Судьба? Маски

Найлим Мое заточение слишком действовало на нервы. Три небольшие комнаты были отведены мне до тех пор, пока я не дам свое согласие на этот унизительный брак. Что уж говорить, я бы выбрал подохнуть в этой клетке, чем отдаться в рабство на самых унизительных условиях. Я прекрасно осознавал свою вину, но все равно внутри рос бунт. Я мог бы вырваться на волю, но ради этого мне пришлось бы убить нескольких волков. И в таком случае у меня никогда больше не было бы дороги назад. Это отчий дом. Здесь прошло мое детство. У меня была хорошая жизнь, наполненная счастьем. Мне нравилось подшучивать над маленьким Сионом, из-за чего брат всегда злился. А за наши с Люцием проделки, нас обозвали чертятами. При мысли о брате всегда становилось больно. От папы я узнал, что зрение к нему так и не вернулось. Даже жрецы развели руками. Так же папа сказал, что Люций от своих слов не отказался. На него напал Нару, мой Нару. От осознания предательства пары хотелось скулить, но я держал себя в руках. Я много думал над всем произошедшим. Омега действительно играл моими чувствами. Он оказался далеко не таким слабым, каким хотел казаться. Все его слова, взгляды, прикосновения, все это было пропитано ядом. У меня оставалась надежда, что омегу заставили пойти на подобное. Вполне вероятно, что у него просто не было другого выбора. Но опять же, зачем он ослепил моего брата и убил охранников? Если он действительно силен, мог их просто оглушить. Но пошел по другому пути. Он разрушил жизнь моему брату-омеге, отобрал жизни моих сотоварищей. Тогда, в лесу, я наткнулся на него не случайно. Но насколько сильно же было его стремление получить желаемое, раз он позволил изувечить себя до такого ужасного состояния? Он ушел сразу после окончания течки. У меня не осталось сомнений в причине. Мне было необходимо найти его, посмотреть в эти синие глаза. И, если он действительно монстр, убить его, даже несмотря на то, что он может носить моего волчонка. Я не хочу, чтобы мой ребенок получил хоть часть скверны от своего лживого папочки. Знаю, что это страшнейший грех для оборотня. Хотя не думаю, что меня кто-нибудь осудит, если учесть, что омега, вынашивающий мое дитя, вампир. Полукровки, в особенности после всего произошедшего в нашем клане, не считаются полноценными волками. Меня все гонения обошли стороной, просто потому, что во мне очень много волчьей крови, меня сразу принимают за своего. А вот рожденный волчонок... хотя он уже даже не волчонок. Нечто отвратительное. Я все вспоминал нежный взгляд омеги, его теплую улыбку. Мне бы хотелось, чтобы все, что он сотворил оказалось простой ошибкой. Я бы хотел, чтобы нашлось, пусть самое неправдоподобное, но объяснение поступка Нару. Он у меня один. Второй пары не существует. Если я убью его, никогда не смогу испытать истинного счастья с истинным. Можно любить и не свою пару, можно жить счастливо вместе. Доказательство всему мой папа и Ангус. Но каково это жить, зная, что ты потерял свое родное существо? Мне нужна была свобода, нужен был свежий воздух. Я бы обязательно нашел Нару. Я бы все решил... а после этого... я бы даже согласился на брак, в случае предательства омеги. Как всегда, уснул просто потому, что мне нечем больше заняться, а проснулся от нежных прикосновений. Тонкая рука гладила меня по волосам. Запах, который я уже практически забыл. Сразу в груди появилось чувство вины. - Мой Люций, - я перехватил его руку и поцеловал. Я все еще не решался открыть глаза. Боялся того, что увижу. В горле встал ком. Как же сильно я виноват перед своим братом. Если бы я не ослушался отца, ничего бы не произошло. Даже если Нару предатель, ему бы не удалось так легко одолеть меня. - Я очень волнуюсь за тебя, - сказал брат. - Отец не собирается выпускать тебя. Он уже не злится... - А ты?.. - мне было страшно услышать его ответ. - Почему я должен злиться на тебя? Ты ни в чем не виноват. Эта мразь обвела тебя вокруг пальца. Я вздрогнул от этих слов. - Это был Нару? - Это был он. Пощадил меня, хотя мог убить. Лучше бы убил. Я открыл глаза и взглянул на брата. На его глазах была толстая повязка, которая скрывала пустые глаза. Стало невыносимо больно. Мой несчастный. Он так любил меня. И так сильно пострадал... - Прости меня... - на глаза навернулись слезы. - Ну что ты, я не злюсь на тебя. Ты ни в чем не виноват. От его слов было невыносимо горько. Я прекрасно понимал, что уже ничего не могу исправить, но могу отомстить. Если Нару действительно предал, сначала я вырву ему глаза. Только после этого убью. Я бы очень хотел, чтобы Люций злился на меня, чтобы он обвинял меня. Его слепая любовь ни к чему хорошему не привела. Он всегда идеализировал меня, не обращая внимания на мои недостатки. Так не должно быть. Неожиданно губы Люция накрыли мои. Не знаю, как слепой он смог так легко сориентироваться. Это был невинный поцелуй. Но, как бы я не казнил себя, я не мог поддаться. Я люблю его, как брата, чувствую свою вину и даже жалею его. Но это не то, что ему нужно. Я никогда не смогу быть с ним, как со своим омегой. Мне пришлось слегка отстранить