Нейротоксин

***D-425*** - Мутная история, не нравятся мне такие. В Цитадели подобной херни на моей памяти не случалось. "Сколько твоей памяти-то, мелочь?" – вслух Рик-полицейский этого не говорит: это он тут сейчас новичок. Полицейский Морти смотрит сквозь стекло реанимационной палаты, отражается в нём сосредоточенный и мрачный, с примятой от фуражки чёлкой. За стеклом, на койке под капельницами – будто ещё одно его отражение, только сходства поменьше: Морти-пациент, до подбородка накрытый одеялом, такой же помятый и хмурый, но с пушистыми полосатыми ушами, похудее и, похоже, без сознания. На стуле у кровати – ссутуленный, почти слившийся цветом со стеной – застыл, не отрывая от него взгляда, такой же ушастый Рик: когтистые кисти сцеплены под подбородком, рукава и грудь заляпаны кровью. - Экспозиция затянулась, – с зевком, перешедшим в отрыжку, Рик-коп опёрся плечом на косяк двери. – Мне сказали, ты быстренько введёшь меня в курс дела. "...а не сопли жевать тут будешь", – не добавил он. Взгляд через плечо – из-под полуопущенных век, будто бы сверху вниз, несмотря на рост. - В курс дела в общих чертах, я полагаю? – даже не огрызнулся, маленький надменный говнюк! – Всем подряд это не разглашают. – Пауза – чуть дольше приличного, будто дал обтечь. – Этого Морти D-425 сегодня нашли дома в луже крови, со вскрытыми венами. Он ничего не рассказал: был на последнем издыхании. А чуть больше месяца назад он был похищен из Цитадели и затем подвергнут очистке памяти в реабилитационном центре. Как и четверо других после него. Мутная история, – повторился Морти-коп и снова замолчал. Странные существа. Своего Рик-коп уже почти не помнил. Глуповатые и со слабым инстинктом самосохранения, но чтобы убивать себя?.. - Память тут стирают надёжно, какую бы жесть с ним ни творили похитители, – рассудил Рик вслух. – Скажи-ка ты, с точки зрения "Морти-психологии": с какой вероятностью вы вообще выпиливаетесь? Ещё один тяжёлый взгляд через плечо – нехотя, будто отвлекаться от созерцания реанимационной палаты было ох как трудно. - С очень низкой, – в эту паузу, наверное, уместился бы целый рассказ о том, как Морти-коп в этом лично убедился. – Я почти уверен, что до него опять добрался тот урод, который это делает. - А за себя-то ты не боишься? Морти наконец повернулся весь: вот так, в анфас, с прямым взглядом – он больше ничем, кроме размеров, не походил на подростка, которым всё ещё был. - Нет. Случаев уже достаточно для закономерности: похищают только тех Морти, за которых есть кому переживать. – И, в ответ на вопросительный подъём половинки моноброви, пояснил: – Есть свои плюсы в том, чтоб быть безриковым ублю... Всё-таки Морти есть Морти. Когда сзади, из палаты, грянул вопль, он дрогнул, чуть присев: круглые глаза – и запоздалый рывок к двери, наперерез Рику, который первым заметил неладное... - Не-е-ет!.. Убей меня! Пожалуйста, убей, хватит этого, хватит!.. Рик-коп матюгнулся, споткнувшись о напарника, затормозил на пороге палаты; слова пациента резали слух, будто гвоздём по фарфоровой тарелке: не должны Морти так реагировать на Риков, не могут так... - Я не понимаю... Почему? Чего хватит? – Рик в халате будто не видел ни полицейских, ни направленных на него бластеров; полосатые уши поджаты, в глазах – слёзы, которые он смахнул коротким нервным движением. – Я хочу помочь, Морти, услышь меня! Когда они подбежали, пациент уже не бился и не кричал. Просто сипло плакал и корчился под сбившимся одеялом, пытаясь закрыться перебинтованными до локтей руками: будто истратил на первый вопль