Самое тёплое чувство

      Ежегодный праздник фейерверков Аяка уже второй год проводит не одна, сидя в поместье и скучая в одиночестве. Второй год подряд компанию ей составляет неугасаемый огонёк — Ёимия, которая всегда яркой улыбкой встречает каждого, но именно для неё, Комисато Аяки, это улыбка иная. Ещё ярче, ещё теплее, ещё светлее. И от того Ёимия ещё больше на солнце становится похожа или на фейерверки, которые сама, своими красивыми руками, создаёт. В Ёимии вообще всё красивое: и лицо с почти незаметными веснушками, и волосы, в которых иногда, после игр с детьми, греются мелкие листья, и глаза со всполохами жизни и света — Ёимия самое жаркое солнце.       Аяка любуется фейерверками через отражение в глазах Нагонохары, пока та вновь мечтательно наблюдает за творениями своей семьи, которые раскрашивают небеса над Инадзумой во всевозможные оттенки, расцветая яркими брызгами. Где-то внутри Аяка признаётся самой себе, что, пожалуй, весь этот праздник совершенно её не интересует, но ради сказочного и столь спокойного вида вечно двигающейся Ёимии, она желает, чтобы праздник длился вечно.       Взгляд синих глаз скользит по лицу лучницы, пока не цепляется за нежно-персиковые губы, блестящие в сполохах фейерверков. Губы Ёимии кажутся очень мягкими и горячими под стать хозяйке. Бледная посыпь румянца покрывает белые щёки, и расписной веер, с тихим щелчком, торопливо прикрывает нижнюю часть лица, скрывая стыд обладательницы.       Ледянистые глаза не открываются от манящих губ, несмотря на смущение и стыд, продолжая любование. Аяка совершенно пропускает момент, когда солнечные глаза, полные смеха, нежности и любопытства, устремляются на неё. Просто вдруг, под очередной взрыв фейерверка, веер аккуратно отводят от бледно-розового лица, а столь прекрасные и желанные персиковые губы мягко касаются её губ в нежном поцелуе.              Теперь цветок, нет, букет фейерверков взрывается ещё и в голове принцессы, лаского, в попытке подарить тепло, обжигая всё внутри. Аяке кажется, что самое тёплое чувство, которое она когда-нибудь испытывала.       Ёимия отстраняется первая, с удовольствием разглядывая очаровательную в своей невинности и святости Аяку, которая смотрит прямо на неё своими невозможными ледянистыми глазами, что кажутся самыми тёплыми и светлыми во всём белом свете. Шлейф румянца сияет на щеках обеих, когда Ёимия расплывается в своей солнечной улыбке, озаряя всё ничуть не хуже фейерверков.       — Луна сегодня невероятно красивая.       Новый всполох фейерверка, казалось, заглушил тихий шёпот ледяной принцессы, но ответ звучал как будто его шептали на ухо:       — Я бы любовалась ей вечно.       Аяка тянет руку к почти незаметной тяжести на шее, появившейся недавно. Ладони, всего на мгновенье, холодит серебро подвески. Принцесса перебирает пальцами тонкие лепестки белого мака, от которых, кажется, всё ещё чувствуется тепло. В руках Ёимии, при свете фейерверков, таинственно блестит изящный жасмин.       Аяка уверена — это самое тёплое чувство, которое она испытывала, и она желает чувствовать его как можно чаще.