Судьба? Маски

Волк скалился. Он прижался к земле, готовясь к нападению. Всего лишь игра, а не драка. Мне хватило всего мгновения, чтобы повалить слабака на землю. Тот поджал хвост, прикрывая живот, жалобно заскулил и подставил шею. Я признал его проигрыш и отпустил. Когда я обернулся и поднял брюки с земли, то услышал сзади раздраженное сопение и смех. Люций сидел на дереве и следил за дракой. У этого кота драного на лице была безумная улыбка. Мой младший брат, который только что мне проиграл, сопел раздраженно: - Гадство! Я ведь почти такой же, как он. Почему он постоянно выигрывает? Разговоры вслух – привычка моего младшего братика. Из-за этого все считали его странным, а он ведь - будущий глава клана. Ко мне подскочили мои друзья - Клаус и Диран. Они откровенно радовались моей победе. - И куда этот мальчишка полез? – раздраженно спросил Клаус. Я лишь пожал плечами. Братишка Сион вечно со мной соревновался. Его волнует то, что он, как будущий глава, куда слабее меня, хотя разница между нами всего полтора года. Для меня в этом нет ничего странного. Вампирская кровь играет свою роль, и я куда сильнее любого альфы, кроме своего отца. Я забавлялся и с ним когда-то. Мне далеко до главы. Как бы я ни старался и не тренировался, разница в опыте всегда делала своё дело. Я ни разу не смог одолеть отца, и это правильно. Сион тоже станет очень сильным. Ему нужно только подрасти. У таких родителей не может быть слабого сына. - Слабак! – крикнул Люций в спину удаляющемуся Сиону. - Слезай с дерева, кошак драный! – бросил я старшему брату. Тот показал мне язык в ответ и потянулся, выгибая спину. Друзья застыли на месте, во все глаза пялясь на соблазнительного омегу. Тот призывно вильнул попой и кинул в нашу сторону томный взгляд. При этом его голубые глаза светились лукавством. Еще чуть-чуть, и мои друзья-альфы набросятся на него, и отымеют прямо здесь. И чего эта бестия рыжая добивается? - Не сметь! – рычу я. Не хочется, чтобы братика лишили невинности эти дураки. Брат сам напросился, так что его не жалко, а вот отец подобного альфам не простит. Не хочу терять компаньонов. Друзья слушают меня, и опускают глаза. А Люций вновь улыбается и ловко спрыгивает с древа. Невероятно, но в роду волков-оборотней появился кот. Отец, наверное, убил бы Алексо за обман, если бы жрецы точно не сказали ему, что это его родной сын. Но жрецы признали, что малыш-Люций рожден от его семени. Для всего клана вторая ипостась омеги стала настоящим шоком. Коты давно вымерли, и то, что их наследие перенеслось через столетия, было чудом. Люций подошел ко мне. Очень часто он пугает меня своими взглядами. Мы – братья, и потому я не подаю вида, что понимаю значение его взглядов. Он влюблен. Отсюда эти попытки привлечь мое внимание и заставить ревновать. Но для меня Люций - всего лишь брат, которого я люблю только как родственника. Он не будит других эмоций. - Сегодня идешь на прогулку? – спрашивает омега. Он стреляет глазками. Соблазнитель для других - головная боль для меня. - Иду, - отвечаю достаточно грубо. Брат обижено надувает губки и опускает взгляд. - Если будешь охотиться, принеси мне зайца, - просит он. Я лишь киваю. Какой смысл спрашивать, зачем ему животина? - Живого или мертвого? – уточняю на всякий случай. - Конечно, живого, - возмущается омега. - Хорошо, - говорю и поворачиваюсь к нему спиной. Жаль, что наши отношения превратились в подобное. Мы росли вместе, были друзьями, заступались друг за друга. И теперь он влюбился... В нас нет общей крови, но это никогда не станет причиной, чтобы я перестал считать его братом. Именно такое отношение у меня было всегда к нему, и я не хочу ничего менять. Сегодня с друзьями мы должны были уйти на прогулку в лес. Мне долго пришлось упрашивать папу и отца, чтобы они отпустили меня. Все же я молодой волк, и мне нужно охотиться и больше внимания уделять своей волчьей ипостаси. Знаю, родители пекутся о моей безопасности. Но я уже взрослый альфа. Если меня и дальше будут держать под замком, я никогда не смогу утвердить свой статус. А для меня важно найти свое место в этом мире. Уже пора выпорхнуть из