Похороны

Величественное, тёмное церковное здание расположено по среди деревьев, его впечатляющие размеры могут удивить тех, кто не видел подобного ранее. Семь персон входят в крупные двери и скрываются за ними. Коридор выглядит мрачно, траурно, неуютно. Семь персон, семь вампиров идут смиренным шагом, каждый из них молчит, лишь изредка ворон одного из них подаёт свой мрачный голос. Семь коллег входят в огромный зал, где стоит гроб с одним из их сослуживцев. Вампиры снимают свои темные мантии. На скрытых за мамками лицами не видно ни одной эмоции, казалось никто не вздрогнул, не проронил слезу скорби по погибшему товарищу. Мужчины становятся по бокам гроба и лишь седьмой, серовласый мужчина встаёт у изголовья, кладёт руку и на сердце и начинает свою мрачную речь. - Танатос, ты был одним из величайших членов Хасан Кайя, ты был нашим соратником, одним из величайших бойцов - мужчина обвёл присутствующих взглядом - мы продолжим дело которое начали с тобой, граф Галанис, мы поймаем Джиниасу. А теперь ты можешь покоится с миром, юный войн. Закончив свою речь Рихтер опустил свою голову, так сделали и остальные шестеро вампиров, наступила минута молчания. Траурная мелодия давила на сознание присутствующих, звон церковных колоколов напомнил фразу юного графа, в которой он говорил, что по нему уже звенят колокола. Один из мужчин не мог молчать дольше и подняв голову и положив руку на сердце начал - маркиз Кайзер прав, мы поймаем Джиниасу и отведём на эшафот, ради Танатоса, ради всех его жертв. Я самолично повешу его, я не успокоюсь пока мы не поймаем этого убийцу - Эдвард - начал другой вампир, по голосу похожий на Гейзериха, в полумраке сложно различит мужчин в темном одеянии - твоё рвение похвально, ты знаешь о чём говоришь, но если что-то пойдет не та... - мужчине не дали договорить, оборвав на полуслове - в таком случае я заручусь поддержкой оборотней - рявкнул Эдвард - я пойду к самому цепному псу, Джиниасу не только наш враг, но и их! Остальные присутствующие смотрели на вампира с не пониманием, страхом, неодобрением и лишь Рихтер стоял со с своей вечной улыбкой, что вернулась к нему на лицо. Лишь маркиз Кайзер знал, что не смотря на глупые решения, сейчас Эдвард прав как ни когда и лишь Рихтер мог привлечь внимание - господа - начал Кайзер - сейчас мы не можем обсуждать будущее Хасан Кайя. Я смею напомнить вам, что наш товарищ был убит во время противостояния Джиниасу. И я бы хотел чтобы каждый из вас проявил чуточку уважения к погибшему! Закончив фразу не молодой маркиз снова опустил голову и приложил руку к сердцу, его примеру последовали и остальные. Звон церковных колоколов и траурная музыка перемешивались с криками ворона. Мрачное помещение было освещено лишь свечами, которые задувал ветер, что проникал сквозь старые витражные окна. Из восьми ронго Хасан Кайя осталось лишь семь.