обустраивать совместный быт, а я еще конфетно-букетным периодом не насладился, — вымученно улыбнулся омега. Юнги заметно помрачнел. Он молча помешивал рамен, пока Чимин изучал его спину. Хен немного поворчал, получив обратно сумку постиранных и идеально поглаженных вещей. Поворчал, когда Чимин увернулся, не дав себя поцеловать. И продолжал ворчать даже сейчас. Общество альфы давило на Чимина, он хотел побыть один, ему было тяжело делать вид, что он беззаботен и его ничего не гнетет. Это выматывало физически. — Что случилось? — в конце концов взбеленился Юнги. — Проблемы на работе? Родители маленьких альф возмущаются, что ты учишь их балету, а не хип-хопу? — С чего ты взял? — Чимин на всякий случай скорчил недоуменную гримасу, но хена было не провести. — Ты странно себя ведешь. Постоянно спишь или просто лежишь, лениво листаешь тикток и ленту в инсте. Моешься по сто раз в день, уже собственный запах вымыл, — Юнги шумно вдохнул воздух возле шеи Чимина и тот тут же отпрянул, чуть не свалившись со стула. Альфа удивленно воззрился на него, мол, что за херня только что произошла, но Чимин отвел взгляд. Он сковырнул заусенец на истерзанном указательном пальце: — Почему ты не взял меня на баттл? — Что? — Юнги аж понадобилось несколько минут, чтобы понять, что к чему. — Ты до сих пор паришься из-за этого? Тэхен вынес Чонгуку мозги из-за этой мелочи, Джин до сих пор прессует Намджуна. Вы что, сговорились? — Так значит, не меня одного это заботит? Просто я ведь тогда хотел пойти с тобой, поддержать тебя на сцене. Хотел разделить с тобой вкус победы, — омега демонстративно вперился в него взглядом, и Юнги смутился, не выдержав. — А ты мне давай оправдываться. Так в чем дело? Юнги вернулся к рамену, превращая его в разваренную жижу, но с огня снимать не спешил. — Ну-у… Просто атмосфера там достаточно гнетущая… Чимин фыркнул. И это его альфа рассуждает о гнетущей атмосфере, даже не подозревая, где она может быть еще хуже. — Не вынуждай меня признавать, что омеги местных рэперов не похожи на нежных ромашек, коими вы и являетесь! — Юнги надул губы. — Хотя Тэхена вряд ли можно назвать милой ромашкой, но и он не подходит под определение. Чимин весь подобрался: — Ну и какие они, эти омеги-неромашки? — Ну… развратные, с золотыми цепями на шее, такими же толстыми, как и у их альф. В коротких шортиках, что едва прикрывают их тылы, в расстегнутых на все пуговицы рубашках. Это омеги для развлечения, а не для длительных отношений. — Поэтому вы нас так стесняетесь? — Что? — Юнги от возмущения даже кастрюльку с огня снял голыми руками и тут же зашипел. — Поэтому не пригласили с собой? Потому что мы не развратные омеги, что готовы демонстративно насадиться на ваши огромные узлы? Мы домашние и мягкие, выглядим не так эффектно без толстых цепей и проколотых пупков, готовим на ужин еду, а не скандал, ловим каждое ваше слово и беспрекословно подчиняемся, и нас стыдно показывать другим крутым альфам, ведь тогда ваш авторитет упадет в их глазах? Я понял. После этих грязных слов Чимину привычно стало не по себе, и он направился в ванную. — Нет, ты не понял! — возмутился ему в спину Юнги, но тот уже пустил воду.

***

Беспокойство разошлось от альфы к альфе волнами, словно зараза, и вот они уже планируют новый выход в свет в обнимку со своими омегами. Вот только Джин тут же скривился в ответ на предложение Намджуна и сослался на тяжелую рабочую неделю, мол, его туповатые студенты легче ее не делают. И они слились первыми, потому что Намджун учел ошибки и понял, что своего омегу одного лучше не оставлять. Никогда. Джин только натянуто улыбнулся — в этот раз он бы предпочел, чтобы Намджун все же освободил их квартиру хотя бы на пару часов. Вторыми вежливо самоустранились Чимин с Юнги. Пока альфа пытался найти свободное время в своем забитом расписании, омега с порога заявил, что он никуда не пойдет: настроение не то, подходящих шмоток нет, корни крашенных волос отросли, и негоже в таком виде появляться в обществе. Остались лишь Чонгук с Тэхеном, и вот последний с радостью воспринял эту новость, словно его годами держали на привязи и вот он наконец-то выйдет подышать свежим воздухом. — Что ты там скрываешь? — поинтересовался Чонгук, смешно вытягивая шею. Он попытался заглянуть Тэхену в пальто, в котором он вышел сразу из спальни, но тот мягко шлепнул его по рукам. — Увидишь в клубе, — цокнул Тэхен, загадочно улыбаясь. Чонгук увидел. Когда Тэхен стащил с себя пальто, у его альфы чуть было глаза на лоб не полезли. Омега был в прозрачной майке, настолько прозрачной, что можно было сразу выйти голым и никто бы не заметил разницы. Благо на нем еще была черная атласная рубашка, правда, расстегнутая, и смысла в ней не было вообще, разве что плечи прикрыть и на этом ее полномочия все. — Я поражен, — воскликнул Чонгук, не зная, как и отреагировать. С одной стороны, Тэхен был прекрасен и в брезентовом чехле для танка, с другой — уж слишком провокационный наряд. Настолько слишком, что Чонгук уже недобро буравил взглядом мимо проходящих альф, посмевших кинуть на его омегу заинтересованный взгляд. — Пойдем танцевать, — Тэхен схватил его за руку и потащил на танцпол. Его кудряшки — жертвы завивки, взлетали над головой пышным облачком и лезли в нос Чонгуку, когда их хозяин елозил по его телу змеей. Танцем назвать это было сложно — скорее брачные игры течного животного, что отчаянно пытался завлечь своего самца, хотя Чонгук принадлежал ему от кончиков пальцев до самой последней волосинки на голове. — Да что с тобой? — удивился альфа, когда Тэхен мазнул языком по его губам. — Просто веселюсь, — улыбнулся омега, обхватывая его лицо обеими руками. Да так крепко, что на щеках обязательно останутся следы от его колец. — Ты ведь вывел меня в свет, я так рад этому. — Намекаешь на то, что я никуда тебя не вожу? Мы были в кино на прошлой неделе, — напомнил Чонгук, но Тэхен коснулся его губ, заставив немедленно заткнуться. — Не здесь же, — попытался увернуться альфа, смущенно оглядывая танцпол, но от него отмахнулись: — Никто не смотрит. Вон там, на диванчиках, кто-то уже оргию устроил и хоть бы что, — но альфе посмотреть не дали: Тэхен завлек его во влажный поцелуй, шаря по телу словно коп в поисках холодного оружия. — Ах! — Чонгук громко выдохнул, когда омега крепко схватился за его член. — Что ты творишь? На нас же пялятся. В этот раз и правду их с любопытством изучали танцующие рядом люди, и Чонгук покраснел аж до корней волос. Он нахмурился, оглядывая своего парня, и принюхался. Алкоголем от него не разило, и пах он чем-то хитрым. — Что ты задумал? — Я? — Тэхен беззаботно пожал плечами, дрыгаясь в такт музыке. — Принеси мне коктейль. На свой вкус. Чонгук с секунду наблюдал за ним, а потом все же удалился за выпивкой. Он уже давно привык к странному, порой бесшабашному поведению своего омеги и на многое закрывал глаза. Но сейчас у него было плохое предчувствие, и это заставляло его испускать неприятные запахи. — Воняешь страхом, — заметил бармен, подавая ему алкоголь в высоком бокале. Еще бы не вонять, когда не понимаешь, куда ступить, будто находишься на минном поле. Рвануть может в любую секунду и виной тому будет Тэхен. Чонгук недобро сверкнул глазами, когда заметил, что его омега пусть и танцует один, но рубашка сползла с его плеч, являя миру обнаженную грудь, а похотливые альфы, да что уж и омеги, лобызают его сальными взглядами, готовые содрать с него уже и брюки. — Мне не нравится, — буркнул он, хватая Тэхена за запястье и таща прочь. Зеленая жижа в его бокале выплеснулась на руку, когда он грохнул им по столу. — Что не нравится? — Тэхен умел натягивать на свое красивое лицо маску невинности и непонимания, и Чонгука, сказать честно, подобное раздражало. — Ты слишком напряжен, тебе нужно расслабиться. Я побуду сегодня трезвым водителем, — он пододвинул бокал к альфе, но тот пить не спешил. Пьянел он быстро, буквально с первого глотка, и Тэхен об этом знал. — Выдохни, приди в себя. Я знаю, что ты устал из-за зачетов в университете, но время отдохнуть и повеселиться, — омега переполз на его колени и похлопал его по груди, катая в пальцах толстую цепь, которую и сам на него нацепил. — Ты обычно более сдержанный. — Тебя не устраивает, как я себя веду? — Тэхен приподнял брови и сладко причмокнул губами. Чонгук поморщился, пытаясь сбросить его со своих колен. — Не знаю, просто ты в последнее время странный. — Поподробнее. Чонгук пожал плечами. Объяснить это в двух словах было нереально, а сформулировать мысль пока было трудно: в клубе у Хосока играла надрывная громкая музыка, и мысли разбегались тараканами, мол, давай, ищи нас под столом и у кого-нибудь под ногами, может, и найдешь. — Если нет, то давай продолжим веселиться, — Тэхен потянул его за руку, и Чонгук нехотя, но все же подчинился. Омега вцепился в него мертвой хваткой, буквально опутал словно питон и каждое его прикосновение было таким крепким, что Чонгук натурально начинал задыхаться. Он продолжал тереться об него, помечая своим запахом, мол, выкусите чертовы омежки, этот мальчик мой. Чонгук неловко стоял, переминаясь с ноги на ногу, уже даже не пытаясь подстраиваться под музыку. Он ощущал себя шестом, на котором упражнялся Тэхен, обвивая всеми конечностями под улюлюканье и скабрезные шуточки танцующих вокруг людей. — Мне не по себе, — признался альфа, пытаясь схватить Тэхена за плечи и уже прекратить этот спектакль. — Что не так? — Все не так. Не припомню, чтобы ты так себя вел. — Как? — Как последняя шлюха! Тэхен тут же содрал с себя маску, лицо его стало жестким и злым. Он быстрым движением накинул сползшую рубашку на плечи и буквально впился потемневшим взглядом в его лицо. Чонгук тут же отшатнулся, словно его хлестнули плетью. — Так я этого и добивался, ведь именно так мне стоит себя вести, чтобы ты брал меня с собой на свои тусовки. — Что? — А что? Разве на этом вашем баттле омеги ведут себя иначе? Именно поэтому вы не взяли нас с собой? Потому что мы пресные домашние кексы, а не нашпигованные кремом эклеры? Чонгук недоуменно захлопал глазами. От Тэхена несло опасностью, черной невысказанной обидой. — Я что, недостаточно сексуален, чтобы брать меня с собой на подобные вечеринки? Я должен постоянно носить это, чтобы ты меня не стеснялся? Или я должен перестать тебя трахать, чтобы ты вывел меня в свет? Потому что иначе ты не ощущаешь себя альфой среди других альф. — Я не… что за чушь ты несешь? — Чимин мне все рассказал. Конечно, вас понять можно: вы поддерживаете образ крутых парней, и омеги вам нужны соответствующие. Чонгук молчал, лишь тяжело дышал, не в силах найти слов для оправданий. — Серьезно? — удивился Тэхен. — Нечем крыть? Я настолько прав? Альфа открыл было рот, но ничего так и не смог вымолвить. Вокруг него пахло неуверенностью и поджатым хвостом. — Какой же ты жалкий, — выплюнул Тэхен и, круто развернувшись на скользком танцполе, направился в туалет. Освежиться.

