a place for my head

впервые тэхён увидел этого щенка пять лет назад. его отец тогда странно замер за ужином, а после рывком поднялся из-за стола и направился к двери их дома, прихватив из-за угла ружьё. у них уже бывали нежданные гости в виде воров скота и ценностей, поэтому любое странное копошение воспринималось на свой счёт. мать медленно привстала из-за стола, пока он и его младший брат застыли над тарелками с мясом. мужчина медленно открыл дверь, а после с недоверием осмотрелся по сторонам. на их деревянном крыльце лежал волчонок. его окровавленная шерсть скомкалась, а на боку красовалась глубокая свежая рана. на горизонте леса не было видно никого. так животное и поселилось у них. и назвали его чонгуком. заботы о маленьком оборотне выдалось немало — сначала пришлось обработать и зашить рану, промыть всю шерсть и расчесать её жестким гребнем. волчонок не пускал никого к себе кроме отца, который взвалил на свои плечи заботу о животном, и долгими часами не отходил от него. чонгук скулил по ночам и скрёб по деревянным стенам в непонятном желании. тэхёну тогда было четырнадцать. когда ему стало невозможно игнорировать чью-то тихую боль, он впервые спустился в сарай. тот был совсем старым, покосившимся, в нём пахло сеном и кровью. маленький волк свернулся калачиком, положив морду на лапы. его рана всё ещё заживала спустя неделю проживания под боком у людей — единственных, кто не отреклись и не бросили его умирать. ведь он бил головой чужие деревянные двери, скулил и метался в агонии, но люди лишь игнорировали его просьбы. волчонок испугался появления подростка и забился в угол, скалил зубы и тем самым пугал и самого тэхёна. но тот не чувствовал того сильного страха перед диким животным, о котором ему говорили старики — когда встречаешься один на один с тем, кого воспитал бескрайний лес и борьба за выживание. он видел слабые подрагивающие лапы, тяжелое дыхание и напуганные, почти что человеческие глаза, поэтому аккуратно ступал по скрипучим половицам и вытягивал руки тыльными сторонами вперед в попытке показать, что он не опасен. волчонок дёрнулся и стал рычать ещё больше на приближение незнакомого человека. тэхён на это обидчиво поджал губы и ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. он пришёл и на следующую ночь, и после, с каждым разом подходя всё ближе, пока в один момент сверженный его упёртостью волчонок не позволил мальчику сесть рядом и медленно гладить его по шерсти. никто не замечал, как он каждую ночь жертвовал своим сном, лишь бы стать другом чонгуку. тэхён рассказывал ему о себе, делился своими мыслями о беззаботных летних деньках, о том, кто посмел так сильно укусить волка, на что тот лишь фырчал. ходить в сарай стало его привычкой. у волка же появилась привычка его ждать. то, как опасно держать животное в близи деревни, тэхён понял в пятнадцать, когда уже полностью излечившийся волк стал выть на луну и пугать этим соседей. им оставалось лишь говорить, что волки стали появляться около их дома на краю деревни, чтобы никто не догадался подумать на них. так повелось, что сколько бы отец не пытался отвести волка обратно в лес, тот лишь обтирался о него всем телом и с преданностью собаки заглядывал в глаза. поэтому они построили сарай больше и крепче, в котором тэхёна ждали каждую ночь. целыми днями он работал в поле, помогая семье, а ночью шёл к своему другу, несмотря на усталость и желание поспать. пару раз он засыпал на бедре волчонка, который к рассвету лишь будил его тихим скулежом в ухо, чтобы разозлившийся отец окончательно не выгнал или не застрелил животное за своеобразную дружбу с человеком. в последующие два года они гуляли по лесу вместе, собирали грибы и ягоды летом, корзинку с которыми волк заботливо нёс в зубах. тэхён уговорил отца не тревожиться, и пытался убедить, что животное не опасно, хоть тот и был непреклонен. только мать почему-то заботливо улыбалась, каждый раз видя, как волк скулил над поскользнувшимся на грязи сыном или юлой вертелся около него. то, что происходило между ними — настолько трепетное и хрупкое. настолько своё, что отобрать эту дружбу у них двоих не представлялось возможным — оба бы вгрызлись зубами в их взаимоотношения. поэтому когда за тэхёном начали ухаживать сыновья местных крестьян, волчонок метался по сараю и громко выл, требуя выпустить его и разрешить искусать чужие ноги. животное сердце изнывало от любви и тоски по своему человеку. одним днём мать с теплой улыбкой зашла в сарай, крепко запирая за собой дверь. друг её сына тихо поскуливал в углу, как и три года назад, когда тот впервые осмелился подойти ко врагу всех жителей деревни и протянуть руку в жесте дружбы. местные клеймили и ненавидели волков, правда, один мальчик всё же послушал своё сердце и выбрал самую лучшую на свете дружбу. пусть его друг и не умел говорить, но всегда внимательно слушал и высказывал свое одобрение, иногда фырчал. — ну, что ты беснуешься? — она присела подле животного, улыбаясь. ни одной мысли о том, что волк мог навредить ей, не проскользнуло в её голове. — тэ-тэ скоро придёт, вот увидишь. он обещал не гулять до поздна. волк на