все силы. Будто каждое слово и сам вид его Рика, склонившегося над койкой, причиняли ему боль. - Хватит... Просто... просто убей меня, просто хватит этого... - Ты – в сторону! – Морти-коп качнул дулом в сторону стены; цепкий взгляд – Рик в заляпанном халате безоружен, не угрожает – и он повернулся к своему собрату: тот беспорядочно скрёб себя по груди и горлу когтистыми лапками, сдирая датчики. – Спокойно. Никакого Рика. Здесь я, Морти. Всё хорошо. Отпусти эту... штуку... Отдай! – короткая возня – сбились показания монитора, задёргался на штативе пакет с эритроцитами... – Чёрт. – Морти повернулся – оборванный конец трубки в его руке обтекал густой бордовой кровью, пачкая рукав полицейской формы. – Он отрезал катетер, обратно не приделать... Да вызови ты медиков, не стой! - Да, сейчас, — язвить почему-то не вышло, да и не до того было: Рик-коп едва удержал своего собрата – тот рванулся в его крепкой хватке на полпути из палаты, едва не выбил рацию... - Пустите! Я должен быть с ним! Как вы смеете, вы ничего... не понимаете! Я должен помочь, я знаю как!.. Кто точно не мог помочь – так это парнишка в полицейской форме, отчаянно возившийся руками в крови: она всё лилась и лилась откуда-то из-под полосатой ключицы, не зажать, и широко распахнутые глаза – будто отражение его собственных – становились всё прозрачней и бессмысленней. - Вынь вторую часть катетера! – крикнул через плечо Рик, отчаянно боровшийся с копом – тот был сильнее, уже выталкивал его из палаты, доставая наручники. – Иначе кровь не остановить! Прижми и... держи! Перебинтованные лапки, бестолково мешавшие рукам полицейского, вдруг замерли и разжались; смертельно бледный Морти смотрел осмысленно и с болью: - Он не виноват. Подцепить – скользкий, окровавленный, ногтями – оборванный кончик тонкой трубки – было важнее, чем слушать. Подцепить и осторожно, будто разминируя, вытянуть из тела наружу – сантиметров десять размеченной, как линейка, бело-чёрной фигнюшки, которая едва не убила пациента, не давая сосуду сжаться. - Он не виноват... – повторял Морти всё тише, придавленный к кровати: коп навалился ему на плечо всем весом, зажимая вену, сам такой же бледнющий и окровавленный. – Я не хотел этого. Рик... не виноват... - Я здесь, малыш! Всё будет хорошо... – донеслось от двери – почти так же жалко и сдавленно. Морти-коп вскинулся – над теряющим сознание собратом, с оскалом – болезненным, как от оплеухи: - НИКОГДА не называй нас так! Будто последняя твёрдость, что была в ногах, ушла на этот взрык; голова закружилась. По коридору спешили медики, новичок запаковал наконец свою полосатую вариацию в наручники и сдал охране. - Анализы сдай, контаминировался, – буркнул откуда-то сверху врач, сдвинув в сторону исцарапанные, уляпанные чужой кровью руки полицейского. Морти не глядя сел на пол, прямо в натёкшую из пакета и с кровати лужу: плевать, форма всё равно в химчистку. На мониторе был пульс и хоть какое-то, но давление. Он справился. В этот раз – он справился. - Твой друг? - Кто? – отозвался Морти машинально, не поднимая взгляд на подошедшего напарника; "Ещё одного везут!", "Наглотался таблеток", – доносилось из коридора. - Этот, с ма-ыргх-никюром. - Нет, в первый раз его вижу, – короткий бессильный смешок – в самом-то деле, будто настоящему полицейскому нужны какие-то личные симпатии, чтоб спасать и защищать. – Но он просто... обычный Морти-помощник. С ними не должно такое происходить. ***C-137*** - Лови, лови грёбаных тварей, Морти! – Прибор, похожий на сварку, плевался искрами в руках Рика и громко