***

Он долго тер глаза над раковиной, не понимая, почему до него не дошло раньше, это же было так очевидно. Лежало на поверхности, едва прикрытое огрызком тряпочки, и страшно воняло. Он никогда не стеснялся своего альфы, хотя тот на момент знакомства и был самой настоящей замухрышкой. Едва окончивший школу и переехавший в Сеул, он был больше похож на маленького олененка в шмотках не по размеру и дурацкой прической под горшок. Но даже в таком невзрачном сопляке он умудрился разглядеть нечто такое, отчего до сих пор подкашивались коленки. Тэхен застегнул рубашку на все пуговицы и пригладил растрепанные волосы, когда дверь внезапно открылась, и резко запахло альфой. Пьяным и веселым, судя по тому, как в нос ударили его феромоны. — Это омежий туалет, — огрызнулся Тэхен, даже не взглянув на вошедшего, но его слова успешно проигнорировали. — А твой альфа прав: ты распоследняя шлюха. Тэхен недоуменно обернулся. В проходе стоял неизвестный ему мужчина и неприятно скалился ему в ответ. Ноги его едва держали, даже пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы не шлепнуться помятым лицом в холодную плитку. Омега решил не отвечать. Лишь пожал плечами и собирался было проскользнуть к выходу, как путь ему перекрыли, буквально нависнув над ним. — До сих пор жарко тянет в паху, когда я вспоминаю, как в твоих дырках было безумно горячо. Как спереди, — альфы коснулся большим пальцем его нижней губы и оттянул, обнажая зубы, — так и сзади. Мир вокруг перевернулся. Глаза резко узрели потолок, обжигающий свет лампочек и головокружительный узор на полу туалета вплоть до стыков плитки. Он узнал этот голос. Слегка скрипучий и с легкой хрипотцой. — Я бы хотел повторить, — пальцы скользнули в рот, и Тэхен в ужасе оттолкнул мужчину. Альфа, не удержавшись на пьяных ногах, тут же сполз на пол, открывая пути к отступлению. В голове набатом звучала одна мысль: бежать. Неважно куда и зачем, но бежать и как можно быстрее, роняя на бегу тапочки, гордость и здравый смысл.

***

— Что случилось? Из твоего звонка я ничего не понял, — поморщился Джин, садясь в салон машины. Тут же запахло морозом и свежестью, хлестнув бледные щеки Тэхена и заставив его прийти в себя. — Мог бы и зайти домой. — Не хотел говорить при Намджуне, — признался Тэхен, и Джин тут же подобрался. Внутренний волк тут же встал в стойку, готовый рвать и метать, злобно скаля клыки. С минуту они молчали, пока Джин изучал напуганное донельзя лицо друга и его дрожащие губы. — Это я виноват, — внезапно признался Тэхен. — Не надо было тогда вести себя так развратно. Мне хотелось позлить Гука, показать, что нам тоже бывает весело и без них, но я переборщил. Слегка пофлиртовал с одним из альф, даже не задумываясь, что это может привлечь хищников. Я бы даже флиртом это не назвал, так, — он судорожно вздохнул, глядя перед собой, — перекинулись парой слов. К тому же на мне была куртка Чонгука, чтобы другие альфы знали, что я занят. Я даже не думал, что они привяжутся к нам. Даже не подозревал, что пойдут за мной и набьются в нашу комнату. Я не звал их! Тэхена вывернуло наизнанку, и он затрясся, изрыгая рыдания. — Ты ни в чем не виноват, — Джин заставил плачущего Тэхена нырнуть в его объятия. — Они просто мудаки. У них с собой был наркотик изнасилования, и они прекрасно понимали, на что идут, и им нет оправданий. Мы не виноваты. Никто кроме них не виноват, — настойчиво шептал он ему на ухо, гвоздями вбивая эту мысль ему в мозг. — Ненавижу их! Ненавижу, — Тэхен отчаянно цеплялся за домашнюю кофту хена, оставляя после себя помятости и мокрые пятна. — За что они так с нами? Почему мы?! Джин поглаживал его дрожащую спину. Кудряшки приятно кололи ему щеку. — Чонгук считает, что я веду себя странно, а я и так максимально выдавливаю из себя того, кем был раньше. Все пытаюсь доказать себе, что я не изменился, что я такой же. Но это все равно видно невооруженным глазом — я искалечен, и калекой меня сделали они! Он издал странный звук, внезапно перестав драть горло в рыданиях. — Я убью их, — твердо заявил он. — Найду их всех и убью, выпотрошу до основания, заставлю чувствовать все то, что чувствовали мы. Джин убрал с его взмокшего лба прилипшие волосы и кивнул. Не стоило воспринимать слова, сказанные в гневе, всерьез. Тэхен шумно сморкнулся и вытер с лица слезы. — Прав был Чимин: стоило высказаться и обсудить это раньше. Сразу как-то полегчало, а я всего лишь поплакал. — Просто на тот момент ты не достиг своей точки. У всех разный разбег, — пояснил Джин, понимая, что следующая очередь его. — Главное, что ты выговорился. — Не хочу сейчас домой. Я повздорил с Чонгуком, — виновато сообщил Тэхен. — Из-за чего? Тэхен пожал плечами. Из-за очередной херни, которая пару часов назад казалась ему важной. Но все на фоне случившегося на Хэллоуин мгновенно меркло и переставало иметь хоть какое-то значение. Джин выглянул на улицу: свет в гостиной их квартиры горел яркой точкой в темноте ночи. Они с Намджуном в очередной раз поссорились из-за цвета скатерти на их свадьбу, и Джин в порыве ярости припомнил ему старые тексты песен, где альфа читает о доступных омегах, их прелестях и своем желании немедленно загнать в них свой узел. Джин прекрасно понимал, что их препирательства и выеденного яйца не стоят, и он высосал их ссору из пальца лишь бы был повод посраться. Омега поежился, грустно осознавая, что Намджун его только и делает что раздражает. — Поехали тогда к Чимину? — предложил Джин, и Тэхен кивнул.

***

Чимин, всегда такой гостеприимный даже к непрошенным гостям, сейчас одарил их хмурым взглядом, но стоило Тэхену явить на свет божий пару бутылок вина, он тут же подвинулся, пропуская их. Он взобрался с ногами на высокий стул, молча наблюдая, как его друзья наполняют бокалы. — День сегодня был дерьмовый, — заключил Тэхен, и залпом осушил целый фужер. На его лице блестели дорожки высохших слез. Он устало опустился на диван, взъерошивая волосы, и весь его вид так и кричал: я на грани, едва держусь. — Это из-за того, что я тебе рассказал? — догадался Чимин. — Ты открыл мне глаза на то, о чем я давно догадывался. — Не знаю, как вам, но лично мне плевать, — пожал плечами Джин. Он пригубил лишь слегка, но его шея уже успела покрыться красными пятнами. — Я всегда знал, что существуют бляди и пушистики. И из пушистика в блядь мне не превратиться, какие бы короткие шортики я не напялил. Некоторым просто не дано. — Но я не хочу превращаться в блядь, я хочу быть пушистиком, которого Чонгук не стесняется! — Да? А то я уже удивился, что за шмотки на тебе, — Джин оттянул пальцем ворот его рубашки, под которой Чимин увидел прозрачную майку. — Думал, все, потеряли тебя. Искать теперь только на панели. Тэхен фыркнул. Он покрутил в руках позолоченную пуговицу: — Хочу переодеться. Можно футболку? — он взглянул на Чимина, и тот застыл. Он растерянно хлопнул ресницами, раз-два, а потом нехотя выдал: — Ты такой чистый, а вся моя одежда такая грязная. — Да плевать. Мне бы просто снять эти дурацкие вещи. — Все на стирке, — увильнул Чимин, хватая со стола бокал и опрокидывая его в себя. — Ну и ладно, — прыснул Тэхен. — Кто-то у нас тут маленькая жаба, но пальцем я тыкать не буду. Чимин демонстративно показал ему язык. — Может, дело не в нас, — внезапно подал голос Джин. — Альфы не нас стесняются. — А кого тогда? Неужто самих себя? — Как пример, — Джин допил свою порцию и продолжил. — Стесняются, что мы осудим их за то, в каком обществе им нравится проводить время. Они же чуть ли не со школьных лет там тусуют, за исключением Чонгука. Тот только пару лет назад стал там полноправным гостем. Как они сами говорят, нравы царят у них там ого-го, — омега махнул куда-то в потолок, и Тэхен с Чимином синхронно проследили за движением его руки. — Кто осудит их за то, что вокруг них вьются омежки в коротких топиках? — Я, — кивнул Тэхен. — Я бы тоже осудил, — согласился Джин, на что Чимин пожал плечами. Осудил бы он, если бы вокруг Юнги пчелами вились другие омеги? Зная своего альфу, Чимин понимал: тот на них даже не взглянет, опасаться было нечего. — Гляди, задумался, — захихикал Тэхен. — Давай помогу: представь, что на коленки к Юнги прыгнул молодой омежка и начал бы его соблазнять. — Как именно? — Чимин скрестил руки на груди и выжидающе усмехнулся. — А как ты сам соблазнял Юнги какой-то год назад? Забыл? Чимин закатил глаза. На прошлый Хэллоуин Юнги явился в костюме черта и сама судьба обязала их столкнуться. С накладными усиками, с зализанной челкой альфа был похож на лакомый кусочек самого вкусного пирога, и Чимин не устоял: упал с небес на грешную землю и хорошо бы прямо в объятия беса, но нет. Пришлось изрядно повозиться, развратно лобызая трубочку коктейля и корча из себя айдола на танцполе. Он тогда расстегнул на рубашке все перламутровые пуговички, а нимб то и дело пружинил над головой, вторя завлекательным лампочкам хищных глубоководных рыб. — Юнги на меня запал не потому, что я демонстрировал всем направо и налево, что могу дотянуться языком до носа, — отмахнулся Чимин. — Конечно, ты ведь демонстрировал ему кое-что другое, — рассмеялся Тэхен. Когда омега совсем отчаялся, Юнги подошел к нему и тихонько намекнул, что Чимин забыл застегнуть ширинку. Часа два он скакал на танцполе развеселым пони с боксерами на виду. Стыд-то какой! — Я думал, ты моего инфаркта хочешь, — заворчал тогда альфа, словно бы не замечая, как густо покраснел Чимин, и вдруг представился. — Мин Юнги. — Меня в этом плане никто не переплюнет, — отмахнулся омега, выпивая очередной бокал. — А ты на секундочку вообрази: кто-то, кто не носит нижнего белья, забудет застегнуть ширинку. — Я бы сам глаз не смог отвести, — заметил Джин. — Не прилично же! — Ладно, Чимин уверен, что Юнги слеп, глуп и заговорен поднимать свой член исключительно при виде него, — кивнул Тэхен, наливая себе полный бокал. Румянец на его щеках цвел пышным цветом. — Возвращаясь к нашим стеснительным баранам, — продолжил Джин. — Если их андеграундные друзья узнают, с кем они собираются связать свою жизнь, то захуесосят их похлеще, чем в диссах. В их глазах наши альфы наверняка выглядят как подкаблучники. Негоже им демонстрировать свои слабости, вот и прячут нас. Хотя я, напоминаю, совершенно не против прятаться самому. — Тогда пусть набираются смелости! — Тэхен шлепнул себя кулаком по ноге. — Нельзя прятать таких красавчиков, как мы, в пыльному шкафу. Я перезнакомил Чонгука со всеми своими коллегами, даже с начальником. А еще когда учился — со всеми однокурсниками! Его даже мои преподаватели знали в лицо. — Ты после случившегося все еще хочешь побывать на их тусовке? — поинтересовался Чимин, и по комнате разлилась кислотная, разъедающая тишина. — Там же будут десятки альф. И все они будут оглаживать тебя похотливыми взглядами, даже несмотря на то, что рядом будет Чонгук. — И что теперь, бояться каждого альфу, что попадется на пути? — Не каждого, а их скопление, — мрачно изрек Чимин, осушая который бокал. Тэхен замолчал, растерянно изучая собственное отражение в темном стекле бутылки: — Я видел одного из них сегодня. — Что?! — Джин аккуратно поставил бокал на столик, испугавшись на мгновение, что опрокинет его в дрожащих руках. — Почему не сказал раньше?! — Он сразу узнал меня. А вот я не сразу узнал его без грима Джокера. Мне до сих пор кажется, что я мог перепутать, хотя этот голос все еще звучит в ушах. Он даже пах по-другому. Нормально, а не той какофонией смрада, что осел на куртке Гука и на моей коже, практически въевшись в ДНК. Я еле отмылся. Джин задумался: — Их запахи были настолько сильными и навязчивыми, неестественными. Химическими. У меня есть подозрения, что они специально напшикались синтетическими феромонами, чтобы мы не могли узнать их по запаху. Это своего рода психологическое насилие, когда жертва не может отмыться и забыть, что с ней произошло, мыслями постоянно возвращаясь в тот день. — Я до сих пор чувствую себя грязным, — поежился Тэхен. — Я сам порой испытываю жуткое желание содрать с себя кожу, — признался Джин. Чимин едва ли не задохнулся. Он вдруг громко всхлипнул, понимая, что не он один в этом мире такой гадкий, а все они. От них от всех несет, и нет ощущения чистоты, сколько бы килограммов мыла они не истерли о собственное тело. Чимин переполз на диван, обнимая всхлипывающего от ужаса Тэхена. Джин не заставил себя ждать, и втроем они слиплись, пытаясь хотя бы теплом утешить друг друга. Тэхен пересчитал ладонью острые ребра Чимина, и в неудобной позе кофта его задралась. Они с Джином переглянулись: его спина была испещрена следами от грубых щеток для мытья.

