Память сокрытая в цветах

Идя по такой привычной дорожке, мои мысли были пусты. Ноги, шаркающие по песку, вздымали тучу песчинок, да, при желании можно было увидеть в них сколько угодно картинок и сюжетов. И горделивого льва, расправляющего свою гриву, и хитрую гадюку, готовую вот-вот прыснуть ядом, и даже дельфинов, что гонятся вперёд морского флота. Прекрасные идеи для картин, бесспорно. Но сейчас мне было не до них. Свернув на привычную улицу, которую я знал лучше, чем свою, мысли стали проясняться. Первый вопрос, с самого утра звеневший в моей голове:«будет ли она там?» И даже если ответ «да», то возникает следущий: «будет ли она рада видеть меня?» На него я, сколько ни думал, ответа дать не смог. Порой, мне кажется, что она не хочет меня видеть, ведь на мой взгляд, я отвлекаю ее от созерцания пестрых, ребящих в глазах, пятен, окрещённые цветы. И, пожалуй, отвлекаю от мыслей. На какую уж тему она думает, я сказать не могу; сам гадаю, но далеко не всегда это связано с цветами, поверьте. Воспоминание пронеслись в моих мыслях, тут же отгоняя их, заполняя мое воображение мелькающими картинками давно минувших дней. Года три назад, когда я полдня помогал деду работать над постройкой сарая, а оставшуюся половину работал с бабушкой в саду, я не смог прийти на нашу полянку. От этого ночью мне было неимоверно грустно, но вымотавшись за день, я с небывалой скоростью провалился в царство Морфея. Уже на следующий день, я, конечно, смог встретиться с Марьей. Это был, наверное, первый раз, когда она первая пошла ко мне на встречу. Побежала, будет вернее сказать. Этот момент я запомнил надолго, и он до сих пор приятно отзывается в моих воспоминаниях. У меня даже есть зарисовка с ним, быстрая, не цветная, с криво набросанными линиями, но она всегда кажется мне лучше моих законченных работ. Живее. Девочка бежала мне на встречу в привычной белой рубашке с длинной, по голень, юбкой синеватого цвета. Ее волосы, как и всегда, были заплетены в косу; за день она расплелась, и коса в ней узнавалась с трудом. Передние пряди были выбелены от долгого пребывания на солнце, а задние наоборот, казались почти чёрными. Зелёные глаза в этот день, как и во многие другие, словно светились. Это неудивительно для меня, ведь я привык лицезреть и восхищаться этими малахитами, что смотрят прямо в душу, игнорируя всё остальное. В тот день она бежала с зажатым в руках венком; я увидел его, когда она уже выбегала с поляны, заворачивая на широкую песчаную дорогу, вздымая песок и чуть ли на самостоятельно скрываясь за ним. В тот момент я осознал, что остановился как вкопанный, и в тот же момент я сорвался с места, подбегая к Марье. Она, запыхавшись, остановилась, положив на колени руки с венком. Сейчас я мог бы его разглядеть, но она не дала мне на это времени. Выровняв спину, и встав на цыпочки, она накинула мне на голову венок. Одуванчики и клевер. Может, там и ещё что-то было, но я не рассмотрел. Только поправив свой «подарок», я услышал, как с ее губ сорвались слова: — Тебя, Саша, почему вчера не было? - в голосе явно слышался упрёк, а по выражению лица было видно, что этот факт весьма раздосадовал Марью. — Я не смог вчера. Помочь дома надо было, к вечеру только освободился, - я удивился, как робко звучал мой собственный, обычно звонкий голосок. Само оправдание прозвучало неубедительно, ведь к такому вопросу я готов не был, и не думал, что тот прозвучит. Марья, переступив с ноги на ногу, с подозрением посмотрела на меня — Почему же вечером не пришел? Я тебя весь день ждала, мог бы хотя бы предупредить, - было видно, что у неё, Маши, была и своя догадка, озвучивать которую она не торопилась. Я удивился не столько вопросу, сколько тому, что меня ждали. От осознания, что я кому-то нужен настолько, что меня готовы прождать весь день, я даже забыл ответить на вопрос, спохватился заметив выжидающий взгляд моей собеседницы. — Я..я же ведь закончил поздно, да и минуты у меня свободной не было, - сказал я первое, что в голову пришло, хотя мне было понятно, что это не тот ответ, которого от меня ждали. Немного поразмыслив, я решил извиниться: — я вечером и сам заволновался, что даже не предупредил о том, что не приду, прости за это, - с этими словами, я осторожно двинулся в сторону поляны, над которой жужжали пчёлы, собирая нектар, они перелетали с одного цветка на другой. Марья развернулась, и двумя быстрыми шагами нагнала меня. — Если так, то ладно, я тебя прощу, - поравнявшись со мной примирительно сказала девочка: — просто, я подумала, что ты ну.. не хочешь больше общаться со мной, - поразмыслив какое-то время немного тише произнесла Марья. Я не знал, что можно ответить на это. Но я вдруг почувствовал себя очень виноватым перед ней. Мы, как никак, были друзьями, а заставлять друзей сомневаться нехорошо. Так мне бабушка рассказывала. — Всё совсем не так! Да я бы никогда! - спешил уверить я, — ты мой друг и всегда им будешь. И вообще, прекращать с тобой общение, я не хочу. Что ж, видимо, мои слова тогда звучали убедительно. Ведь в следующее мгновение, Марья сорвалась с места, и с криком «не догонишь!» бросилась в цветочное озеро. Побежав за ней, я примял довольно много цветов, но в конце концов, мне удалось её догнать. Мы приземлились на траву возле одуванчиков и со смехом уставились в далекий лес. Он, должно быть, наводит страху ночью, ведь могучие ветвистые стволы с раскидистыми ветвями в темноте должны смотреться устрашающе. Но сейчас, при свете дня, лес выглядел очень безобидно. Даже весело. Было не видно, но я знал, что в нем кипела жизнь. Одуванчики, в которых мы скрылись, были очень красивы; но один из них приглянулся мне больше. Не знаю даже, чем. Он был не самым большим, он был даже меньше чем все они. Возможно, именно это и привлекло меня. Сорвав его, я протянул его Марье. Она улыбнулась — одной из своих ослепительных улыбок, и со знанием дела вплела его себе в светлые пряди волос с левой стороны.