гудел, приходилось перекрикивать: – Сколько раз я говорил тебе не брать портальную пушку без спроса! - Я только посмотреть хотел! На нас-котов! – Прыжок – через завалившуюся табуретку; каштаново-рыжий комок меха в панике метнулся в угол. – А ты наверняка бы отказался... со мной идти... Один есть! Мохнатая – едва видно глаза да кисточки ушей – тварь размером с болонку, но с пропорциями подрощенного котёнка билась в руках и натужно пищала, хлестая во все стороны огромным хвостом; не без труда подняв локтем крышку, Морти затолкнул кота в морозильный ларь. - Я свои а-э-э-льтернативные версии на дух не переношу, и ты это знаешь. - Но это же просто котики... пушистые... – оправдывался Морти, не без опаски подступая ко второй глыбе меха: серый, размером с питбуля, котяра убийственным взглядом пырил из-под верстака и низко гудел, расшвыривая ударами облезлого хвоста бутылки. – Чего их не любить-то? - Один из твоих "пушистых котиков" уже – ры-ыг! – наблевал мне посреди гаража. Лови скорей второго, пёс, он же старый – сдохнет от жары, и будешь ныть! Им тут как в грёбаном пекле! Если серый кот и близок был к смерти, то уйти в Вальгаллу он намеревался только вместе с заклятым врагом, в роли которого, судя по всему, был сейчас пытавшийся его поймать пацан. - Да откуда ж мне было знать?.. – примерившись, Морти бесстрашно сунулся под верстак; схватил, рванул на себя жилистую тушу – пойманный кошак, дико извиваясь, заорал голосом крепко пьющей женщины лет под пятьдесят. – А-а!!! Он укусил, укусил, он жесть как меня уку... – крик оборвался ударом мохнатой башки в лицо, но хватку Морти не разжал. - Пихай в морозилку! На этот раз Рик даже сподобился помочь: поднял крышку и отвесил коту, рванувшему вверх, подзатыльника. Покопавшись в кармане халата, он достал затрёпанную голографическую упаковку: - Лепи регене-э-рирующий пластырь, Морти! Только поглядывай под него временами: если котяра недавно навернул падали, раны загниют. - Серьёзно, б-блин?! – у Морти тряслись руки: и прокушенная, обтекавшая кровью из дыр от клыков (почему-то трёх), и относительно целая, которой он осторожно щупал нос на предмет перелома. - А ты думал, он воздушный поцелуй тебе подарит? – Рик вернулся к работе, резко плюхнувшись на стул. – Если у такой твари нет бластера, она пустит в ход – рыг! – зубы. - Твой кот – дерьма кусок! Нервно дёрнув плечами, Морти разгладил на предплечье нашлёпку пластыря и тут же отковырял краешек, чтоб заглянуть: гноя пока вроде нет, но вспухло слишком уж быстро. - Это не мой кот, Морти, а кот-я. Естественно, он дерьмо. Так нахрена было его красть, да ещё из вселенной, где они живут при минус пятидесяти? Подай термо-кристалл, он в коробке "термо-хлам" – рыг – на верхне-средней полке. - Да не крал я котов! – возмутился Морти, таща к стеллажу стремянку. – Они... - Они сами, ага, но тебе ли не знать, что кошачьи версии нас не могли НЕ заскочить в портал? – Короткую возню у стеллажа прервал сдавленный "ой" и бздыньк – Рик не то тихо рыгнул, не то громко фыркнул: – Если подержать кристалл на секунду дольше, он подстроится под твою комфортную температуру. Там за коробкой ещё один есть. Морти виновато сунул в протянутую ладонь тёплый прозрачный камушек, ещё недавно казавшийся горячим, как уголь; Рик сцапал его резко, почти не коснувшись пальцев: его тоже обожгло?.. - Прове-эргх-рь котов в морозилке, Морти! Они там не сдохли? - Жмутся по стенам... Твой кот, то есть ты-кот, доедает стейки форели, – Морти вёл репортаж, опасливо держа руки повыше на крышке ларя. – Там куча говна в углу, голубикой