***

В клубе у Хосока было как всегда людно и громко. А вот в вип-комнате номер два тихо и свежо на пару с бутылками пива и соджу. Терпению Намджуна можно было позавидовать. Но, как и все хорошее, оно подходило к концу. — Я, черт возьми, волновался. И так ему об этом и сказал, когда он вернулся утром, но он даже не стал извиняться. Просто так взглянул на меня, и клянусь, я увидел, как на его лице расцвела злорадная ухмылка. — Это просто предсвадебный мандраж, — объявил Юнги, на что Намджун чуть было на стуле не перевернулся. — Предсвадебный мандраж — это когда не можешь выбрать между светло-розовыми салфетками и коралловыми, психуешь и говоришь, что никакой свадьбы не будет. Я знаю, мы это уже проходили. А когда твой омега внезапно уходит из дома и не говорит куда, да еще и на звонки не отвечает, а потом является под утро как ни в чем не бывало вдрызг пьяный — это издевательство! — Хорошо, а твои претензии? — Юнги откинулся на кресло и лениво обратился к Чонгуку. Ему не хватало очков в тонкой оправе и пухлого блокнота, чтобы окончательно быть похожим на семейного психотерапевта. — В общем и целом, Тэхен до сих пор припоминает мне, что я не взял его с собой на баттл. И он пытался вывести меня из себя своим странным поведением на прошлых выходных, в результате чего мы поссорились, и он уехал на нашей машине черт знает куда. Он не ночевал дома, а я звонил ему раз пятьдесят, чтобы попросить прощения. И он два дня не выходил на связь, пока я от Юнги-хена не узнал, что Тэ сейчас живет у Чимина! Будь Чонгук драконом он бы злобно исторгнул из себя пламя, но сейчас это был лишь озлобленный рык. — Я боюсь, что это конец наших отношений. — Он разве перевез свои вещи? — Нет, — Чонгук нахохлился, — забрал только смену белья, пару свитеров и офисный костюм. — Значит, тебе не о чем беспокоиться. Пока, — пожал плечами Намджун. С минуту они молчали, обдумывая невеселые думы и пугающее поведение собственных омег. — Я думаю, Чимин нашел другого альфу. Чонгук аж рот приоткрыл от изумления. — Ты что, поймал его на горяченьком? — Нет. Просто иначе я не знаю, как объяснить ту херь, что с ним творится. Он очень сильно отдалился. Иногда зависает где-то в облаках, не доорешься. Я думал, у него проблемы на работе, но он вообще ничего не говорит. Ведет себя так, словно мы чужие. Я сначала грешил на то, что много работаю и мало уделяю ему внимания. Даже подарка на годовщину не сделал. Но… Мы впервые провели гон и течку раздельно! Намджун нахмурился. Их синхронный с Джином цикл они провели вместе, но тут по-другому и невозможно, в квартире по комнатам не разбежаться, когда в паху свербят гормоны, а речи соблазнительно шепчутся, облизывая уши до щекотки в мозгу. И когда Намджун вошел после душа в спальню со стояком наперевес, распространяя по комнате опьяняющий аромат гона, Джин распахнул халат и распластался по кровати звездой. Мол, вот, я весь твой — делай, что хочешь, я просто повтыкаю в потолок. Он, конечно же, поначалу пытался распалить омегу, и так и этак надрачивая его член и мягко целуя в медовые губы, но тот не проявлял никакого интереса, даже когда Намджун растер ему по пояснице целый флакон смазки и углубился всеми пальцами меж его ягодиц. Трахать безвольное тело без намека на течку было тем еще удовольствием, Джин даже стона из себя не удосужился извлечь, а про сцепку Намджун даже и не вспоминал — он так и не кончил, когда Джин демонстративно зевнул и выполз из-под него. Течка не течка, но у его омеги даже запах не усилился, даже скорее наоборот — стал едва заметным. — С каких пор я перестал тебя возбуждать? — поинтересовался Намджун, едва стоя на ногах — пустой гон высасывал силы. Джин грустно улыбнулся, вертя в руках блестящее золотое колечко. На секунду альфе показалось, что вот, он сейчас положит его на стол и будет таков, но омега напялил его на палец и виновато пожал плечами. А потом, словно бы невзначай, признался, что не хочет отмечать свой день рождения. — А это имеет смысл, — протянул Намджун. — О чем ты? — А что, если Джин тоже мне изменяет? — Какие первые признаки измен? — полюбопытствовал Чонгук. — Запах чужого альфы, — Юнги поднял указательный палец вверх. — От моего ничем, кроме него, не пахнет. — А вот мой моется так часто, что не пахнет даже собой, — протянул Юнги. — Мы не живем вместе, и я не могу сказать, где он бывает по ночам. И бывает ли кто у него дома, потому что дома у него тоже ничем не пахнет! — Зачем вообще изменять? Не проще ли бросить одного ради другого? Зачем пытаться усидеть на двух стульях? — недоумевал Чонгук. — Кому-то нравится пытаться. — Знаете, — заметил Намджун, — они стали странно себя вести после Хэллоуиновской вечеринки. — А что, если они тогда решили отомстить и изменили нам друг с другом? — ужаснулся Чонгук, на что Намджун метнул в него кроссовком, мол, прекрати, насмотрелся омежьего порно, так везде теперь извращения мерещатся. — Глупости, — заключил Юнги, но почему-то именно после этой фразы они молча присосались к пиву и затихли. Перетирать дикости свои вторых половинок они уже не спешили: и без анализов было понятно, что есть причина, но природу они ее не понимали. — Не знаю, как вы, но я, пожалуй, пойду. Не хочу обнаружить, что мой омега свалил, оставив после себя пустой гардероб. — Да ладно, все не настолько паршиво, — цокнул Юнги и с беспокойством взглянул на друга. Они медленно двинулись по длинному коридору прочь, и Чонгук обгонял их, лишь светлые волосы переливались цветомузыкой. Намджун подвинулся, когда заметил, что навстречу к ним еле как бредет какой-то альфа, явно не знавший меру в выпивке. Чонгук собирался было дать ему пройти, но у того подкосились ноги и он тяжко осел, вцепившись Гуку в футболку. Юнги поморщился. Пьянчужка улыбнулся, обнюхивая Чонгука. — Повезло тебе, — голос у него был хриплый. — Что? — С омегой, говорю, тебе повезло. Дырка у него была разработана, ух! Не пришлось даже напрягаться со смазкой. Без подготовки принял в себя аж два члена. Значит, и твой болт размером что надо — спасибо, что подготовил его для нас, — он протянул ему ладонь для рукопожатия, и Чонгук нахмурился, отупело глядя на незнакомца. — Шел бы ты отсюда, — Намджун отпихнул альфу от донсэна, пока Юнги хватал Чонгука за плечо. На всякий случай. — Он отменно сосет члены, я даже завидую тебе. — Ты пьян, сходи окунись, — фыркнул Юнги. По загривку змеей заскользило раздражение. Мало того, что вечер выдался отвратительный, так еще какое-то нетрезвое недоразумение пытается испортить его окончательно. Намджун подпихнул Чонгука вперед, мол, давай свалим отсюда побыстрее, пока этот придурок не ляпнул чего еще похуже. Альфа шумно вдохнул воздух, когда Юнги окинул его недовольным взглядом. — О, так это же ваши омеги так классно провели с нами Хэллоуин! Я узнал вас по запаху. Они пахли вами, пока мы их не пометили. Намджун застыл. Он медленно обернулся, на что альфа хихикнул: — А ты? Каково это теперь пользоваться омегой, что был насажен на вертел с двух сторон? Не противно, что он этим же ртом целует тебя? Или тебе это нравится? — Пошел нахуй, пока еще можешь, — процедил сквозь зубы Юнги. У него сердце стучало где-то в ушах, и так и чесались кулаки почувствовать мягкость его внутренних органов. Альфа улыбнулся пока еще целыми зубами, когда появился еще один и, словно догадавшись, что его друг несет херню, тут же залебезил: — Черт возьми! Уджин так напился, что говорит полнейшую чушь! Ребята, простите, он не со зла — просто его порой заносит. Намджун скрипнул зубами: — Следи за своим другом, он не умеет молчать, когда это нужно больше всего. — Да-да, простите, — незнакомец виновато улыбнулся, мол, боже, как стыдно, и пихнул пьянчужку в плечо. Юнги поежился, словно сбрасывая с плеч ошметки грязи, которые на него успели налепить. — А твой омега отлично принял в себе горлышко из-под бутылки шампанского. Он все пил и пил, и никак не мог напиться. Жаль, что не ртом, — прилетело ему в спину, и у Юнги внутри что-то взорвалось: — Пошел ты нахер, закрой свой грязный рот! — Это еще у кого грязный рот. У ваших омег теперь уж точно, — захихикал альфа, на что его друг тут же залепил ему затрещину. Юнги бы ему вторил, не окажись на его пути Хосока. Тот перехватил разбушевавшегося альфу, схлопотал пару тычков, пока Намджун не попридержал хена за плечи, пытаясь утихомирить. — Я переломаю тебе все кости, сукина ты мразь! — выплюнул Юнги, пытаясь исполнить свою угрозу, но к Намджуну присоединился Чонгук, да и Хосок недовольно его осадил: — Прекратите разборки! Только кровопролитной драки мне тут не хватало. Что вы тут, блять, устроили?! Это же мои випы, мать твою. — И что, что випы? А мы тебе кто? Друзья или просто клиенты?! — Юнги пихнул Хосока в грудь, и тот удивленно отступил. — Пошел ты в жопу со своими випами. Он напоследок злобно оскалился в его сторону и двинулся прочь из этого коридора, пропахшего нарочитой брутальностью и крепким душком дерьмеца. Намджун, не колеблясь, двинулся следом, потому что терпеть этот смрад уже было невозможно, хотя разукрасить лица этим альфам во все цвета радуги было бы в радость. — Передавай привет родинке на шве мошонки своего омеги, — напоследок крикнул ему альфа, и Юнги словно парализовало. Чонгук чуть было не врезался в его спину, но Намджун не дал им обоим обернуться и начать драку. Знал бы кто, сколько усилий для этого пришлось приложить. Юнги едва переставлял ноги, ставшие внезапно резиновыми и неподъемными, пока Чонгук тяжело дышал, матерясь на чем свет стоит. В другой бы раз хены его осадили, но сейчас они были согласны с каждой буквой, выплюнутой на мороз. — Нас просто решили выбесить, не стоит думать, что это все правда, — Намджун сжал челюсти, и по улице буквально разнесся треск его зубов. — Он упомянул Хэллоуин, кто еще мог знать, что у наших омег сорвет башню после той вечеринки, на которой нас не было? — резонно заметил Чонгук, и они замолчали. Юнги вытащил из кармана куртки пачку сигарет и щелкнул колесиком зажигалки. — Нет-нет-нет. Я отказываюсь верить в то, что это произошло, — твердо заявил Чонгук. — Нет! Это неправда. С нашими омегами такого произойти не могло. В особенности, когда нас не было рядом. Этот чувак просто был пьян и не соображал, что несет. Он нервно прошелся по периметру и пнул урну для мусора. Та жалобно заскрипела, покачиваясь на болтах. — Да, этот урод просто решил отыграться на нас. Мы попались ему под горячую руку, — согласился Намджун, но как-то тихо и неуверенно, будто сам в это не верил. Будто отчаянно пытался убедить себя. — Хен, — осторожно позвал он Юнги. Тот не сделал ни одной затяжки и сигарета уже обгорела наполовину, чуть ли не обжигая ему пальцы, но Юнги даже не пошевелился ни разу с тех пор, как они вышли на улицу. Он стеклянным взглядом пялился куда-то в сторону, а потом очень медленно повернул голову к Намджуну. — У Чимина и вправду на мошонке есть родинка. Аккурат прямо на шве. Это был аквариум, доверху заполненный водой, и они втроем там тонули, хотя твердо стояли на ногах. Тишина оглушала похлеще той громкой музыки, что сейчас доносилась из клуба. Чонгук схватил из продрогших пальцев хена сигарету и смахнул с нее пепел, а потом вдруг зимнюю тишину топором прорубил его смех. — Нет, — воскликнул он. — Нет! Он зло бросил недокуренную сигарету на землю и яростно затоптал ее ботинком, превращая в труху. — Я найду этого альфу и выбью из него всю дурь! Он ответит мне за ложь. Он направился обратно в клуб, когда Намджун схватил его руку. Их голоса были настолько громкими, что наверняка их можно было услышать через пару кварталов отсюда, но Юнги уже не вникал. Он пошарил по карманам пальто в поисках ключей от машины и дальше существовал только Чимин и одна-единственная мысль, что им срочно нужно увидеться.