***

Уже подходя к поляне, я представлял наш сегодняшний диалог. Сегодня, к слову, третье июня, мой первый день в деревне. И пусть сегодня мне далеко не двенадцать, а ей скоро должно исполниться шестнадцать, мы всё ещё встречались на этой самой поляне изо дня в день летом. Мы и в остальное время часто виделись: Марья, как и я жила в городе, а сюда приезжала на лето и каникулы. Но суета города не могла сравниться с тихой местностью деревушки. Пусть и город в котором мы живем и учимся назвать большим нельзя. Я, стараясь бесшумно подобраться к сидящей, старался не задеть ни одного стебля, идя по протоптанной тропинке. Чувствую, протоптана она была именно нами. Странно, что из неё ещё не образовалась канава или ручей. Не важно. Сейчас, самое главное, незаметно подойти, а эту девчонку застать врасплох почти невозможно, и очень редки дни, когда мне удаётся это сделать. Чувствую, сегодня — один из таких дней. По правде, удаётся это сделать бывает лишь тогда, когда Марья слишком сильно чем-то увлечена — как сейчас. Я уже видел, что она плела что-то из цветов, увлечённо переплетая стебли. Венок что-ли. Если это он, то мне следует немного поторопиться — два венка на голове, конечно, здорово, но мне хотелось, чтоб мой был первым. Подойдя сзади, я на вытянутых руках положил венок на ее голову — это вырвало Марью из мыслей. Повернув голову так быстро, что венок опасно покосился на бок, она с улыбкой посмотрела на меня, а затем надела на мою голову венок, который плела. Ха, да я был прав! Это действительно был венок. Снова из одуванчиков и клеверов. И возможно чего-то ещё, что я не успел разглядеть.

✿*:･ﾟ