присыпанная! КотикоМорти смотрит вверх и пищит. КотищеРик ему голову нализывает... - Так, давай хватит, не выветривай холод! А то они и там проблюются. Акклиматизатор почти готов. Морти понаблюдал ещё пару секунд, как рыжий кот, прижав уши, пытается спрятаться под мрачно фыркающим серым, и виновато захлопнул морозилку. И в следующий миг – один за другим – по стенам гаража плеснули зелёные отсветы. Три портала, четыре, пять – военные из Цитадели, толкаясь плечами, с топотом заполнили пространство: - Ни с места, С-137! - Бросай инструменты! - Пф, я как раз закончил, – Рик непринуждённо сдвинул на макушку сварочные очки и под прицелами бластеров протянул перед собой опутанный проводами прибор. – Суй к котам акклиматизатор, Морти! Подышат им с полчаса – и можно возвращать домой. Что? – пожал он плечами в ответ на перепуганный взгляд. – Тебя уже кусали, от второго р-ыэгх-раза ничего особо не изменится. Военные расступились на секунду, пропуская помощника; тот вжал голову в плечи в ожидании какой-нибудь гадости, но тронуть чужого Морти никто пока не решился. - Не валяй дурака, ты арестован! Вы оба проследуете с нами в Цитадель. - Что, опять? Вашим г-э-э-лавнюкам кто-то насрал под двери, и подумали, как всегда, на меня? Так могу вам прям здесь навалить анализов! Нервным смешком отозвался один только Морти, едва успев закрыть ларь; ближайший военный подтолкнул его обратно к столу – дулом бластера, которое так и оставил упираться в затылок. - Вы тут закончили и можете идти? - О-окей, окей, – согласился Рик, приподняв руки. – Могу сдать анализы и в Цитадели. *** - Ты когда-нибудь видел этого Морти? Тревожный взгляд по сторонам – слишком уж много чужих Риков, слишком тесная комната, – и на протянутую под самый нос голограмму. На снимке – будто его собственное лицо, только чуть квадратнее и вроде как взрослее, и шея толще. Хладнокровный сосредоточенный взгляд с лёгким прищуром, безупречно поставленная прямоугольная стрижка с выбритыми висками; вместо жёлтой футболки – чёрная, в обтяжку на бицепсах, и армейские жетоны на цепочке. Изображение обрезано, не видно, кто стоит рядом, – видна только жилистая длиннопалая кисть с кольцом-печатью, лежащая на крепком плече Морти, да краешек плотного белого рукава с золотой каймой. - Н-нет, в первый раз его вижу... - Врёшь, – следователь навис над головой, заставляя сжаться. – Вы уже бывали в Цитадели и общались с нашей верхушкой. Он всегда находился рядом со своим Риком. - Я н-не обратил на него внимания, боже!. – Морти вцепился в подлокотники неудобного кресла; от нервов чесалось то там, то тут, особенно пульсировавшая болью рука под пластырем. – Это просто Морти в чёрном, и он наверняка молчал, а мне было самую малость не до того! - На нём были камуфляжные штаны-карго и армированные ботинки с рифлёной подошвой. Ты не мог не обратить внимание. - Я его не видел! – голос зазвучал сдавленно – от того, как к горлу подкатила тошнота. - Он не врёт, – отозвался откуда-то сбоку Рик в очках, с мигающим лампочками устройством. - Допустим. Следующий вопрос: твой Рик пропадал куда-нибудь за последние дни? - Ну... не то чтоб надолго... Н-но я не слежу за ним целые сутки?.. Ряд одинаковых чужих рож – требовательных, строгих, недоверчивых, агрессивных – повело по кругу, подёргивая дурнотной дымкой; Морти слабо помотал головой, но от этого стало ещё хуже. - Не врёт, – донеслось сбоку – как будто уже с другой стороны, а рожи кружились, наползали, их вопросы мешались в неразборчивый гул: - Не слышал странных звуков?.. - ...видел его в крови?.. - ...