***

— И давно? — Уже третий день, — признался Тэхен, и они с Джином уставились на спящего в душевой кабинке Чимина. Тот прижимал к груди обмылок, и его пижама почти уже высохла, оставив на ткани заломы и помятости. — Пошел как всегда в душ, да так и остался здесь. Говорит, что не может выйти — чувствует непреодолимую необходимость мыться каждый час. — Прямо в одежде? — Да, сказал, что ему неприятно обнажаться. Периодически включает воду, намыливается и так и сидит, втыкая в плитку. Знаешь, — Тэхен аккуратно закрыл дверь в ванную, — я думаю, ему нужна квалифицированная помощь. Мы словно боремся с чудовищем размером Годзиллу — страшно и самоубийственно. Джин кивнул, понимая, что Тэхен прав. Но Чимин отказывался от помощи, наверняка даже не понимая, что не справится сам, а они ему далеко не врачи. — Юнги раз двести ему уже писал и звонил. Даже приходил несколько раз, но я его не пускал. Чимин запретил, да и кому захочется, чтобы альфа видел тебя в таком виде. Джин грустно оскалился. Как говорится, в болезни и здравии, но свои слабости все равно хочется сохранить в тайне. Они прошествовали на кухню. — Чонгук приходил, — признался Тэхен, выключая закипевший чайник и колдуя над заваркой. — Помирились? — уточнил Джин, и ответом ему было многозначительное хмыканье. — Его явно беспокоит тот факт, что я съехал. — А ты съехал? Тэхен неуверенно развел руками. — Признаю, меня забавляет его беспокойство. Это ужасно, но это доставляет такое удовольствие, — Тэ взглянул на хена, и тот согласно закивал. — Он просил прощения, но я так и не понял за что конкретно. На деле это мне бы надо, я вел себя как придурок, хотя у меня есть железобетонное оправдание. Я как-никак жертва насилия. — Так можно оправдать любую хрень, что мы сотворим. — В этом и прелесть, — наигранно весело заявил Тэхен, грохнув об стол наполненную до краев кружку. Они с Джином переглянулись и оба поежились. — Чонгук настойчиво интересовался тем, что случилось на Хэллоуин, — сообщил он, и хен напрягся. — Что?! — Так и спросил, прямо в лоб. — Что ты ответил? — Я же не идиот говорить правду. Навешал ему лапши на уши, мол, мы повеселились втроем, напились, потанцевали, а потом разъехались по домам. Тэхен отхлебнул обжигающий чай и замолчал. Он тогда действительно перетрухнул — Чонгук был настроен решительно и требовал объяснений. — Ты не выложил ни одной сторис или фотки в ленту с той ночи, — апеллировал аргументами он, вбивая очередной гвоздь в крышку его гроба. — А должен был? — Ты обычно все постишь. Не поверю, что ты не сделал ни одной фотки, чтобы не выложить ее в сеть и не позлить меня в тот день. — У меня нет настроения препираться, — отмахнулся тогда Тэхен и обязательно бы прихлопнул Чонгука, будь у него в руках мухобойка, но вместо этого пришлось вытолкать альфу за дверь. — Вас кто-то обидел? — он закрывал дверь, когда его альфа задал этот вопрос, и у Тэхена внутри что-то оборвалось. Он щелкнул замком, сделав, вид что не расслышал, но его обдало ужасом и пониманием, что альфы все знают. — Не заметил ничего подозрительного в поведении Намджуна? — поинтересовался Тэхен, и Джин испуганно помотал головой, пытаясь вспомнить все, что могло показаться ему странным. Тот разве что стал подолгу молча наблюдать за ним, будто изучал его поведение в естественных условиях. Это напрягало, и пару раз Джин демонстративно огрызался, заставляя альфу словно бы прийти в себя. — Я кое-что нашел, — Тэхен кивнул в сторону своего ноутбука на столе, выводя его из спящего режима. — Узнаешь? Джин долго пялился на страничку какого-то мужчины на фейсбуке. Обычный кореец, коих на улице сотни, ничем особо не примечательный. Ну разве что квадратный подбородок, слишком выдающийся для такого маленького лица. — Ты полистай фотки в его профиле, не спеши, — подсказал ему Тэхен, и через пару минут Джина в ужасе отпрянул. Это были фотки одного из насильников, того самого, что щеголял в маске тигра. — Ты ведь не думаешь, что это может быть один из них? — стопроцентной уверенности в этом не было, но Джин все же отвел взгляд. У него по спине пробежали мурашки. — Как ты их нашел? — Я вспомнил, что у Хосока в клубе практически всегда есть фотографы, и они публикуют материалы на их официальном сайте. Я просто просмотрел фотки с того дня, когда увидел одного из них в туалете. Он особо не скрывался, его пьяная рожа попала в объектив и была настолько четкой, что я прогнал ее по всем соцсетям. А потом вышел на остальных, — Тэхен понизил голос. — Я нашел их всех. Я знаю их имена, возраст и где они учились. Джин-хен. Я узнал, где работает один из них, проследил за ним и теперь знаю, где он живет. У Тэхена на лице расцвела такая хищная улыбка, что любой стервятник бы позавидовал. — Нет! — Джин схватил его за руку, чуть не опрокинув кружку с остывшим чаем. — Не делай глупостей. Прошу тебя. — С чего ты взял, что я собираюсь? — Потому что я помню, о чем ты говорил тогда в машине. В полиции не стали принимать заявление Чимина во внимание, потому что посчитали, что это и выеденного яйца не стоит, но на убийство они глаза не закроют. — Я не собираюсь их убивать, — воскликнул Тэхен, но Джин лишь нахмурился. Искренностью в его возмущенной интонации и не пахло. — Поклянись мне, что не будешь делать то, о чем пожалеешь, — он крепко сжал руку донсэна, аж хрустнули пальцы. — Поклянись! — Да клянусь я, клянусь. Будто бы я хотел, — недовольно пробурчал Тэхен, захлопывая крышку ноутбука.

***

После работы его омега пропадал где-то часа на два, и Намджун прекрасно знал где: у Чимина дома. Не то чтобы это было секретом, но Джин сообщал об этом неохотно и будто бы по привычке, мол, вот тебе информация, не беспокойся и прекрати уже названивать мне. Альфа все еще сомневался, что на Хэллоуин произошло что-то из ряда вон выходящее, что-то настолько жуткое, что это могло перевернуть мир его омеги с ног на голову. Просто совпадение, просто пьяные уроды, которым захотелось потрещать и ощутить, как хрустят кости черепа. Но Намджун стал больше приглядываться к Джину. Изучал его нахмуренное лицо и печально замечал, что раньше он таким недовольным не был. И этих носогубок бы у него тоже не было, не морщись он каждый раз, когда Намджун открывал рот. А еще он видел, как его омега часто теребит помолвочное кольцо, как снимает его с пальца, вертит в руках, а потом вздыхает, прежде чем снова надеть его. Сердце у альфы буквально замирало, когда он это проделывал. Будто вот именно сейчас Джин передумает и швырнет в него кольцом, мол, забирай и к черту свадьбу. Он мог бы покончить с этим сразу, усади Джина перед собой и задай ему насущный вопрос, но он рационально боялся. Реакции, правды, да чего угодно, и пока лишь на мягких лапках подбирался со спины к не менее испуганному, чем он, зверю. Он даже загуглил, как ведут себя жертвы насилия, нашел пару совпадающих пунктов и закрыл ноутбук. — Ну и что это? — вопрос Джина застал его врасплох, и он так и застыл с палочками у рта. Лапша шлепнулась обратно в миску, подняв ворох брызг и ошпаривав альфе лицо. — Чувствую себя диковинной зверушкой! Я же не в террариуме, чтобы меня изучать, чего ты так пялишься? — Я не… — Намджун даже головой замотал для пущего эффекта. — Пялился! И ведешь себя странно, слишком тихо. — Ничего не тихо, — пробурчал Намджун, утыкаясь носом в горячую тарелку рамена. Джин подозрительно сощурился, но промолчал. Ужин они закончили в тишине и неловкости, засыпая на разных половинах кровати. Между ними мог бы поместиться еще один человек и пару подушек, и именно в эти моменты Намджуну становилось горько: они отдалялись и он не был уверен, смогут ли они вернуть все как было.