брата. Из-за этого я чувствовал себя совсем паршиво. Из-за меня он не только лишился зрения. Я еще умудрился разбить ему сердце. Но я не хочу врать. Не хочу делать его ещё более несчастным. - Прости, - снова сказал я. На лице Люция появилась горькая улыбка. - Не стоит, - ответил омега. – Я всегда знал, что это невозможно. Терпеть друг друга не было мочи, и потому брат ушел. У меня остался горький осадок. Теперь мне никогда не избавиться от этой вины. Нару. Почему ты так поступил? Если бы ты все сразу мне объяснил, я бы отпустил тебя. Лучше так, чем удар в спину. Хотя, кому я вру? Я бы никогда не отпустил. Но и ты мне не доверился. Ты врал, играл моими чувствами. Убийца. Монстр. Пусть лучше я буду думать о тебе так. Лучше возненавижу, чтобы не расклеиться в тот самый момент, когда увижу. А я увижу тебя, не сомневайся. В этот вечер папа ко мне не пришел, хотя он приходил каждый вечер. Обычно он ничего не говорил, просто сидел рядом. С одной стороны его присутствие успокаивало меня. Все же папа всегда был самым главным человеком в моей жизни. Я папин сынок. Пусть не всегда с ним соглашаюсь, и часто делаю по-своему, он самый любимый в моей жизни. Хотя я и обижен на него из-за предстоящего брака, но он имел право так со мной поступить. Только под утро ко мне пришел слуга-омега, и сказал, что ночью у меня родился еще один брат. К большому сожалению, ребенок родился больным. Конечно, сейчас всем было не до меня. В который раз я почувствовал свою вину. Папа нервничал из-за меня, вот и причина. Мой братик родился нежизнеспособным. В любой момент он мог умереть. Мне хотелось скулить. Я столько всего ужасного натворил. Мои счеты к Нару росли. Чуть позже ко мне пришел еще один волк из охраны. - Вам позволено увидеть брата, пока он жив. Я отправился за своим провожатым. В голове было совсем пусто. Наверное, сейчас я плачу за все те мгновения лживого счастья, когда Нару был рядом. И плачу не только я. Небольшая комната, в которой сейчас собрались все родные. Папа полулежал на кровати. Отец сидел рядом. Сион стоял возле окна, а Люций сидел в кресле. Ребенок был у папы на руках. В комнате витал запах смерти. Так пахнут смертельно больные. Никто не говорил ни слова. Только папа плакал, покачивая на руках маленький сверточек. Жуткое зрелище. Было очень больно. Не говоря ни слова, я подошел к папе и протянул к нему руки. Мне хотелось подержать на руках брата. Папа долго не решался передать его мне. Он боялся, что каждое мгновение может стать последним для его новорожденного ребенка. Тем не менее, разум взял верх, и папа передал мне брата. Малыш был завернут в пеленки. Он хрипло дышал, и был слишком бледным. Маленький и такой хрупкий. Омежка. Я провел пальцем по его гладенькой щечке. Малыш даже не открывал глазки. Маленькое сердечко слишком слабо, а легкие недоразвиты. У волков сильная регенерация, потому непонятно как ребенок мог родиться настолько слабеньким. Будто проклятие нависло над папой и отцом. Я не могу позволить ему умереть. Я постарался прочувствовать ребенка через его кровь. Хворь черным пауком засела на груди малыша. И эта тварь пожирал жизненные силы брата, убивая его. «Вон!» - приказал я мысленно. Паук не послушался. Он сильнее вжался в малыша. Ребенок дернулся в моих руках. Любое неосторожное движение и волчонок умрет. Хотя, если ничего не делать, он все равно обречен. Странно, что жрецы не стали его спасать. Неужели они не могли прогнать паука? Одна тактика не сработала, и я решил действовать по-другому. Все-таки я виноват в том, что беременный папа снова волновался. Я намного больше и сильнее братика. Пауку не удастся забрать меня так быстро. У меня хватит времени, чтобы найти Нару и решить все свои дела. «Иди ко мне,» - позвал я паука. Я для него намного вкуснее, чем слабый малыш. Потому паук послушался и отпустил, наконец, ребенка. Он переполз ко мне на руку. Я чувствовал, как маленькие лапки пробегают по плечу и устремляются к самому сердцу. В мгновение я почувствовал резкую боль. Брат еще раз дернулся. Он открыл свои голубые глазки и взглянул на меня. Через мгновение комнату залил крик ребенка. Конечно, мои родные не видели моей борьбы с пауком. Да и паука они не видели. Потому не знали, что произошло. Крик малыша, который и дышал то с трудом, безумно удивил всех присутствующих. Я передал уже заметно порозовевшего малыша папе. В какой-то момент я поймал задумчивый взгляд отца. Наверное, он о чем-то догадался. Но в тот момент уже ничего не имело значения. Даже Люций на слух подошел к кровати. Сейчас всех волновал только внезапно оживший малыш. А мне стало плохо и больно. Я забрал себе его смерть. Я обречен. Хорошо хоть это маленькое существо получит второй шанс. Папина улыбка сейчас значила больше всего. Я еле плелся за своими провожатыми обратно в свои хоромы. Силы покидали. Непросто принять на себя смертельное проклятие. Уже в комнате я улегся на кровать. Сердце болело, дышать стало тяжело. Маленький переносил все это в свои первые минуты жизни. Я не боялся смерти. Мне нужно бежать, чтобы все решить с Нару. А после этого можно и умереть.