вёл себя ЕЩЁ БОЛЕЕ странно?.. - Отвечай! - П-простите, можно мне п-пакет какой-нибудь или мусорку?.. – придушенно булькнул Морти, приподняв руку, как в школе. Корзину для бумаг – дырчатую, разумеется – ему сунули почти мгновенно; самозабвенно вываливая туда завтрак, Морти волей-неволей продолжал слышать голоса вокруг: - Нервная реакция? Раскололся? - Но не врёт! - Вечно хернёй обожрутся... - Ёб твою, мой ботинок!.. Утёршись – с горящими ушами, с отвратительным вкусом во рту – Морти, не поднимая взгляд, сковырнул пластырь. Ну конечно: мало того, что предплечье разнесло в полтора раза, так ещё и укусы были теперь багрово-чёрными и сочились какой-то гадкой жижей. - М-меня укусил котищеРик, – едва ворочая языком, сообщил он ближайшему следователю. – И-из морозного измерения... К-кажется, загнила рука... - Ну что за конч этот С-137! – возмутился следователь – тот, что пока не заметил на себе заблёванную обувь. – Изъять бы тебя нахрен. Пошли в медблок! *** Палата для экспресс-детоксикации была двухместная. Подключенный к большому гудящему аппарату, который гонял по трубкам что-то подозрительно похожее на кровь, Морти на всякий случай поздоровался со своим собратом на соседней койке. Только потом заметил у него, кроме капельниц и такого же аппарата, ещё кучу трубок возле головы, в том числе и в горле – не ответит. От бортиков кровати к его запястьям и лодыжкам тянулись широкие толстые ремни. Буйный псих, что ли? Ну, здесь всё равно как-то спокойнее, чем на допросе, да и в голове потихоньку проясняется... Поразглядывав аппаратуру, Морти обернулся на дверь, вслед вышедшему врачу; на глаза попался возившийся у шкафчика медбрат – в защитных нарукавниках, с фартуком и в полупрозрачной шапочке, будто для душа. Невысокий, явно не Рик... Будто почувствовав взгляд в спину, медбрат повернулся со шприцом и флаконом в руках: действительно Морти, бледный, с кругами под глазами. - Он в коме? – задать ему вопрос, кивнув в сторону соседа по палате, было куда проще, чем заговорить с Риком-врачом: тот вообще всё делал молча, в гнетущей тишине. - Ага. Отравился таблетками. – Небольшие руки в перчатках ловко взболтали раствор во флаконе и набрали его в шприц. - А почему так крепко привязан? - Чтоб не убился опять. Что-то на вас нашло в последнее время... – Прошелестев своим фартуком через палату с пучком шприцов в руках, медбрат принялся вводить лекарства в одну из трубочек возле плеча пациента. – Ты хоть не сам Рику-коту руку сунул? - Не-ет, конечно нет... – Нехитрая логика подсказала, что если ответить "сам", то можно оказаться точно так же привязанным. – Кот неадекватный, вообще без причины кинулся! - Ну ладно, – медбрат повернулся к засигналившему аппарату возле Морти С-137. – Всё, с тебя достаточно, вот что значит вовремя обратиться... – Прикрыв место вкола ваткой, он ловко выдернул катетер: – Прижми вот здесь и сиди пять минут. Не меньше! А то давление сронишь и хлопнешься. – Пара щелчков по кнопкам на аппарате – тот мелодично пиликнул и погас. – Бывай, брат, не суй больше руки неадекватным Рикам! - Спасибо! – неловко махнув на прощание согнутой рукой, Морти поставил на телефоне таймер и запустил игру. Дверь открылась, когда до положенного срока оставалось почти полминуты. - Погнали отсюда, пёс! – скомандовал Рик, входя. – Допрос окончен... ры-ыг! Долбоёбы конченые... - Сейчас, двадцать секунд надо посидеть... – Морти на всякий случай перепроверил таймер – услышал, как снова открылась дверь, а вспышку портала – не заметил. - Погнали отсюда, пёс! – скомандовал Рик, входя. – Допрос