***

— Кто-нибудь что-нибудь узнал? — поинтересовался Юнги. Сам он уже пару недель как не общался с Чимином, сколько бы голосовых сообщений ему ни оставил. Даже в квартиру к нему проникнуть было проблемой: принца ответственно охранял злобный дракон. Разве что огнем не плевался. Чонгук пожал плечами: он уже пару раз пытался наладить общение с Тэхеном, даже ловил его после работы. Но все было максимально неловко, словно бы они возвращались на несколько лет назад, когда еще совсем зеленый взъерошенный Чонгук осваивал мастерство общения с противоположным полом. — Ну Тэхен вернул мне ключи от машины. Не назвал бы это прогрессом, учитывая, что он их в меня швырнул и чуть было не выколол глаза. — У тебя было больше шансов, — заметил Юнги, и Намджун недовольно нахохлился. — Как ты себе это представляешь? Что я должен был спросить? «Дорогой, извини, ты уже второй месяц ведешь себя как конченная мразь и меня это нехило так напрягает. Может быть, тебя случайно поимели в клубе, поэтому ты слегка не в себе?!» — Не так же в лоб, — поморщился Юнги. — А как? Что бы ты спросил у Чимина? «Почему какие-то незнакомые альфы знают, где расположены твои родинки? А что это за история с бутылкой?» — Эй! Полегче! — Юнги аж подскочил, выпустив такую порцию недовольства и ярости, что заслезились глаза. — Они ведь не признаются, даже если спросить их в лоб, — влез в перепалку Чонгук, пытаясь успокоить расхорохоренных друзей. — Я не хочу давить, это слишком деликатная тема. Но и как спросить так, чтобы не довести их до истерики, я не знаю. Честно скажу, я все еще не верю. Не хочу. Он растерянно взглянул на хенов, уже не пытаясь казаться таким храбрым. — Если это правда, то значит, что Джин не просто так злится. Он сотню раз обвинял меня в том, что я отсутствовал в ту ночь, и теперь, кажется, понимаю почему. И… — Намджун в отчаянии заломил руки, — я тоже не хочу верить. — Вы поступаете как трусы, — заметил Юнги. — Не хотите знать правды, потому что тогда эта ноша упадет на ваши плечи, и для вас она может стать неподъемной. Но представьте, каково Джину и Тэхену. Вы ведете себя как эгоисты. И я недалеко от вас ушел, раз позволил Чимину кормить себя абстрактными оправданиями своему явно ненормальному поведению. Поэтому давайте просто соберем свои яйца в кулак и узнаем правду, какой бы горькой она ни была. Потому что нельзя позволить нашим омегам переживать это в одиночку. Мы в любом случае виноваты, хотя бы в том, что нас не было рядом, так давайте примем этот факт и поддержим их.

***

— Серьезно? — усмехнулся Джин. — Я что, на съемочной площадке? Тогда где камера? — он вытянул шею, демонстративно оглядывая стены. — Вы ворвались сюда прямо как в дешевом боевике, усадили нас на диван и требуете объяснений? Чему? — Тому, что случилось на Хэллоуин, — спокойно пояснил Намджун, но Джин и глазом не моргнул, мол, не понимаю, что за спектакль вы тут устроили. Тэхен покачал головой, взгляд у него был такой холодный, что Чонгук даже засомневался, а стоит ли брать его за руку в знак поддержки. — В клубе у Хосока мы встретили парочку альф, чьи высказывания нам, мягко говоря, не понравились. И высказывания эти касались вас, — признался Намджун, но Джин в ответ лишь ощетинился, скрещивая руки на груди. Тэхен фыркнул: — Сейчас бы каждому проходимцу верить. — Мы не хотим устраивать прессинг, мы хотим помочь, — признался Юнги. — Я знаю, что Чимин сейчас в ванной, и думаю, догадываюсь, почему он моется так часто. Я бы и сам готов был содрать с себя кожу, лишь бы не… — он внезапно затих, запнувшись о слова. — Договаривай, — огрызнулся Джин. — Ну же, почему замолчал? В холодной черной тишине было слышно, как тикают настенные часы. Джин нервно моргал, пока Тэхен раздраженно качал ногой, стараясь не смотреть на Чонгука, обессиленно пожирающего его взглядом. Он был похож на маленького щеночка, понимающего, что он провинился, но не знающего, как эту вину искупить. Джин старался не смотреть на Намджуна. Взгляд у него мало чем отличался от чонгукова, и вся эта напряженная атмосфера в конце концов заставила Тэхена разразиться гневной тирадой: — Я не знаю, что вы там себе напридумывали, но я в этом фарсе участвовать не буду. Вы просто втроем повели себя как мудаки, и теперь мы злимся на вас, что не понятно? Просто надо держать обещание и быть рядом, когда это так необходимо, — это все, чего мы хотели! Он отшвырнул от себя диванную подушку и удалился из гостиной, громко хлопнув дверью в ванную. Джин скрипнул зубами: ему не хотелось оставаться с альфами один на один без моральной поддержки Тэхена. Держать оборону одному очень сложно, и он растерянно обвел мужчин взглядом. Чонгук не менее растерянно пялился на него, готовый сорваться вслед за своим омегой. Но он ждал правды, суровой и скорбной. У Юнги, казалось сейчас лопнет пульсирующая на лбу венка. — Я не собираюсь на тебя давить, — очень тихо сообщил Намджун, и Джин впился ногтями себе в ладони. Рано или поздно это случилось бы. Он должен ослабить уже этот туго затянутый ремень, что сдавил ему внутренности. — Их было пятеро, — голос его надорвался. — Они зашли за нами в вип-комнату и отказывались уходить, пока мы с ними не выпьем. Нам не очень хотелось с ними общаться, они были грубы и настойчивы и пугали нас. Я посчитал, что если мы пойдем у них на поводу, то им надоест и они отстанут, но я ошибался. В шампанском были наркотики, и вскоре мы потеряли возможность двигаться и кричать. А потом они сделали с нами то, что сделали. И поступили очень умно: не оставили следов и удалили записи с камер. Альфы молчали, и Джин максимально расфокусировал взгляд, глядя куда-то в пол, лишь бы не видеть их лица. Но тишина затягивалась, было слышно лишь как вода хлещет в ванной, и Джин усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Вот, — заключил он и улыбнулся. Его оскалом можно было бы пугать детей. Он наконец посмотрел на Намджуна, и на его лицо налипло такое отчаяние, словно к нему присосалась медуза во время очередного заплыва. Такое сравнение показалось Джину забавным, и он улыбнулся только шире. Намджун сделал шаг к нему, но почему-то застыл, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Словно бы осознавал свое бессилие. Или его пугало то, каким безумным сейчас стало лицо его омеги, и он не знал, как подступиться. И Джин решил его подстегнуть: — Что? Теперь я тебе противен? Ведь меня брали все пятеро по очереди, а однажды даже вдвоем одновременно. Они вертели меня и так, и этак, драли меня и на спине, и на животе, задрав ноги максимально высоко, а я даже не сопротивлялся… Намджун подскочил к нему, навалился всем телом, крепко прижав к себе, аж дыхание сперло, и Джин наконец-то заткнулся. Альфа шептал что-то ему на ухо, то ли слова прощения, то ли обещание, что все будет хорошо, а может, клятвы, что он всегда теперь будет рядом. Джин не слушал: почему-то он сейчас ощущал себя таким уставшим, измотанным. Ему одновременно хотелось и оттолкнуть от себя Намджуна, накричать на него, послать куда подальше. Спросить, где же он был, когда он в нем нуждался больше всего, а потом рассмеяться в лицо. Сделать больно, так же больно, как сделали ему. И хотелось обнять Намджуна, максимально влезть в него, спрятаться, наконец-то ощутив себя в безопасности. И Джин впервые с той ночи не сдержал слез. Они хлынули по щекам рекой, и он не стал им сопротивляться. Он обнял своего альфу, зарываясь ногтями ему в короткий ежик волос на затылке, заметив, что в комнате они теперь одни.

***

— Может, это даже неплохо, — прошептал Чимин, ковыряя распустившийся на рукаве шов. Он был весь мокрый, вода до сих пор стекала с его волос, и в ванной было жутко душно и жарко. — Они теперь знают, и не надо признаваться самим. И если у Чимина не хватало сил возмущаться, и он был спокоен в своем смирении, то Тэхена рвало и метало: — Я буду отрицать все до последнего! Ты должен был сказать, что меня там не было, — он пихнул Джина в плечо, и тот чуть не воткнул карандаш себе в глаз. — Я не хотел, чтобы Чонгук знал, потому что это не моя история! С такими, как я, такого не происходит. Иди и скажи ему, что вас было двое. А я ушел еще в самом начале. Нет, меня вообще там не было! — Они уже все знают, Тэхен, угомонись, — бесцветно осадил его Джин, пытаясь привести заплаканное лицо в относительный порядок. — Но не должны были! — Зато теперь Чонгук точно будет таскать тебя с собой на все тусовки, ты от него не отделаешься. — Нет, он будет считать меня грязным и распутным. — С чего ты взял, он же тебя любит, — удивился Чимин. — С того, что мне стыдно! И я видел жалость в его глазах. И я себя прекрасно знаю, я этой жалостью буду пользоваться, пока его терпение не лопнет и в голову не полезут подобные мысли. Потому что ни один нормальный альфа не потерпит возле себя израсходованный материал. Тэхен с размаху сбросил с полки цветной ворох гелей для душа. — Мои флакончики, — надулся Чимин. — Это же как ты себя не любишь, что допускаешь такие сценарии, — ужаснулся Джин. — Это ты пристыдил меня, разубедив обращаться в полицию. Потому что не хотел, чтобы о нашем позоре узнал весь мир. О твоем позоре. Ты зациклился на чужих мнениях, общественных порицаниях. Ты не хотел делиться своей болью с любимым человеком, потому что боялся, что он тебя осудит, и боишься до сих пор. И я боялся, но признавать свои слабости оказалось не так страшно. Джин попытался обнять Тэхена, но тот ударил его по рукам, не позволяя подойти ближе. Ванная была узкой и маленькой, не развернешься, так что маневр не удался: они буквально сидели друг у друга на головах. — Ты нашел в себе смелось переступить через себя и делать вид, что все прекрасно, мол, ничего не произошло. Так найди в себе ее снова, чтобы примириться с тем, что Чонгук знает. Потому что ты из него это знание не выбьешь. Тэхен раздраженно мотнул головой. — И ты, — обратился Джин к Чимину, — тоже уже наберись смелости и поговори с Юнги. Он места себе не находит. Раздался грохот и треск, словно на крышу им прилетела если не бомба, то как минимум космический корабль с разъяренными марсианами на борту. — Что это? — испуганно пискнул Чимин. — Намджун от злости громит твою кухню, — сообщил Джин и, напоследок ободряюще им улыбнувшись, он оставил их вдвоем. На кухне альфы тихо переговаривались, но при виде омеги тут же замолчали. Намджун виновато опустил оторванную ножку стула на пол, мол, прости, не сдержался, надо было выпустить пар. — Они не выйдут? — догадался Чонгук, но в голосе его была такая надежда на обратное, что Джин лишь выдавил: — Дайте им время. Намджун пригладил торчавшие дыбом волосы. Усидеть на месте у него не получалось, он мерил маленькую кухню широким шагом, то и дело натыкаясь на углы, но его трясло похлеще стиральной машинки, работающей на износ. — Почему никто из вас еще не заявил в полицию? Это нужно было сделать в первую очередь. — Чимин ходил. — И что? — тут же подорвался Юнги. — Что они сделали? Они возбудили дело? Преступников ищут? Джин снисходительно улыбнулся. — Ну факт насилия они установили, но… — ему почему-то хотелось поиздеваться над ними, посмотреть на их реакцию, это почему-то доставляло удовольствие, их отчаяние и беспомощность. Это пугало настолько, что Джину становилось жутко. Особенно когда в поле зрения попадал раскуроченный в гневе стул. — Омеги же всегда провоцируют альф. Ведь это мы сами хотим, чтобы нас поимели. Мы ведь всегда ведем себя развратно и неподобающе, одеваемся во все броское и открытое… — Нет! — Юнги угрожающе потряс указательным пальцем. — Они должны были принять меры. Они должны были бросить все свои силы на это дело! — Это было бы слишком идеально, — улыбнулся Джин. Намджун наконец-то перестал отскакивать от стен попрыгунчиком и взял его за руку. Ладонь его была теплой и нежной, лишь на костяшках пальцев засыхала кровь. — Я их убью, — сухо пообещал Чонгук, и в тишине его голос прозвучал зловеще. — Найду всех пятерых и убью.

