Good boy

      Сон всегда справлялся со своими проблемами в одиночку, причём с применением насилия. Он едва ли просил о помощи, когда в ней нуждался, и скорее решал всё подальше от чужих глаз, несмотря на сложную борьбу. Тэхун и так с трудом всегда доверял людям, а смерть его единственного настоящего друга только укрепила в нём это.       Ли Доун…       Когда он последний раз посещал его могилу? Сон не мог вспомнить. Всегда в дату его смерти он старался забыть тот день и то, как собственные эмоции ослепили парня от спасения его лучшего друга. Он утопил себя в луже дерьма, пытаясь забыть, что потерял его, из-за того что позволил своей злобе взять над ним верх, бросив Доуна, когда тот больше всего нуждался в Тэхуне. Благодаря своей глупости, Сон потерял своего единственного друга. И он никогда не сможет простить себя за это, хотя старается; но всё равно постоянно вспоминает это, и каждый раз начинает целую цепочку плохих решений: одна ошибка за другой. Тэхун никогда не думал, что эти действия приведут его к такой женщине, как ты.       Впервые за много лет Сон снова позволил себе довериться кому-то другому, следовать чужой воле, если это означало, что у него могут забрать печаль, гнев, боль и страх- всё это, даже, если просто на одну ночь.        Разбитый на тысячу осколков, он просто хочет вновь собраться воедино под нежным прикосновением кого-то заботливого, и в точности, как он, жаждущего близости другого человека.       Он устал быть плохим парнем.       Вожделение росло и накапливалось так сильно, что создавало ком тошнотворно-сладкого желания, он едва мог это сдерживать, всё грозилось выплеснуться из него, как из переполненного сосуда. Ты была единственной, кто мог облегчить эту ношу, и на этот раз Тэхун позволил себе расслабиться и подчиниться тебе. Каждую ночь пятницы он оказывается обнажённым в том же месте, где всё началось, в той самой постели, где парень обнаружил свои истинные желания.       На лице Сона подобие ухмылки, сердце стучит, как тысяча барабанов; разум затуманен и наполнен только безграничной похотью к тебе.        Ты резко дергаешь поводок, притягивая его ближе. Тэхун смотрит на тебя ошеломлёнными глазами и мягко улыбается, когда ты гладишь его лицо; дыхание парня, кажется, исчезает; его мышцы напрягаются; по нему проходит дрожь, когда ты берешь его за подбородок. Его грубые руки сжимают твои бёдра, пока ты обвиваешь его торс своими ногами и медленно трёшься своими влажными складками о его член.       Парень издавал лишь лёгкие стоны и вздохи; это не могло не веселить и не вызывать у тебя улыбку. Сон изо всех сил старался сдерживать себя, дабы не ослушаться тебя и твоих приказов: его ноги напрягаются; он останавливает себя от нелепого толчка внутрь тебя, прекрасно зная, что этот его проступок повлечёт только особенное наказание с твоей стороны. Хотя для Тэхуна вылизывать тебя всю ночь — скорее награда, чем что-либо ещё.        Перед тобой был не тот холодный и безрассудный ко всем, кто встречается на его пути, мальчик-садист, дерущийся ради развлечений. Нет, человек перед тобой был далёк от этого. Тэхун таял и рассыпался от твоих прикосновений, он был очень послушным маленьким мальчиком; и, чёрт возьми, тебе это охуеть, как нравилось.       Парень всегда смотрит на тебя таким обожающим взглядом, от которого сердце начинает биться в тысячу раз быстрее. Ты никогда не думала, что будешь именно той женщиной, которая поставит такого гордого бойца, как Тэхун, на колени; а он будет лишь подчиняться, тихо скуля, прося о большем и извиваясь на месте, как самое жалкое существо в мире, едва цепляясь за реальность, нуждаясь в трахе с тобой, пока ты владеешь его телом и разумом. Он не хотел бы ничего, кроме того, чтобы вечно чувствовать то, как твоя киска сжимается вокруг него, и слышать то, как похвала и одобрения слетают с твоих губ, пока он трахает тебя, как развратное животное; а его стресс медленно исчезает, пока он теряется в тебе.        Вы оба зависимы от ваших совместных ночей, одержимы тем, чтобы постоянно гоняться за приятным облегчением, которое лишь вы двое можете подарить друг другу.       Никого из вас не волновало, как всё это закончится; если такие взаимоотношения приведут к плохим последствиям, пусть будет так. Всё, что вам нужно- это одна ночь, чтобы утонуть в удовольствии.       Дразня, ты позволяешь раскрасневшейся головке его члена едва войти в твою мокрую киску, наслаждаясь тяжёлым вздохом, который издал твой прелестный саб.       -Ты такой хороший мальчик, Тэхун, -воркуешь ты, наклоняя голову и проведя большим пальцем по его нижней губе; приподнимешь бедра, и головка выскальзывает; теперь она снова лишь трётся о твои складочки, — я так горжусь тобой, детка: ты так много стараешься, это заслуживает награды; ты так не думаешь?        Он резко вдохнул через нос, зажмурив глаза и уже скучая по теплу твоей киски. Чёрт, он так близко, но он не может предаться этому желанию, это сводило его с ума. Он инстинктивно двигает бедрами, лишь бы ты обратила на него внимание. Сухо сглотнув, он останавливается с большой неохотой. -Ммм…д-да, мамочка, — шепчет он и скользит взглядом по твоей груди только для того, чтобы представить, как зарывается туда лицом и ласкает ртом твои сиськи, пока ты бессовестно стонешь.        Его грудная клетка начинает быстро вздыматься и опускаться, из его горла вырывается слабый скулёж, когда он умоляет: «Пожалуйста, я был таким хорошим мальчиком …Ты мне нужна». Нежное чувство расцвело в твоей груди; его голос сорвался, умоляя тебя. Дрожь прошла по твоему позвоночнику, когда Тэхун назвал тебя «мамочка». Его милое лицо не соответствовало его низкому, рокочущему голосу, но это лишь больше дурманило разум. — Как превосходно! — хихикаешь ты. Снова проводишь пальцами по его линии подбородка, улыбаясь ему так тепло, что кровь приливает к его щекам, и они только сильнее краснеют. -Да, я дам тебе это, детка; кстати, я видела, как ты помогал своему Хобину с тем подражателем; это было так героически, Тэхун; ты же помнишь, что я тебе говорила: всегда возвращай услугу, какой бы маленькой она ни была. -О, конечно, я бы никогда не ослушался и не разочаровал бы тебя. -Конечно, ты бы так не поступил, детка, потому что, если бы это сделал, то не получил бы свою награду сегодня; и мы оба знаем: ты бы не смог долго без меня; ты стараешься быть хорошим, мне это нравится, честно говоря, это заставляет меня чувствовать себя важной -Ты действительно важна для меня, — он выдыхает, голос дрожит от отчаянного, пронзительного стона.       Если бы кто-нибудь услышал, как парень произносит эти слова…       Сон Тэхун больше известен, как сумасшедший, холодный и безрассудный подросток, который избивает людей ради развлечения, чем, как слабый, покорный мальчик, который превратился в жалкое, хнычущее нечто всего лишь от похвалы такой девушки, как ты.        Нет, он хочет, чтобы эта ваша тайна осталась между тобой и им.       Если кто-то и увидит его в таком уязвимом положении, то только эта самая девушка, которая заставила его осознать, чего он так долго упускал в своей жизни. Заставила его понять, что он хочет быть чьим-то хорошим мальчиком, даже, если просто на одну ночь.        У тебя вырывается смешок, и ты наклоняешься, чтобы захватить его мягкие губы в поцелуе, наконец, опускаешься на его бедный толстый член, чувствуя, как он растягивает тебя, и ты задыхаешься. Резко вдыхаешь, но Сон игнорирует это, он слишком сосредоточен на долгожданном тепле твоей тугой киски. Тэхун воспользовался возможностью, чтобы позволить своим рукам добраться до твоей задницы. Массируя твои ягодицы, он толкался вверх, чувствуя каждое своё движение внутри тебя. Вы оба никогда не можете насытиться этим.       Его язык скользит внутрь твоего рта, проводя им по твоим зубам. С хихиканьем ты прижимаешь свой собственный язык к его, выталкивая тот изо рта, заставляя Тэхуна скулить от того, что ты не дала ему по-настоящему попробовать тебя на вкус. Ты начинаешь подпрыгивать, не обращая внимания на его протестующие возгласы, шлепки ваших тел друг о друга начинают становится громче. С каждым новым движением твоих бедер Сон убеждается, что готов вечность врезаться в тебя. Даже несмотря на твои вечные поддразнивания, он всегда будет скучать по тебе и твоей прекрасной киски вокруг его члена.        Да ты была немного жестокой мамочкой, неудивительно, что терпение Тэхуна достигло точки кипения, и он, наконец сорвался. Парень издаёт низкое рычание, когда впиваетя ногтями в твои мягкие бёдра и, сжимая свою челюсть, начинает вдалбливаться в тебе так, что его яйца бьются о твою задницу. Он так глубоко входит, это заставляет тебя с трудом дышать, пока ты замираешь на месте от удовольствия.       