это лишь тяжело вздохнул, кладя морду на лапы и заглядывая в человеческие глаза будто бы с мучающим его вопросом. — не злись. ты же знаешь, он только твой. его человек действительно пришёл до сумерек, после заката, отужинал с родителями и со счастливой улыбкой спустился в сарай. на его шее красовалось какое-то пятно и от этого чонгук тут же вскочил, принимаясь беспокойно носиться вокруг тэхёна. — знаешь, что это? — он, смеясь, еле-еле усадил животное напротив себя. — это от джихёна. родители уже здоровски меня наругали. — человек всё ещё посмеивался, не замечая, как грустнели напротив чужие глаза. волчонок стал волком, резюмировала его мать, наблюдая за мощными лапами и челюстями чонгука во время охоты. и правда — от некогда маленького и забитого животного не осталось и следа. теперь этот волк кормит и защищает их семью, став почти что её членом. отец будит тэхёна ранним утром, когда ему совсем недавно исполнилось восемнадцать. его старое лицо со множеством морщин освещается самим ранним солнцем, что бывает лишь ранним утром, и в его свете он выглядит ещё более уставшим, чем есть. — тэхён-а, мне нужно тебе кое-что сказать. — его беспокойный шепот разносится по деревянному чердаку, отскакивая от стен и возвращаясь к одной маленькой кровати в самом углу. — отец? что случилось? мужчина тяжело выдыхает, отводит глаза, будто бы не зная, как рассказать об этой новости, но совсем скоро собирается с духом. — жители узнали, что мы держим волка. тэхён одевается наспех и бежит в сарай, в котором уже не спит чонгук. тот вскакивает на лапы и принимается нарезать круги вокруг друга, чувствуя его беспокойство. тэхён выводит его на свежий утренний воздух и начинает бежать в лес, зовя за собой животное. грудная клетка горит огнём, когда он почти что падает, не заметив корягу. деревня просыпается, и кое-где уже слышатся встревоженные и злые голоса. он запыхался, но продолжает бежать, чувствуя обезумевшего друга за собой. когда до края леса остается немного, он останавливается, переводя дыхание. — чонгук, тебе нужно уходить. — сдерживаемые слёзы застилают человеческое лицо, скатываясь по щекам длинными дорожкам, когда он впервые озвучивает эту мысль вслух. — пожалуйста, уходи. — он указывает дрожащей рукой в сторону леса, некогда родного дома, который, впрочем, уже давно заменился на деревянный сарай. волк заискивающе смотрит ему в глаза, и даже когда тэхён отодвигается, закрывая лицо, тот тычется мокрыми носом в ладони, пытаясь убрать их. парень встает и пошатываясь цепляется руками за волчью шерсть, воя от переполняющей его душевной боли. — уходи! — он кричит на своего друга, видя как тот испуганно смотрит на него и отшатывается. — тебя убьют, чонгук, уходи! волк скулит и мечется на месте, а когда тэхён падает перед ним на колени, с отчаянием цепляясь пальцами за шерсть, он совсем сходит с ума, оглушительно воя. парень плачет, задыхается в своих воплях и утыкается лицом в тыльную сторону рук, пока его взмокшую потную спину в одной рубахе обдувает июньский ветер. он слышит лишь шелест листьев и голоса голоса голоса, чужие голоса, искаженные волнением. — тэхён, посмотри на меня. — через мгновение кто-то цепляется холодными пальцами за его кисти и он нехотя поднимает лицо, застывая. перед ним нет волка. только человек. абсолютно нагой. — не плачь, я умоляю тебя. — речь человека шепелявая и немного бессвязная. тот тараторит и с тревогой в глазах гладит худые кисти его рук. — кто ты? — страха нет, лишь опустошение. куда убежал его волк? сколько он плакал? что происходит? — чонгук. я чонгук. — под шум приближающихся голосов отвечают ему. у парня перед ним длинные вьющиеся волосы, мощная шея и голубые человеческие глаза. — чонгук. — тэхён падает в обморок на мокрую траву, только распробовав старое имя друга на вкус. — что произошло? — испуганные мужчины спрашивают его, подбегая. сельчане. — мы слышали вой. — мы увидели того самого волка. он убежал куда-то в лес, перед этим покусав мою одежду. — выдумывает историю парень. — мы поможем донести его. давайте, поднимем его. — спасибо. когда тэхён приходит в себя, рядом с ним находится только мать. веки кажутся налитыми свинцом, а в горле совсем сухо. — м-мама. — он обессиленно падает на подушки, только попытавшись подняться. его тело будто не его. будто бы он потерял его там, рядом с лесом. — сынок, я здесь. — она нежно гладит его руку, подходя к нему и улыбаясь. сознание кажется спутанным, но вдруг последние событие проносятся в его голове так стремительно, что он резко распахивает глаза и садится на кровати, даже не обращая внимания на больную голову. — чонгук. — он шепчет. — он в порядке. — уверяет его мама, мягко толкая его лечь обратно на перину. — он человек! — он оборотень. — с добротой в голосе отвечает женщина, будто бы для неё это никогда не было секретом. — ты знала об этом? — тэхён всё ещё не может поверить в случившееся. он слышал о существовании оборотней где-то глубоко в лесах, но даже не думал, что будет дружить с одним их них, что будет готов отдать жизнь за него. — я знала все эти годы. поняла сразу же, как только посмотрела ему в глаза.