***

Тэхену понадобилось несколько дней, отключенный на все это время телефон и отгул на работе, чтобы привести торчащие дыбом мысли в порядок. Чимин, все еще днюющий и ночующий в узкой душевой кабинке, порывался было с ним поговорить, но почему-то разговор не клеился. Они лишь молча сидели на полу, понимая, что рано или поздно им всем придется вырваться из скорлупы. Джину уже удалось. — Теперь он чистый, — прошептал Чимин, и голос его сквозил такой завистью, что Тэхен даже не стал его касаться, чтобы утешить. Он сворачивался в клубочек и дергал кран, орошая себя искусственным дождем. Дома у них не осталось полных бутылочек не то что геля, но даже средств для мытья посуды или шампуня, лишь жалкие липкие обмылки, и сначала Чимин ныл, чуть ли не умоляя Тэхена купить нужные ему вещи. А потом махнул рукой. — Ты бы извалял их в грязи, чтобы они тоже чувствовали себя обосранными с ног до головы? — как-то поинтересовался Тэхен, и Чимин удивленно на него воззрился. — Хотел бы чтобы они почувствовали то же, что и ты? Чтобы не могли отмыться и продолжали вонять всю жизнь? — Не думаю, что они не смогут отмыться, — пробурчал Чимин, пытаясь заглушить звуки льющейся воды. — Такие, как они, и вони-то своей не ощущают.

***

Чонгук не улыбался, когда прощался с однокурсниками у выхода из университета. Он вообще в последнее время только и делал что хмурился, безуспешно пытаясь дозвониться до Тэхена. Второй его эмоцией была растерянность, вот она сопровождала его с самого пробуждения и до глубокой ночи, когда он отмечал про себя: вот уже восьмой день, как они не виделись. Скоро Рождество, а потом день рождения его омеги. Чонгуку бы бегать сейчас в запаре и ужасе, что он не успевает купить подарки, а цены на них такие заоблачные, хоть прямо сейчас самосовершенствуйся и возносись. Чонгук привычно нахмурился, только набирая номер, а потом растерянно застыл с телефоном у уха: на парковке его ждал Тэхен. Он пожал плечами, мол, привет, давно не виделись, настолько давно, что я теперь не знаю, что говорить. — Погода отвратительная, — наконец вытолкнул из себя омега и протянул Чонгуку стаканчик с кофе. Его любимый, с карамелью и двумя ложками сахара. Тэхен однажды попробовал, и у него заныли зубы. — Да, слякоть и лужи. — А еще холодно, — Тэхен зябко поежился, грея руки о свой стаканчик с черным чаем, и Чонгук тут же открыл перед ним дверь машины. Они оба юркнули в салон, и альфа тут же врубил на полную мощность печку. Чонгук морально готовился к непростому разговору, по многу раз прокручивая у себя в голове различные вариации, но каждая почему-то заканчивалась недовольством Тэхена и его просьбой расстаться. Как ночь перед экзаменом, когда понимаешь, что выучить больше ты уже не в состоянии, но впереди еще несколько часов, энергетики и надежда. Тэхен отхлебнул горячий чай, и только тогда Чонгук оторвался от созерцания его профиля. — Говори, я же вижу, что тебе хочется, — омега улыбнулся, возможно, уже не так холодно, как в последний раз помнил Чонгук. — Тебя аж колотит. Давай, я не обижусь, обещаю. Альфа с недавних пор только барахтался в море растерянности и лишь иногда приливом его сносило до острова нахмуренности, а потом обратно. И сейчас сложно было разобраться в собственных чувствах и вспомнить вызубренный до тумана в глазах ответ на вопрос в билете. — Ты настолько мне не доверяешь, что умолчал о таких вещах? Даже мысли не возникло поделиться со мной? Рассказать, что накипело и что так гложет душу? Ты так сильно сомневался во мне, что решил выбраться из этой ситуации без моей помощи? Это же так больно! Я так люблю тебя, думаешь, я бы тебя не понял? Чонгук замер: он не хотел начинать с обвинений, учитывая вспыльчивый характер Тэхена, но его уже понесло от обиды: — Или что, ты боялся, что станешь мне противен после случившегося? Да мне плевать кто тебя касался и сколько раз, я просто хочу быть рядом, когда тебе плохо! Я доверил тебе свою задницу, в прямом смысле, а ты утаил от меня то, что причиняло тебе боль, добровольно отказываясь от поддержки. Тэхен наконец отмер. Он виновато взглянул на Чонгука и лицо его расчертило отчаяние: — Мне было стыдно и стыдно до сих пор, — наконец признался он, откидываясь в кресле. — Я привык быть сильным и не показывать свои слабости, потому что еще со школьных времен знаю, как жестоко бывает общество по отношению к жертвам. Я не хотел ловить на себе липкие косые взгляды по типу «сам виноват, нехрен было вести себя как шлюха, одеваться как шлюха и краситься как шлюха», а дома ощущать на лице твою жалость. Я хотел быть сильным в твоих глазах. Чонгук почти коснулся его руки, но застыл. А потом с такой надеждой взглянул на омегу, мол, можно? И Тэхен сам сцепил их руки в крепкий замок, заставив альфу буквально растечься лужей, коих сейчас на улице тьма. — Сколько себя помню с момента нашего знакомства, ты всегда казался мне самым сильным человеком в этом мире, — Чонгук не смог скрыть восхищения в голосе, да и не пытался. — Я всегда хотел быть таким же, как ты: иметь свой внутренний стальной стержень и быть непоколебимым, как бы ветра ни пытались сдуть меня с пути. И я считаю, что нужна настоящая смелость, чтобы сильный человек смог показать свою слабость. В этом ли не сила? Тэхен отвернулся к окну, чтобы только Чонгук не видел его слез, но потом все же позволил себя обнять. Чонгук уткнулся носом ему в шею, предварительно повозившись с шарфом и сбив его на плечи. В его объятиях было тепло и уютно, и Тэхен судорожно вздохнул: он уже начал забывать это чувство защищенности, что с избытком ему раньше дарил альфа. — Я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты мне доверял. И прости меня за тот инцидент с этим чертовым баттлом и моими дурацкими высказываниями насчет омег. Я был сто раз не прав и жалею об этих словах. Потому что я буду любить тебя любым, будь ты хоть в стрингах, хоть в монашеской форме, будь ты слабым или сильным, — признался Чонгук, и они замерли, прижавшись друг к другу ложечками. А потом Тэхен моргнул, раз-второй, и обернулся, чтобы видеть лицо Чонгука: — А ты будешь меня любить, если я попрошу тебя убить моих насильников?