Ты снова резко дергаешь за поводок, отстраняя и заставляя его задыхаться. «Тэхун, да…именно так»-ты стонешь, пытаясь даже произнести эти слова. С нехваткой воздуха голова начала кружится, онемение начинает поглощать всё его разгорячённого тела. Впрочем, он не возражал, только отчаянно пытался вдалбливаться в тебя, синхронизируя каждый толчок с каждым движением твоих бедер, вырывая из тебя непристойные крики. Твоя спина выгибается, голова откидывается назад, глаза закрываются. «Х-Хорошо… Черт! Д-детка! Хороший мальчик!»        В такие моменты он позволяет себе забыть о жестокости мира, о тьме своей наполненной хаосом жизни, о постоянно надвигающейся тени его грехов, затуманивающих его разум, о растущей потребности осуществить свою мечту быть счастливым. Тем не менее, с тобой Тэхун чувствует радость, наполняющую его, которую он не испытывал годами, которую он не решается принять, но когда он это делает, он тонет в ней.       «М-мамочка…» — парень хрипит, протяжные стоны покидают его, он изо всех сил пытается удержаться в сознании, чувствуя, как его мышцы дергаются и напрягаются из-за неудобного положения. Его движения ограничены, ошейник на шее Тэхуна не даёт ему свободы действий: он не может поцеловать тебя или пометить твою шею. Как раздражает, правда. «П-пожалуйста, пожалуйста, мамочка… Боже, я хочу т-попробовать тебя еще…» — молит твой малыш. В его глазах начинают собираться слезы, он желает лишь ощутить твою кожу между зубами, укусить твою хорошенькую шейку и вырвать из тебя еще больше милых стонов. Почему ты не позволяешь ему делать то, что ему нравится? Разве он не хороший мальчик? Почему ты так жестока к нему?       Ты смотришь вниз, наклоняя голову вперед и млеешь при виде его заплаканного лица. Ты не привыкла видеть мальчика таким, даже после стольких ночей, проведенных вместе, ты уже намного больше свыклась с темным, пустым взглядом, впивающимся в тебя, с надменной ухмылкой на его лице. Хрипло смеешься. «Чертовски очаровательно, -думала ты, — вот бы запечатлеть это выражение лица навсегда».        «Блять…!» — вы оба испускаете напряженные стоны, смешанные с плачем. Бедный Тэхун тихо ругается, когда изливает глубоко внутрь свое горячее семя внутрь вас. Он изо всех сил пытается оставаться в полном сознании, но эйфория накатывает его волна за волной. Ты все еще прижимаешься своим лбом к его, нахмурив брови, и буквально сыпешься в его руках, ослабляя хватку на поводке.       Сон Тэхун- единственный, с кем ты можешь так охуительно трахаться, как в первый раз, для него это явный повод для гордости.       Боже, называй его сколько угодно уродом, даже жалким гормональным неудачником, но он очень хочет тебя оплодотворить. Черт возьми, он хочет обрюхатить тебя и заставить носить его ребенка, сделав из тебя настоящую мамочку.        Сон старается не быть прилипчивым, правда старается, но он не может не вернуться к тебе, отчаянно желая почувствовать твои мягкие руки на себе, почувствовать, как твоя киска снова сжимается вокруг него.       Он слышит твою похвалу, получает твои сладкие поцелуи в губы, и все это время ему позволено трахать тебя — для него это как чертов рай.        Чтобы вывести его из транса, требуется твердое окликание по имени. Как только он частично приходит в себя, он видит, как ты стоишь на четвереньках, обнажаешь перед ним свою хорошенькую влажную киску, его сперма сочится из неё и стекает по твоим бедрам. У него перехватывает дыхание, глаза расширяются от увиденного. Член снова набухает и начинает медленно вставать. Боже, он так чертовски любит твою киску, он зависим от неё.        Он торопливо подползает к тебе, входя внутрь сзади, и чувствует безграничное удовольствие от того, что наконец-то может двигаться в том темпе, в котором он хочет, и трахать тебя так сильно, как он хочет. Ты снова берешься за поводок, резко дергаешь за него, притягивая Тэхуна. Он наклоняется вперёд, вытянув свои руки над тобой и прижимаясь своей грудью к твоей спине. Он пытается отдышаться, щеки вспыхивают ярко-красным румянцем, снова начинает кружиться голова.       Ты виляешь тазом, делая движение вперёд; его член снова выскальзывает из тебя: головка истекает предэякулянтом, прижимаясь к твоей заднице. Он бесцельно толкается, пытаясь проскользнуть обратно в твою сладкую киску, но все, что он делает, это трётся о твои внешние половые губы и бедра, промахиваясь при каждом движении его бедер. -Мамочка… я… я не могу… мне нужно кончить…- хнычет Тэхун. — Позволь мне помочь тебе, детка, — отвечаешь ты, неуверенно потягиваясь назад, кончиками пальцев задевая его затвердевший член. Схватив его, ты медленно ведешь его к своему трепещущему входу, шепча ему сладкие словечки. Он сдерживает стон, сжимая простыни и зажмуривая глаза, когда твои стеночки снова обволакивают его. Он обхватывает руками твой живот и притягивает к себе невероятно близко, словно боясь отпустить. Он утыкается лицом в изгиб твоей шеи, сильно кусая затылок.        