окончен... ры-ыг! Долбоёбы конченые... - Чт-то?.. - Погнали, говорю! - Это... – Морти замороченно потряс головой, – это только что было! Ты только что заходил точно так же! - Да ты как в первый раз в Цитадели! Тут Риков хоть жопой жуй. - Он был ТОЧНО такой же! - Поверь, ты для него с другими Морти тоже на одно лицо, – Рик раздражённо вздёрнул помощника за руку – перед глазами и впрямь поплыло, хотя пять минут уже прошли. - Но... на нём были очки для сварки! И он сказал... - Да блять пойдем уже! Пока они не высрали ещё вопросов! Тарелка щас подлетит. *** - Еле свинтил, – Рик глотнул из фляжки, стартуя. – Ты чего вообще в медблоке забыл? А, похер. У них тут Че-эргх-Пэ. Кто-то повадился таскать для садюжных забав МортЕй из Цитадели. И довольно давно. А зашевелилась вся эта шушера только сейчас, когда пропал телохранитель здешнего министра обороны. - Телохранитель?.. - Не тупи, пёс, министр обороны – это Рик А-008, раскачал своего Морти в машину-убийцу, и всё равно его кто-то ухитрился спиздить. Сразу подумали, конечно, на меня, потому что ну кто ж ещё в мультивселенной может им гадить?! - А-а что за "садюжные забавы"? – Морти не уверен был, что хочет знать ответ, но вдруг это объяснило бы привязанного суицидника в палате детоксикации... - Пытки, слом психики, всякие увечья. Все чипы говнюк выковыривает сразу – не отследить. Наиграется за несколько дней и выбрасывает поломанного Морти недалеко от Цитадели, – Рик говорил быстро и отрывисто, даже рыгать перестал. – Это длится больше месяца, пострадали уже пятеро. Их всех пролечили в центре реабилитации, почистили память и вернули их Рикам. Министр обороны, ясное дело, ждать не хочет – вот все и кинулись резко искать, кто за этим стоит. - Да зачем кому-то вообще такое делать? – Морти схватился за голову. – И почему они решили, что это кто-то из Риков? - Да потому что нет никого умнее! – Рукав халата мотнулся в раздражённом взмахе и тут же утёр слюни. – Перехитрить Рика и стащить самое э-э... нестаскиваемое, что у него есть, а тем более несколько раз, может только другой Рик. - Бли-ин, это хреново! Мы должны теперь поймать его? - Да нихера мы не должны этим гэ-э-авнюкам, они и так всю Цитадель на уши подняли – вот пусть ловят. Морти помолчал, почесал затылок, поглядев по сторонам. - Стоп, чипы? – спохватился он, вспомнив. – Ты говорил про какие-то чипы, которые выковыривают и-из Морти?.. - Ну а как, по-твоему, я тебя каждый раз нахожу? Господи. - И где... - Как начнёт выковыривать – ыргх – узнаешь где. Ни сосредоточенный взгляд Рика на мониторы, ни его тон не дали принять это за шутку; пальцы, нервно теребившие ремень безопасности, вцепились в засаленный грубый материал, как в единственную защиту: - П-почему ты вообще думаешь, что кто-то станет меня... ковырять?! В смысле к-кроме тебя... - В опасности каждый, Морти. Каждый Морти. – После эффектной паузы – кажется, слишком эффектной – Рик покосился на вжавшийся в сиденье дрожащий комочек, нахмурился: – Да не ссы, ты-то со мной! Руку вправо он протянул решительно и непринуждённо, а вот похлопал ей по тёплому угловатому плечу – совсем неловко; пара лишних секунд контакта – и в памяти всплыло задвинутое настолько глубоко, что одного ощущения, даже без картинки перед глазами, хватило, чтобы отдёрнуть ладонь обратно на руль. - Полетели... Полетели на мою базу 11, Морти! Пересидим там заваруху, чтоб никто больше не докапывался. - Бли-ин... Коты! – Морти вскинулся, будто очнувшись – руки все в мурашках. – Там же коты в морозилке, Рик, мы должны вернуть их домой! - Да