***

В старом заброшенном ангаре на окраине города было до того холодно, что не спасал даже горячий чай из термоса. К моменту, когда связанные по рукам и ногам альфы, начали приходить в себя, Тэхен успел продрогнуть и чуть ли не покрыться изморозью. Кто-то из похищенных внезапно застонал, елозя по холодному полу, и шумно попытался изрыгнуть из себя пищу, но мешал налепленный на рот скотч. Ему ничего не оставалось, как громко сглотнуть рвотную массу, и ребята синхронно поморщились. Чонгук двинулся в их сторону, и извивающиеся личинками альфы тут же замерли, прислушиваясь. Их глаза были так же плотно залеплены скотчем — церемониться с ними никто не собирался, и единственное, что они сейчас могли услышать: тихие шаги и скрип резиновых подошв. Чонгук оглядел их всех, чтобы точно понять, все ли уже успели очнуться, а затем кивнул ребятам. И они с Намджуном и Юнги надели на головы балаклавы, оставив открытыми лишь глаза. Тэхен же изощряться не планировал. Намджун и Чонгук грубо поставили альф на колени, выстроив их в недружный ряд. Кто-то от слабости тут же потерял равновесие и вскопал носом грязный пол, кто-то же успел лишь завалиться на бок — держать баланс после приличной дозы наркотиков было тяжело, особенно если руки были так крепко связаны за спиной, что плечи буквально выворачивало из суставов. Намджун содрал с глаз ублюдков скотч, выдирая с ним и ресницы с бровями. Кто-то взвыл и тут же захныкал, пока Юнги в сотый раз проверял как работает камера. Он и так знал, что просто отлично, заряда должно было хватить как минимум на четыре часа беспорядочной оргии, но его просто слегка колотило. Как и всех здесь присутствующих в равной степени. Затем Намджун и Юнги встали за спинами альф, а Чонгук рядом со своим омегой. На всякий случай и в знак поддержки, и Тэхену мгновенно захотелось расплыться лужицей, потому что он волновался не меньше Юнги. К сожалению, от Чонгука, да и ни от кого из его альф, ничем не пахло — в целях конспирации, но сейчас омеге очень хотелось ощутить этот аромат. До боли приятный и успокаивающий, прямо как горячие объятия в безумно морозную ночь, когда вьюга бьется в окна, оставляя к утру громоздкие сугробы. Тэхен взял себя в руки, выждал, пока альфы привыкнут к свету, и оскалился: — Помните меня? Альфы молчали, и лишь один из них забился в конвульсиях, явно чем-то возмущенный. Намджун отлепил с его рта скотч, заставив того взвизгнуть. — Понятия не имею, кто вы! — завопил он, пытаясь удержаться и не рухнуть на пол. — Нахрена вы нас похитили?! Что вам нужно?! Хотите выкуп? — Серьезно? — фыркнул Тэхен. — Будешь отрицать все, что ты и твои друзья натворили? А твой дружок, кажется, меня вспомнил. Один из альф попытался было пнуть другого, рядом стоящего на коленях, но завалился на бок и теперь беспомощно катался по полу аки червь после дождя. — Если бы не твои безудержные возлияния и болтливый язык, эти альфы бы ни о чем не догадались! И нас бы здесь не было! — закричал он на соседа по ряду, когда Юнги отлепил от его лица скотч, чуть ли не вырвав ему губы. — Молчи! Закрой свой рот! — затараторил первый, явно взбешенный такими словами. — Отрицай все. Мы ни причем, мы ничего не сделали. Мы законопослушные граждане! — он захлебнулся в собственных словах, а потом злобно зыркнул на Тэхена. — Вы хоть знаете, кто мы? Мы… Намджун пнул его в спину своим чертовски тяжелым ботинком, и тот мгновенно замолчал, смачно лобызнув ледяной пол. — Знаю, ты Ли Ханыль, тридцать четыре года, директор косметической компании, женат, есть сын-альфа, ему девять лет, — улыбнулся Тэхен. — Жаль, что ребенок уже такой большой. Наверняка успел впитать от отца всю его мерзкую суть, и его теперь не исправишь. Под гримом Пеннивайза ты был весьма органичен, и это не комплимент. Тэхен подошел к все еще валяющемуся на полу альфе, и Юнги поставил его на колени, вздернув за шкирку, словно котенка. — Ты Ким Енсу, тридцать шесть лет, женат, есть сыновья-омеги, шесть и три года. Тебе не страшно, что на их пути могут попасться такие же ублюдки, как ты? Не боишься, что с ними могут сделать то же самое, что и ты проворачивал с другими омегами? А вот насчет тебя, Ким Уджин, — Тэхен обратился к его соседу, — да… Тебя, наверное, можно понять. Совершаешь такие подвиги, трахаешь беззащитных омежек, а в итоге ни перед кем не похвастаешься, никому не расскажешь, даже трофея в виде записи нет. Приходится спьяну признаваться в своих грязных делишках, — Тэхен едва сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо. Он сделал пару шагов назад, чувствуя, как сильно колотится сердце, аж стало жарко. Юнги взял в руки полную бутылку из-под шампанского и взболтал ее. — Знаете, что будет, если полностью засунуть ее в задницу? — поинтересовался Юнги, Кто-то из альф переглянулся, и по ангару пронесся сдавленный крик. — Нет? Думаю, вам разорвет кишки и не факт, что хирург сможет собрать их воедино. Придется всю жизнь какать в пакетик. Кто желает попробовать? — Мы ничего не сделали! — продолжал настаивать на своем Ли Ханыль, и Юнги ткнул в него пальцем: — А вот и доброволец! — Я ничего не делал! Я не понимаю, о чем вы. Я не тот, кто вам нужен. Я впервые вас всех вижу, — он попытался было отползти от приближающегося к нему Юнги, но с завязанными ногами сделать это было невозможно, и он пополз по полу, старательно имитируя гусеницу. — Это не я! Не надо! Это была идея Уджина! — заорал он, когда Юнги остановил его, придавив ногой к полу. — Это была его идея с бутылкой! Уджин возмущенно забрыкался, Чонгуку даже пришлось его придержать, чтобы тот не вскочил и не кинулся вприпрыжку прочь. — Это все они! Это не моя идея! Они меня заставили, — хныкал альфа, заливая слезами пол. Несколько секунд Юнги молча наблюдал за ним, а затем пнул, отчего тот перекатился на спину. Тэхен решил было, что альфе хочется взглянуть уроду в глаза, но Юнги внезапно начал его буквально топтать. Он прыгал на нем, то и дело пиная в живот и грудь, и все кричал что-то нечленораздельное, что-то про всех омег мира и что-то про чертовых альф, возомнивших себя королями дырок. Альфы испуганно дернулись, зашипели, попытались кинуться врассыпную, но Намджун с Чонгуком им не дали. Юнги продолжал избивать уже отключившегося альфу, яростно топча его берцами: — За них всех! — орал он. — Да чтоб в вас всех эти бутылки засунуть! Юнги бы наверняка продолжил, но Намджун схватил его за локоть, и тот наконец пришел в себя. — А теперь: ебите друг друга! — он бросил бутылку на пол, и Тэхен зажмурился, на секунду оглохнув от звука разбившегося стекла. Тэхен отвернулся и прошел к камере. — Что? Мы не шутим, — пожал плечами Чонгук, на что восемь глаз испуганно на него уставились. — Что? Член же у вас поднялся трахать беззащитных омег. Чем омеги отличаются от альф? Да ничем! Так что, — он раскланялся в приглашающем жесте, мол, вы не просили, но вот вам подарочек. — Не надо благодарить. — Мы не будем, — прошептал Енсу, единственный, чей рот не был залеплен скотчем, на что обезумевший Юнги влепил ему мощный пинок прямо в челюсть. — Мы не будем, — повторил он. — Пожалуйста, отпустите. Это все, он, Ханыль, это он придумал. Ему нравилось насиловать, и он заставлял нас в этом участвовать. Говорил, так веселее. Это были его идеи! Он даже приплачивал омегам в знак компенсации ущерба. — Мы тоже вам приплатим, — улыбнулся Тэхен, показывая ему толстую пачку банкнот, свернутых в трубочку. Если бы Ханыль был сейчас в сознании, он бы наверняка был бы возмущен, но он мирно сопел в лужицу крови, что натекла у него изо рта. — Мы не будем, нет! — Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим, — сообщил им Намджун. — Так что выбирайте: либо делаете это сами и без халтуры, либо это делаем мы. Бутылок из-под шампанского у нас еще много. В подтверждении этих слов Юнги пнул рядом стоящий ящик, и стекло в нем сладко зазвенело. — Помочь стянуть штанишки? Если еще не готовы, то у нас есть виагра, говорят, мощная штука. Эффект не спадает несколько часов! Альфы взвизгнули, растерянно переглядываясь. В них полетели бутылочки со смазкой, и Чонгук развел руками: — Обойдетесь без презервативов. Главное, вовремя высунуть, иначе сцепки не избежать. Говорят, узел в неподготовленной заднице альфы может его порвать. Не думаю, что это приятно, но вы заслужили. Тэхен сосредоточил все внимание на их лицах: на том, как неверие сменяется обреченностью и принятием. У кого-то лицо было перекошено болью или брезгливостью, но каждый старательно трудился с такой сосредоточенной гримасой, будто они решали важные мировые дела. В ушах слышались лишь мерзкие хлюпающие звуки, поскуливания и плач. А потом кто-то хрипло закричал: — Я найду вас! Найду вас всех и убью! Я снова трахну тебя, и ты будешь стонать подо мной так же громко, как в прошлый раз! — альфа истерично засмеялся, гневно глядя прямо на Тэхена, пока в него пытался вколачиваться другой. — Его? — поинтересовался Чонгук, и омега кивнул. Уджина тут же выдернули из-под альфы, и закинули на импровизированный хирургический стол, что стоял за ширмой. — Двигаемся-двигаемся, — Намджун похлопал в ладоши, когда заметил, как все остальные альфы замерли, наблюдая за своим другом. Тэхен не стал задергивать ширму: все должны были видеть, что произойдет дальше. Чонгук с Юнги приковали брыкающегося Уджина к столу, плотно зафиксировав его конечности, и Тэхен сделал укол ему прямо в бедро. Он ощущал спиной вязкую тишину и испуганные вздохи. Альфы перестали двигаться, сколько бы Намджун их не подгонял, но они застыли, глядя исключительно лишь вперед, туда, где на голом холодном столе лежал альфа. Даже Ханыль, постепенно приходивший в себя, слепо моргал, пытаясь понять, что происходит. — Знаешь, а ведь жаль, что ты такой болтливый. Потому что, если бы не твой язык, никто бы никогда не узнал правды, — нарочито громко сообщил Тэхен и обнажил скальпель. Он зловеще блеснул в свете ламп, и в глазах Джокера-Уджина мелькнул самый настоящий страх. Тэхен не смог сдержать улыбки. — Боли ты не почувствуешь, не сейчас, — пояснил омега, пока Чонгук расстилал под альфой тряпки. — Она придет чуть позже и будет невыносимой. Я обещаю. Ты ведь уже понял, что я собираюсь сделать? Я отниму у тебя твое оружие. Тэхен взглянул на промежность альфы и прикоснулся острием скальпеля к коже. Альфы за его спиной громогласно заверещали, когда на пол хлынула кровь, а потом Тэхен высоко поднял руку, демонстрируя всем огрызок плоти. По ангару разнеслась тишина. Лишь грохот упавшего в обморок альфы с квадратным подбородком смазал картину. Омега запихал истекающий кровью член прямо в глотку Уджина, на что альфа тут же поперхнулся. Он попытался было закричать, но лишь глаза расширились от ужаса, и Тэхен готов был поклясться — он запомнит это выражение лица на всю жизнь. Он обернулся, и, наверное, на его лице мелькнуло что-то настолько ужасное, что альфы от него отпрянули. Даже Намджун застыл. На улице уже почти стемнело, но было приятно холодно, и Тэхен глубоко вдохнул, царапая ледяным воздухом легкие. Он прошел буквально несколько метров от ангара, почти не ощущая ног, прежде чем его вывернуло наизнанку. Его рвало долго и мучительно, пережитым ужасом и волнением, и когда Чонгук опустил свою ладонь ему на спину, стало легче. — Я думал, потеряю сознание прямо там, — онемевшими губами протянул Тэхен. Он жадно припал к бутылке минералки, что предложил ему альфа. — Ты выглядел так уверенно и пугающе хладнокровно, — восхищенно признался Чонгук, помогая ему омыть испачканные бутафорской кровью руки. — У меня даже мысли не возникло, что ты так переживал. — Я старался не показывать им свой страх. — Им от тебя даже не пахло, — Чонгук ткнулся лбом в его лицо, и они так замерли, пытаясь унять бешено бьющиеся сердца. — Я видел, как у Намджуна дрожат руки, а у Юнги и вовсе сорвало тормоза. Я и сам, честно признаться, откровенно перетрухнул. Тэхен огладил мокрыми руками свои щеки, зарумянившиеся от пережитого, и тяжело вздохнул: — Я думал, мне будет весело. Думал, что испытаю удовольствие, глядя на их испуганные лица, слыша их голоса, умоляющие меня их простить. Но... — он помотал головой. — Я ощущаю лишь какое-то дурацкое опустошение. Я не знаю, что я здесь делаю. Почему я не испытываю радости?! Во мне нет даже прежней злости. Я просто пуст. Чонгук молчал, лишь поглаживая его спину. У него у самого внутри застыло нечто, чему он не мог дать название. — Я не смогу повторить. Давай закругляться, — устало махнул рукой Тэхен, на что Чонгук фыркнул: — Ну и куда мне теперь деть десять литров искусственной крови? А еще четыре силиконовых фаллоса? Хотя ладно, Рождество на носу: раздарим друзьям, родственникам. Тэхен возмущенно толкнул его в грудь, заставив нервно рассмеяться. — Хорошо, что нас отговорили. Если на все это ушло столько сил, то что уж говорить об… — омега замолчал, поежившись. Чонгук тут же обнял его, согревая дыханием заледеневшие мокрые руки. — Ну что, теперь-то перестанешь увиливать и позовешь меня на баттл? Я жду официального приглашения. — К сожалению, нет. Тэхен аж улыбаться перестал. Весь подобрался, готовый ринуться в словесную атаку, но его осадили: — Юнги с Намджуном снялись с финала, сказав, что не могут друг друга диссить после всего случившегося. Они немного постояли, крепко держась за руки, когда на улицу вышел Юнги, мол, заканчивайте нежничать, у нас еще много работы. — Они отрубились? — поинтересовался Чонгук. — Все до единого. Мы успели объяснить им, что если они снова кого-нибудь тронут или сообщат в полицию, то их сегодняшние игрища тут же станут достоянием общественности. Думаю, и увесистая пачка денег в задницах убедит их не держать на нас зла. Гуки, помогай запихивать их по машинам. — Что дальше? — Тэхен снова начал ощущать холод, и желудок тянуло пустотой. Сейчас бы чаю да все осмыслить. — Оставим их на трассе. Они замерзнуть даже не успеют — их тут же подберут, машины там ходят не так чтобы редко. Потом тщательно вымоемся, а то этот запах их страха и обреченности напрочь въелся в кожу, — поморщился Юнги и вдруг замер, когда Тэхен протянул ему ключи. — Сейчас с Чимином сидит Джин, но он уйдет после семи. Так что поторопись и да, — омега втянул воздух, — прими душ, от тебя пахнет кровью. И, спасибо. Всем. — Это малое, что мы могли ради вас сделать, — признался Намджун. — Прости еще раз за то, что нас с вами не было. Тэхен отмахнулся, мол, да что уж теперь, но в груди все еще продолжало болезненно щемить.