Сон начинает входить в тебя в бешеной ритме. С твоих губ слетают непристойные стоны, сыплются похвалы твоему малышу, хватка на поводке становится смертельной, не давая ему возможности подняться с места.       Тэхун хочет видеть твое измученное лицо, превратившееся в жалкое плачущее месиво, когда он доставляет тебе удовольствие.       Он хочет видеть лицо мамочки, когда она кончает из-за него.        Ему нужно видеть это.       Сон проводит языком вверх по твоей шее, касаясь местечка за ухом и вызывая у тебя дрожь. Посмеиваясь, он берет зубами твою мочку уха и начинает покусывать ее, от щемящей боли твои глаза закатываются; она так охуенно балансирует с удовольствием. Это была единственная вещь, которой ты позволяли ему дразнить тебя, привилегия, которой он сильно злоупотреблял каждый раз, когда брал бразды правления; что было нечасто, но он всегда извлекал из этого максимум пользы. Он всегда заботился о твоём наслаждении.       Черт, он хочет увидеть, как ты сломаешься.       Слабые стоны вырываются из его горла; всё именно так, как он хочет. «Пожалуйста, позволь мне… отпусти поводок ненадолго… Чтобы я мог показать тебе, как сильно я скучал по тебе, мамочка. Я… я обещаю, что не разочарую тебя…» — скулит Тэхун.       Ты бездумно киваешь головой, не желая больше ничего. Влажные звуки твоей киски резко прекращаются, как только ты отпускаешь кожаный шнур.        Твой милый мальчик снова удивляет тебя, высвобождая свою животную энергию. Сон хватает одно из твоих запястий и тянет его тебе за спину, слегка приподнимая твоё тело, дико вонзаясь своими зубами в тебя; он застаёт тебя врасплох, вырывая пронзительный визг из твоего горла. Другой рукой он крепко обхватывает твой живот, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи.       Пока ты выгибаешь спину, поднимаешь таз в воздух и опускаешь лицо на кровать, Сон пользуется случаем, запутывая пальцы в твоих волосах и заталкивая твое лицо глубже в простыни. Он игнорирует ваши возгласы протеста, рывки поводка, так как все его внимание сосредоточено исключительно на острой потребности трахнуть тебя.        Успокоившись, он медленно вытаскивает; с глубоким, резким вздохом он погружает свой член обратно внутрь, хаотично двигаясь. Ты выкрикиваешь его имя, как мантру, кусая простыни и сильнее прижимаясь задницей к его тазу. Ты чувствуешь, как кончаешь вокруг его члена, когда ошеломляющее удовольствие волнами охватывает твое тело; твои стенки крепко сжимают твоего сладкого мальчика.       Не то, чтобы он возражал.        Его рот открывается, он начинает быстро моргать, тяжело дыша. Сон позволяет себе быть услышанным, отказываясь от собственного правила никогда не позволять себе ныть и плакать. Жалобные стоны покидают его. Его толчки становятся менее глубокими, когда его член дергается. -М-мамочка… блять — Ма… Я… я люблю-люблю тебя… Мамочка, о, м-мамочка! П-Пожалуйста, назови меня хорошим мальчиком.! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста, я хочу т…послушать тебя…! , — он бессвязно бормочет. -Мм! А-А, да! Да! Ты… Ты мой хороший мальчик, д-детка! … Такой хороший мальчик! -Я тебя люблю.! Черт, я люблю тебя.! -Кончи для мамочки, детка…! Кончи для меня. -Мамочка, мамочка, мамочка — блять! Блять!.        Сон замирает в последнем сдавленном крике, зажмуривая глаза, когда он кончает. Он осторожно двигается, чувствуя, как твоя киска несколько раз сжимается вокруг него. На этот раз звон в ушах кажется слишком громким; он отпускает твои волосы и руки, выпрямляясь. -Ты кончила со мной… снова? -Ты проделал такую замечательную работу, что я ничего не могу с собой поделать… — Значит ли это, что я хороший мальчик, мамочка?        Ты заглядываешь через плечо и встречаешь знакомую надменную ухмылку и мрачный взгляд; самодовольство прослеживается в его резких чертах. Вот и парнишка, которого все так прекрасно знают. Прищурив глаза, ты улыбаешься ему, сжав губы. — Хм, такой хороший мальчик, Сон Тэхун. Ты такой чертовски хороший мальчик.       Он хихикает и с ворчанием уходит, все еще ловя момент и запечатлевая его в своей памяти на следующие ночи.        Хотя ему пришлось ждать неделю из-за вашего плотного графика, в конце концов это того стоило.       Кто знал, что он найдет утешение в объятиях такой красивой девушки, как ты?