45 минут уважительной беседы

      Утро сонного понедельника яркими лучами доходило уже до самых краёв огромной страны, заставляя её жителей подняться с кровати и отправиться на работу. Города тоже не были исключением - у них сегодня было одно общее, честно признаться, нудное дело. Собрание резко перенесли за пару часов до начала, сменив весь чужой распорядок дня. И с чего бы? Столица молчала. Погода, к счастью, была отличной, и обещала таковой быть до самого следующего утра. Этот факт немного приводил в чувства уставшие после долгих перелётов воплощения, как и высотное стеклянное здание радовало мимо проходящих детей, отражая от себя солнце. Один Владивосток на пару с Георгием держался "бодрячком", спрашивая у всех кислых лиц, как идут дела в последнее время. Столицы округов всё сходились и сходились, но ни одной открытой дверью в районе не виднелось. Странно. Да и больше десяти минут опоздания Михаил себе позволить не мог? Ах, замечания делать было некому - Санкт - Петербург тоже не видно. По крайней мере, через одностороннее стекло зала. В просторном кабинете перед ожидающими коллегами, культурная столица лежала на прозрачном столе спиной, позволяя москвичу всё дальше пробиваться в горячее нутро. Москва прижимал того к твёрдой поверхности, для удобства придерживая за податливые бёдра. Как не любить общественные места в такие моменты? Александра до дрожи заводило ощущение постороннего взгляда на себе, наполовину раздетом, закрывающим рот, как только можно сдерживая резкие вдохи. Его партнёр с аккуратностью, уже наплевав на грядущий сбор, двигался в нём, задевая чувствительную точку, заставляя Петербург чуть - ли не грызть собственную руку в попытках не издать звука. Снаружи проводилась стандартная беседа, а голоса расплывались в голове от переизбытка чувств. Все мысли были заняты лишь блондином перед собой, что, немного сместив угол под приглушённый стон, наконец, убрав мешающую ладонь, взяв её в свою, спокойно дотянулся поцеловать возлюбленного. Мягко и нежно, побаиваясь испортить такой момент и тишину в комнате. Московский всё ближе смещал Сашу, натягивая на налитый кровью член, неспешно наслаждаясь любимыми губами. Ритмичные, короткие движения не вызывали бурной реакции, потому за стеклом началось обсуждение причины закрытого зала. Удачи им. — Ну - ка, - шёпотом привлекла внимание столица, кивнув на расплывчатые силуэты, которые начали двигаться, — Смотри, устали стоять. Санкт - Петербург, оторванный от ласк, взглянул следом, продолжая чувствовать приятные толчки внизу, тихонько вдыхая. — Может, постучать? - отозвался твёрдый голос возле закрытой двери, а за ним появилась размытая фигура. С каждым стуком сердцебиение ускорялось, будто подстраиваясь. Романов посмотрел на любовника, молча спрашивая, как лучше отнестись. — Михаил Юрьевич? - в ответ тишина. Этот Михаил Юрьевич, отвернувшись, побуждая партнёра вдохнуть, начал зацеловывать сладкую шею шатена, быстро выкинув галстук на пол, оставляя того наблюдать за происходящим перед серыми радужками. Питер рассматривал пришедших людей, каждые секунды фокусируя зрение, не давая ему убежать от реальности в удовольствии. — Никого нет, что - ли? - задумчиво переспросил Новосибирск, вылетев из своих мыслей. — Не удивлён. Всё больше и больше наглеет. - как же без Екатеринбурга? Пока Северная столица умирала в нежностях, обнимая своего ненаглядного, со стороны в унисон сыпались видимые этим двоим возмущения. Московский нужным ритмом сводил Александра с ума, не давая подняться, поменять положение красиво разбросанных тёмных прядей. У самого волосы растрепались, этого уже не скрыть, как и смеси естественных жидкостей на краю стола, что, слава Богу, не скрипел. Кто сейчас сей картину маслом увидит? Любопытный Гоша, подбежавший к стене вплотную с вопросом. Зря? — А что, если Михаилу Юрьевичу плохо? Ну, как в одном анекдоте! - паренёк, храбро встав перед преградой достойного зрелища, сначала тронул прохладное стекло пальцами, заставив голубков внутри занервничать. Одного, — Сейчас узнаем! — Не волнуйся, - Москва, немного притормозив, тут же принялся успокаивать Сашу, ощутив возникшую тревогу в итак сжатой глотке, выдохом обжигая ушную раковину петербуржца, — Дай посмотреть, все уйдут. Романова такое отношение к делу, мягко говоря, не устроило, но что оставалось делать? Выйти, вызывая ещё больше подозрений всем неопрятным видом, или ещё глупее: закричать "занято"? Он остался, как лежал, даже не попытавшись свести колени, упиваясь последними секундами блаженства перед чем - то необратимым. Георгий, присев, вплотную приблизился лбом к стеклу, рассматривал кабинет с самого конца, дойдя только до половины... Времени обработать всё видимое много не понадобилось - столица округа тут же отскочила, как от огня, заметив, что москвич смотрит точно на него, не скрывая, как и серые глазки под ним. И всё равно, что будет после.