гнезда. Охота. Как же я ее люблю. Мой зверь слишком жесток и нетерпелив. Только во время охоты я могу выпустить всю его мощь и ярость. Он хитер и безжалостен. Каждая вторая охота - удачна. Мне нравится рвать клыками свежатину, чувствовать вкус горячей крови добычи. В такие моменты я ощущаю себя практически богом. В лесу мы разделились . Каждый хотел сам попрактиковаться в охоте. Хотя, причина была скорее в том, что я ни с кем не стану делиться добычей. Я уходил все дальше в лес, в поисках этого чертового зайца. Поймать зверька, и оставить его при этом живым - задача интриговала меня, была своеобразным вызовом. А вот и ты. Серый сидел на полянке и жевал травку. Я был слишком далеко. Оставалось надеяться, что мне удастся его загнать. В скорости я проигрываю, но зато более вынослив. Самое главное, не потерять его из виду. Я уже подкрался достаточно близко, когда услышал невдалеке всхлип. Серый тоже услышал странный звук, а потому бросился наутек. Но он больше не волновал меня. Мне было любопытно, кто же забрался в наш лес. Чем ближе я приближался к источнику шума, тем ощутимей становился запах крови. Страдание и боль буквально пропитали воздух. Существо явно было разумным, и оно мучилось. По запаху и на слух я смог добраться до него. Под одним из деревьев в комочек сжалась миниатюрная фигурка. Он был голым. Практически белое тело изломанно и изранено. Длинные волосы закрывали лицо, поэтому я не мог его рассмотреть. Омежка. Ему было холодно и больно. У него был странный запах. Это не волк, но и не человек. И судя по тому, что он жив, несмотря на полученные увечья, паренек точно непростой. Я подошел совсем близко. Теперь от его страданий самому стало плохо. Они врывались внутрь меня, будто омега смог пробраться в мою голову. Он умирал. Мучительно и долго. Жуткое зрелище. Я обратился, чтобы не пугать волчьей ипостасью, и медленно подошел к нему. Паренек не обратил на меня внимания. Должно быть, он вообще не понимал, что происходит вокруг. Мне пришлось встать рядом на колени. Я коснулся его плеча - совсем холодный, потерял много крови. - Эй, - тихо позвал я. Омега лишь сильнее сжался, стараясь стать как можно менее заметным. Я взял его дрожащую руку. Ногти были вырваны. Какое зверство. Он кажется совсем маленьким. От силы ему лет шестнадцать. Какой урод мог так поступить с маленьким омегой? - Меня зовут Найлим. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь тебе. Я не знал, слышит ли он меня. Просто было невыносимо чувствовать его страдания. Я осторожно притянул омегу к себе, обнимая. У меня высокая температура, хотя бы согреется. Я прижал мальчика к себе, правой рукой убрал волосы с лица. Узкое лицо пересекали страшные порезы, но глаза были целы. Он смотрел на меня. У него яркая алая радужка. Вампиреныш. Взгляд его был измученный, но весьма осмысленный, и в нём была какая-то мольба. Мои инстинкты вопили, что я обязан защитить этого омегу. А как может быть по-другому? У него такой дурманящий запах. Такой родной. - Кто так с тобой? – спросил я. Хотелось убить изверга, посмевшего поранить омегу. Его бросили умирать в лесу. Как ужасно. Парень не ответил, он прижался ко мне, я почувствовал влагу на его глазах. Мне только и оставалось подхватить его на руки и нести в замок. Знаю, там меня ждут серьезные разборки. Вампиров здесь искренне ненавидят. Отец будет зол. Придется его переубеждать. Но мне больше некуда деть омегу. Он может погибнуть, если не оказать ему помощи. К великому сожалению, я не настолько силен в целительстве. Больше всего я боялся гнева папы. Он может быть любящим и заботливым. Однако за проступки он жестоко наказывает. Когда-то, давно, я думал, что мне все позволено и совершил ужасную вещь, из-за которой погиб волк. Папа сам взялся меня наказывать. Я помню тот вечер во всех подробностях. Большего ужаса я не испытывал никогда. Несмотря на все пережитое тогда, я не перестал любить папу. Он заслуженно наказал меня. Я первым перешел черту. Теперь же я боялся папиного гнева за то, что притащу домой раненного вампира. Но и оставить его я не мог. Не знаю почему. Мне хотелось его защитить и пригреть.