Требование

      Совет кланов, проводимый в Башне Кои, в этом году омрачился особенно громким скандалом. Хотя бывали на советах разные истории, а уж чего только стоили споры о судьбе остатков клана Вэнь, но такого ранее не случалось, по крайней мере на памяти ныне живущих поколений. А началось все с крайне серьезного заявления от главы ордена Не, Не Минцзюэ. За грехи Цзинь Гуанъяо и им причинённый ордену ущерб понятное дело потребовали расплаты у Цзинь Гуаншаня. И, конечно, все бы поняли, будь то наказание виновнику или даже казнь, но Не Минцзюэ очевидно решил поразить их всех, прямо заявив:       - Я требую помолвки с молодым господином Цзинем.       Сказать, что все собравшиеся застыли в шоке, значит ничего не сказать. Тишина повисла тугой пеленой над залом, позволяя расслышать даже шелест лепестков пионов, растущих в саду Башни Кои. Наконец первым пришел в себя Цзинь Гуаншань.       - Вы верно оговорились, причем тут А-Сюань? Насколько я понял, обвиняете вы Цзинь Гуанъяо.       Нисколько не смутившись, Не Минцзюэ кивнул.       - Именно так, как я и сказал. Однако Мэн Яо действовал не один, а вместе с Вашим приглашенным учеником - Сюэ Яном. Потому, мне думается, я имею право потребовать компенсации с ордена, чьи одежды они носят и от чьего имени выступают.       Цзинь Гуаншань никогда не мог бы сказать, что испытывал хоть какие-то теплые чувства к незаконнорожденному сыну, а теперь же его хотелось не только с лестницы спустить, заставив пересчитать телом каждую ступеньку вновь, но и протащить его, привязанным к лошадям, скачущим во весь опор, по всему Ланьлину, а если под конец он все еще будет жив, тогда и убить с концами, прах по ветру развеять. Этому выблядку проститутки оказали невиданную честь, признать родство и даже приблизить к себе, как подчиненного, но теперь эта змея, что пригрели на груди, так подставила весь клан. Цзинь Гуаншань с трудом продолжал выдавливать на лице кислую улыбку и нервно переглянулся с супругой.       Госпожа Цзинь, наверно, впервые за многие года их совместной жизни полностью была солидарна с мужем и пылала от гнева. Почему же за проступки этого бастарда Яо должен расплачиваться ее любимый и единственный сын, между прочим законный наследник ордена. А ведь если он станет мужем главы Не, не значит ли это, что после главой станет один из таких же нагулянных на стороне детей Гуаншаня? Не бывать такому!       Однако, к обоюдному сожалению супругов Цзинь, глава ордена Не оставался непреклонен в своем решении, заодно намекнув на то, что в случае отказа мирные отношения между орденами сильно подорвутся, и он уверен, что Цзинь Гуаншаню этого точно не желается. А ему и не желалось. По правде говоря, рассмотрев все возможные стороны заключения данного союза, он постепенно стал приходить к выводу, что в общем-то выход не самый ужасный. После разрыва помолвки с дочерью Цзянов они также потеряли и выгодный союз с одним из Великих орденов. И надо же судьба буквально на блюдечке преподносит возможность связаться узами с другим. Конечно, орден Цзинь лишится наследника в лице Цзысюаня, но еще не поздно признать кого-нибудь из более удачных, нежели Мэн Яо, сыновей, да и сам Гуаншань покидать свой пост пока не собирался. Теперь же оставалась единственная проблема в лице любимой жены, которая точно будет против такого решения. Пожалуй, не обойдется и без нескольких скандалов разной степени тяжести.       Цзинь Гуаншань, взвесив все за и против, дал свой ответ:       - Мы должны обсудить ваше предложение, так что хотел бы взять несколько дней на раздумье.       - Три дня. - Таков был вердикт.       На этом тему было решено закрыть и вернуться к прочим вопросам.

***

      Все то время Цзинь Цзысюань пребывал в некой прострации. Требование главы Не выбило его из колеи, заставляя метаться взглядом по лицам родителей и пытаться понять, что же они решат. Точнее, что решит отец. Матушка понятно была против такого предложения, и негодование так и вспыхивало в ее глазах так же, как и нежное беспокойство, когда та смотрела на сына. От этого Цзинь Цзысюань чувствовал приятное тепло внутри и несколько успокаивался, понимая, что госпожа Цзинь на его стороне. А вот насчет Цзинь Гуаншаня таились определенные сомнения, особенно ловя на себе его задумчивый взгляд, Цзинь Цзысюань не мог точно сказать, каково будет его итоговое решение. Зная любовь отца искать во всем выгоду, он не мог быть уверен, что по итогу он не будет насильно выдан за главу ордена Не.       В Цзинь Цзысюане невольно разыгралась ненависть к единокровному брату. Почему он, наследник ордена, да и в целом-то непричастное лицо, должен расплачиваться заместо Цзинь Гуанъяо? Коли Чифэн-цзюню так хочется породниться с их кланом, так пусть его и берет в мужья, а Цзысюаня не трогает. Пожалуй, об этом думал не только он, но и большинство присутствующих. Однако судя по всему Не Минцзюэ мнение кого-либо не больно и интересовало. Так что Цзинь Цзысюань мог лишь безмолвно надеяться, что он не станет во второй раз жертвой политической игры старшего поколения.       Надеялся же он зря. По окончании собрания, открывшего совет, Цзинь Гуаншань, кажется, впервые на памяти Цзысюаня осмелился перечить супруге, вынося свой вердикт. Их сын будет вынужден выйти за главу Не, не взирая на его на этот счет мнение. Как всегда. Отцу никогда не было дела до его желаний. Вот и сейчас им буквально расплатились в угоду клану. На глаза набегали злые слезы, которые Цзинь Цзысюань сдерживал, кусая внутреннюю сторону щеки и часто моргая. Матушка, конечно, закатила скандал, но почему-то именно в этот раз Гуаншань проявил доселе проявлявшееся лишь в погоне за очередной юбкой упрямство, ясно показывая, его решение не оспаривается. Трус несчастный, и ведь наверняка просто забоялся угрозы войны от Цинхэ Не, думая в первую очередь о своей шкуре.       Пока двое взрослых орали друг на друга, Цзинь Цзысюань незаметной тенью выскользнул из комнаты и поднялся в свои покои, позволяя лишь там, за закрытой дверью, пролиться слезам. Что ж, если у него еще осталась хоть малейшая гордость и чувство собственного достоинства, разве он позволит себе стать разменной монетой отца? Позволит ли откупиться собой, как девушкой из весеннего дома.       Молодой господин встал с кровати, выпрямляя гордо спину и расправляя плечи. Ни за что. Он накинул на себя темную мантию для ночной охоты, вынул Суйхуа из подставки для меча и распахнул окно. Оттуда потянуло прохладным ветерком, всколыхнувшим шелковые занавески. Цзинь Цзысюань глубоко вздохнул, наполняя легкие свежим воздухом, поплотнее закутался в плащ и легко выпрыгнул из окна.       Над Ланьлином висела темная безлунная ночь, милостиво скрывшая в своей тьме беглеца.