***

— Намджуни! — Хосок поднялся со своего кресла, чтобы поприветствовать друга, но выражение лица Намджуна было настолько отталкивающим, что Хосок улыбаться тут же перестал. И даже опустился в кресло. — Знаю, что ты все еще злишься из-за того инцидента. Альфа мрачно взглянул на него. — Хотел сразу же перед вами извиниться, но вы так быстро ушли, — с сожалением прошептал он. — Виски? — Да. Хосок суетливо полез в мини-бар, забитый под завязку всем самым лучшим и дорогим. Приятно зазвенели стаканы. — Прости, — он жестом показал Намджуну на черный кожаный диван и пододвинул к нему выпивку. Но альфа пробовать его не спешил. Мышцы в его теле были настолько напряжены, что они бы судорогой могли вывернуть кости, и стоило больших усилий успокоиться. Он откинулся на спинку, и Хосок, кажется, расслабился вместе с ним. — Эти випы… — он махнул рукой. — Тот альфа, который бросал в вас эти нелицеприятные высказывания… — Я бы сказал, наотмашь бил, — сухо оборвал его Намджун, и Хосок поджал губы. — Он был очень пьян, и в такие моменты он себя максимально не контролирует. Начинает нести полнейшую чушь, мнит себя половым гигантом. Вы далеко не первые, кому приходится выслушивать его речи. — Если он доставляет такие проблемы, зачем тебе такие клиенты? — резонно спросил Намджун. — Ну он очень богат: владеет клиникой пластической хирургии, к нему обращаются многие айдолы и актеры. Вот он и расслабляется в моем клубе и, честно скажу, так, как он, не пьет ни один кореец, уж поверь мне, — Хосок рассмеялся, натужно пытаясь разрядить атмосферу, но на лице Намджуна не дрогнул ни один мускул. — Значит, деньги решают? — Послушай, — Хосок тут же прекратил изображать дружелюбие и опустил стакан с виски на стол, так и не пригубив ни капли. — С момента открытия этого клуба я успел повидать многое: и пьяные дебоши с мордобитием лишь малая часть всего этого. Если бы я выкидывал отсюда каждого, кто посмел выплюнуть из себя нецензурное слово, то мгновенно бы разорился. — И многое ты позволяешь творить в твоем клубе? — Намджун не сводил с друга глаз, чувствуя, как его аромат клубится и становится тяжелее. — На что ты намекаешь? — На то, что тебе стоит внимательно приглядеться не только к своим клиентам, но и к персоналу, — Намджун встал с дивана, и тот нарочито громко под ним всхлипнул тугой черной кожей. — То есть?! — Хосок аж поперхнулся от такой наглости. — Одной из фишек этого заведения являются костюмированные вечера, это очень удобно, когда совершаешь нечто такое, что аж не хочешь показывать свое лицо. Потряси своего начальника охраны и поинтересуйся, почему за прошедший год у вас исчезло из архива семь записей из вип-комнат. Намджун уже вышел за дверь, когда Хосок бросил ему в спину: — Так значит, то, что он говорил в пьяном угаре, было правдой? Про родинку и про… Намджун не ответил, предпочитая закрыть за собой дверь.

***

Он вернулся поздно ночью, но Джин еще не спал: пустая коробка из-под курочки заменяла ему любовника. — Был с Юнги и Чонгуком, — пояснил альфа, снимая обувь: снег налип на подошву и теперь стремительно таял, пачкая коврик. Джин в объяснениях не нуждался, и так был в курсе, поэтому лишь кивнул, одергивая пижаму. Намджун нагнулся, чтобы чмокнуть его в щеку, но вдруг застыл, обдав его лицо горячим дыханием. — Можно? — поинтересовался альфа, на что Джин удивленно хмыкнул: — Раньше ты не спрашивал разрешения. — Подумал, стоит спросить. — Считаешь, я раньше позволял себя касаться только потому, что мой отказ мог навести на подозрения? — Джин прошествовал в спальню, и Намджун, потоптавшись на месте, двинулся следом. — Мне не противны твои касания. И твои слова меня больше не раздражают. И я могу смотреть на твое лицо уже без прежнего презрения. Альфа на этих словах даже коснулся своих щек, мол, настолько? — Да, я бесился и считал, что у меня есть повод ненавидеть тебя. Думал, что могу вымещать на тебе свою злость и беспомощность, и прости меня за то, что тебе пришлось пережить, потому что я был не прав. Ты такого не заслужил. — Я виноват, — Намджун нырнул с головой в шкаф, снимая с себя насквозь пропитавшийся потом зеленый свитер. — Кто уговорил тебя пойти на вечеринку? Кто бросил тебя там, хотя ты отчаянно не желал там быть? Если бы не я, тебя бы там не было, и все бы обошлось! — он швырнул одежду прямо в нутро шкафа, на что Джин закатил глаза. Пришлось встать и, оттолкнув Намджуна, достать вещь. — Тогда Тэхену и Чимину досталось бы сильнее, — Джин прошлепал босыми ногами до ванной, чтобы зашвырнуть свитер в корзину с грязным бельем. Он помнил, что сегодня утром его альфа был в синем. Да и куртка на нем была другая, что уж говорить про брюки. — Может, они бы не пошли туда, откажись ты развлекаться с ними, — рассуждал Намджун, от него пахло гелем для душа, которого у них дома не было — Джин ощущал это слишком явно. — Или Чонгук бы пошел с Тэхеном и заодно бы присмотрел за Чимином. Или Юнги бы все-таки взял его с собой… Джин улыбнулся, забираясь в постель: — Не накручивай себя. Если зацикливаться на альтернативных исходах событий, то можно сойти с ума. Намджун закинул на плечо пижамные штанишки и собирался было пойти в душ, когда заметил на тумбочке кольцо. Джин проследил за его взглядом: — Не переживай, я всего лишь нанес крем на руки и жду, пока он впитается. Не хочу оставлять на кольце жирные следы. Лицо у омеги было спокойным и беззаботным, и Намджун позволил себе вздохнуть с облегчением. Он уже уходил, как Джин все же окликнул его: — Тэхен кое-что мне рассказал, — альфа так и не обернулся, лишь мышцы на спине забугрились в напряжении. — Не все. Я попросил его замолчать, когда он начал. Я задам лишь несколько вопросов. Намджун полуобернулся, чтобы видеть хотя бы очертания лица омеги. — Вы отомстили за нас? — Да. — Им было также больно и унизительно как нам? — Да. — У вас не будет проблем с законом? Вы обезопасили себя? — Да. — Хорошо, — Джин кивнул. — В шкафчике на верхней полке есть спрей, нейтрализующий запах, нанеси на себя, а то мне даже нюхать тебя больно. Намджун принюхался: от него пахло гелем для душа, потом и странной смесью запахов крови и блевотины. — И да, — Джин впервые за долгое время улыбнулся. — Спасибо.

***

Юнги долго топтался перед дверью в ванную, когда из-за нее раздался голос Чимина: — Да входи уже, я же знаю, что ты там! Я слышал, как ты зашел в квартиру и снял куртку. Альфа растерянно толкнул дверь, и на него пахнуло жаром, настолько в маленькой комнатке было душно и влажно. Омега сидел на полу душевой кабинки, мокрый и отчаянно жалкий. Он смущенно улыбнулся: — Злишься на меня? — Почему я должен злиться? — Юнги присел рядом. Ему хотелось вытащить Чимина за руку из его импровизированного стеклянного вигвама, усадить себе на колени, но он пока не спешил. — Я умолчал об… не смог тебе признаться. Не нашел сил. — Я не злюсь, — Юнги вздохнул, — скорее расстроен, что не оказал тебе должную поддержку, в которой ты так нуждался. Видел, что с тобой что-то не так, но предпочитал закрывать глаза. Мне чертовски стыдно за это. Чимин грустно улыбался, возразить ему было нечего. — И прости меня, я все время пропадал на работе. Оглядываюсь назад и понимаю, что я просто отвратительнейший альфа: я мог отложить столько дел, провести с тобой столько прекрасных вечеров, а в итоге закопался в работе. — Но ты всегда старался отвечать на мои сообщения, мы частенько созванивались. Ты вырывался, когда мог. Юнги интенсивно помотал головой, утирая со лба пот: духота окрасила его щеки румянцем. — Нет, я мог все отложить. И я принял во внимание все ошибки: я больше тебя не оставлю, — он попытался было взять его за руку, но Чимин мгновенно ее одернул. Несколько секунд они молчали. Чимин весь сжался, пряча руки за спиной и отводя взгляд. Юнги жарко затараторил: — Джин объяснил мне, что с тобой. Ты не грязный, нет! Их прикосновения не запятнали тебя, ты все еще самый чистый и светлый человек для меня в этом мире. — Не надо, замолчи! — Чимин заметался по душевой кабинке, словно загнанный зверь: и на виду, и не убежать. — Я все еще ощущаю их запах, их потные ладони, что оглаживали мое тело. От меня исходит смрад, и сколько бы я ни мылся, он становится все острее и глубже. Я боюсь испачкать других, поэтому не смей, убери руки. — Даже если бы ты вымазался в дерьме, я не боялся бы замараться об тебя, — твердо заявил Юнги, и сталь в его голосе могла бы разрубить настоящее чудовище. Омега весь сжался. — Я думаю, тебе нужна помощь психолога, — уже мягче добавил альфа. — Нет, — покачал головой Чимин, заставив Юнги буквально подорваться: — Не отказывайся! Скажу честно, я не уверен, что мы справимся с этим вдвоем. Не отталкивай мою руку, я ведь желаю тебе лучшего. — Я о том, что мне нужна помощь посерьезнее, — признался Чимин. — Тут не обойтись без психиатра. Юнги аж дара речи лишился от этих слов. Несколько минут он просто смотрел на Чимина, низко опустившего лицо меж колен, когда коснулся ладонью стекла душевой кабинки. Тот, услышав, как зашуршала одежда, поднял голову. — У нас получится, — заверил его Юнги. — И в следующий раз между нами уже не будет никаких преград. Омега облизал пересохшие от волнения губы и все же прижал дрожащую руку к стеклу, соединяя их пальцы. Сквозь стекло он ощущал его тепло, а еще, пусть от Юнги и пахло дурацкой отдушкой фруктового мыла, он источал покой. То, в чем Чимин сейчас так нуждался.