ты заебал! Пять секунд. Туда и обратно. *** В гараже было тихо, обыденно – будто ничего и не произошло. Из морозилки, которую Морти тут же приоткрыл – проверить котов, – дохнуло обжигающим холодом и клубами пара: акклиматизатор работал вовсю. Рыжий котёнок, приподняв взъерошенную голову из-под тяжёлой башки серого, мелодично курлыкнул. А ведь это тоже Морти, которого так же могли украсть и издеваться? Или такое происходит только с людьми?.. - За что нас можно ненавидеть так сильно, чтобы мучить несколько дней подряд? – опустив крышку, Морти зябко обхватил себя за плечи. - Ты забываешь, как сильно Рики ненавидят друг друга. И часто лучший способ причинить боль – это... – Рик осёкся, оборвав задумчивость над полусобранной сумкой, и раздражённо махнул кулаком: – Да мало ли за что вас ненавидеть, мелкие говнюки! Неизвестно вообще, что именно там происходило и что это были за Морти. Может, куски дерьма похуже тебя, – Рик деловито огляделся, не забрать ли с собой ещё что-нибудь. – Так! Повезло этим придуркам, что я спешил и не обоссал им Цитадель. Я щас. Морти нахмурился и хмыкнул вслед – почти как рассерженный серый кот в морозилке. Когда Рик через минуту вернулся из туалета, в гараже его уже не было. *** - Вот и база 11. Перекантуемся здесь, пока всё не уляжется! – Рик отхлебнул из фляжки и, ссутулясь, принялся возиться с приборами – они ждали его здесь со включёнными экранами. - Я д-думал, на тарелке полетим... – неуверенно подал голос Морти, поёжившись. – Портал же можно отследить. - Есть много способов путать следы, – рыгнув, Рик утёрся рукавом и широко указал в стороны: – Располагайся, найди, чем заняться. Морти огляделся: большое помещение без окон, куча аппаратуры вдоль стен, металлический стол под массивными лампами... Вроде бы ничего необычного – только холодок пробежался по спине. Такого раньше не бывало, когда Морти оказывался где-то в незнакомом месте – даже в опасности – вместе с Риком. - А для чего этот большой стол? - Для э-эргх-спериментов... Которые, знаешь, вышли за пределы бумаги. - В смысле... – Морти тронул пальцем потемневшую местами металлическую поверхность – и торопливо обтёр об себя. – Это что, кровь?! - Нет, ты чё! – хохотнул Рик, приложившись к фляжке ещё раз. – Помнишь стол на базе Виндикаторов? Вот тут – рыг – тот же конфуз, только отмывать некому... Но если тебя смущает, можешь почистить! - П-пожалуй, нет... Морти торопливо отступил от стола – и рефлекторно споткнулся, налетев на внезапно возникшее, пусть и бесплотное, препятствие: прозрачно-голубые ноги – голова в воздухе – дробящееся на горизонтальные полосы туловище. Голограмма Рика, невыносимо лагая, мелькала по кускам то тут, то там, издавая нечленораздельные звуки: - Рти-и... в цита... како... держ... Мерцающая какофония оборвалась щелчком где-то у затылка: - Заглючило! Дрогнув от неожиданного голоса над ухом, Морти поднял взгляд: Рик стоял сбоку, почти вплотную, с планшетом в руке. - У тебя там в шее чип для голограммы забарахлил. Надо поправить... – в контраст с тёплым, чуть смешливым голосом и мягким взглядом – бесцеремонно-жёсткая ладонь, лёгшая на затылок: – Иди-ка сюда... Волоски на руках, на загривке – дыбом, и дыхание всё чаще. Морти дрогнул, скованно встряхнулся под властной хваткой: вниз по шее, сминая закаменевшие напряжением мышцы, и снова вверх. Что-то не то, что-то не так... - Чт-то... к-куда?.. – пролепетал он бестолково, едва заметно сопротивляясь – на грани боли от вплёвшихся в волосы чужих пальцев: Рик будто бы пытался притянуть к себе его лицо. - То же, что и каждый раз, когда ты меня хочешь. Не придуривайся, Морти. Поднимавшуюся было во всём теле – вверх от коленок, вниз по рукам – волну непонятного жаркого волнения разом перебило холодной жутью. - Т-ты не Рик... – выронил Морти, цепенея. – Ты не мой Рик. Стол отозвался визгливым лязгом от удара, когда метнувшуюся в карман маленькую руку перехватила жилистая длиннопалая рука. ***A-008*** Протекторная подошва грузно вмяла пыль. Шаг, ещё шаг. Морти обернулся, пошатнувшись – извилистая цепочка тёмных капель поверх следов. Найдёт. Плевать: ему есть что противопоставить. Он выжил. Одна рука – бесполезная – поджата к рёбрам, обрубок кисти будто пережёван. Во второй – тесак, стиснутый до побелевших костяшек. Пусть только покажется. У него всё ещё есть один глаз, чтобы видеть, и половина лёгкого, чтобы дышать. И счёт до десяти, чтобы приглушать боль. Опухшая нога подвернулась – звякнули армейские жетоны; коленом в землю, оттолкнуться – на сдавленном выдохе выправив равновесие, Морти кособоко ковыляет дальше. Ещё одно пыльное пятно на камуфляже, ещё одна кровавая отметка позади. Сегодня его мир рассыпался в пыль, сегодня всё потеряло значение, опрокинувшись с ног на голову. Где враг, а где мера и смысл всего? Теперь всё одно. Всё ничто. Но он выжил. Когда приманили на ласку и предали, когда кромсали и жгли, заглядывая в глаза, обтекавшие позорными слезами, когда слово за словом растаптывали его преданность, гордость и суть его существования – он жил. Зачем? Когда он калечил себя сам – вот этим чёртовым жетоном, зажатым в зубах, лишь бы выдраться из оков – он останавливался на секунды передышки, только чтоб выпустить беззвучный вой, и продолжал. Чтобы выжить. Ради чего? Когда искал выход из незнакомого корабля, полуобморочно шарахаясь по углам, марая всё, чего касался, кровью, – преследуемый там и тут издевательским, знакомым до реальной физической боли – родным? – голосом, игравшим, как кот с мышью... Он выбрался. Он добыл оружие. Он подал сигнал бедствия. Чтобы выжить? Ответов нет, и нет ничего впереди. Сопровождать, помогать, оберегать – вот что было его "сейчас" и "всегда". Больше нет. Он почти не удивлён при виде правительственного транспортёра в небе – привычного до горькой тошноты. Спикировавшего почти отвесно. Очередная уловка. Насмехаться и истязать, сперва приласкав. Который уже раз? Даже этих мыслей больше нет – Морти бездумно и ненавидяще смотрит на прыгнувшего в пыль, не дожидаясь трап, министра обороны Цитадели. Министр обороны смотрит на своего телохранителя – сплошь в пыли, налипшей на кровь, с обрубком руки, с изуродованной в месиво половиной лица, – бежит навстречу, спотыкаясь, бледнея в цвет ослепительной генеральской униформы: - М-морти!.. Он стоит, не шелохнувшись. Застывший в шатком равновесии, пустой и мертвенно-пыльный внутри. Он выжил? Для этого? Когда грёбаный Рик совсем близко... когда Морти судорожным вдохом вбирает его чёртов "Marshall Patriot"... не дожидаясь новой боли – просто задохнувшись той, что есть, – он делает молниеносный взмах. С шагом назад – подломленным, неуклюжим – падает под тяжестью долговязого тела, в тёплых брызгах крови. Последние конвульсии – Морти не хочет знать, скажет ли что-нибудь эта тварь уже с перерезанной глоткой. Он хрипло кричит и бьёт ножом ещё и ещё, и где-то в горле кипят невыпущенные слёзы – должно быть, оттого, что берцовая кость доломалась наконец, проткнув и камуфляжные штаны, и украшенную орденами грудь министра. - Я выжил! Ты понял, Рик? – имя – плевком, будто самое грязное ругательство. – Я – выжил!..