story will make you cry

Джихун находился в своем родном городе. Он вырос здесь, учился до самого выпуска, а потом уехал покорять столицу. На самом деле Пусан — был больше чем местом отрочества. Здесь произошло столько всего. И среди всех этих важных событий самое пугающее и одновременно приятное воспоминание было о Сунене. Они познакомились в средней школе, когда последний перешел к ним учиться. И волей судьбы, а если быть конкретнее волей плохого зрения бывшей соседки по парте Джи, они стали сидеть вместе. На уроках истории Сунен клал голову на плечо Джи, затевал секретную переписку с ним, покупал булочки на перемене, давал смешные прозвища и просто был рядом. Спустя время Сунен повзрослел и из маленького пухлого мальчика, который занимался тхеквондо, превратился в мечту каждой девчонки пубертата. И, действительно, он был обаятелен, улыбчив, весел. Сложно было не влюбиться. Вот только Джихун влюбился еще давно, когда тот был неуклюжим ребенком ниже него. И чувства были взаимны. Это знали все. Казалось, даже самые дальние родственники, не имевшие никакого отношения к ним, прекрасно разбирались, что этим двум парням надо. Но, как это обычно бывает, все словно было против них. Это странно, на самом деле: до этого все шло как по маслу, карта ложилась в руки, а сейчас злобной ухмылкой судьбы выходило из-под контроля. Квон Сунен начал встречаться с девушками. В основном — не по серьезному, играясь то ли с их чувствами, то ли с чувствами Джи, то ли не решаясь признать свою ориентацию. Это было больно. Обоим. Уджи тоже встречался с кем-то, чтобы как-то откинуть в сторону мысли о другом человеке. Все это казалось непримиримой игрой, в которую будут играть вечно. Но однажды это прекратилось. Оба были в ожидании, что это их соревнование «кто кому сделает больнее» закончилось навсегда. Жизнь не была так благосклонна. Честно, это были прекрасные дни, месяцы, годы проведенные друг с другом. Но они закончились. Было слишком много причин, чтобы сейчас объяснять все одной единственной. Одно оставалось неизменным — Джихун еще любил. Прошло два с половиной года, а если быть предельно откровенным 928 дней, как они расстались. За это время, Джихун первым вышел на связь полгода назад, не без помощи одинокого вечера, скрашенного алкоголем. Они проговорили до утра, потом поддерживали связь еще дней десять от силы. А потом все закончилось. Опять. И это снова чертовски больно ударило по Джи. Конечно, в их общении уже не было того огонька, задора, увлеченности друг другом. Вместо этого, все было сухо, коротко, без лишних эмоций, без инициативы. Джи даже помнит тот день, когда в порыве небывалой покинутости, осмелился задать гнетущий вопрос «тебе больше не интересно общаться со мной?». Правда, через два часа, он его удалил. Он знал, что Сунен прочел его, ведь тот никогда не ставит уведомления на беззвучный режим. Он понимал, что, скорее всего, выставляет себя дураком, и Сунену крайне неприятно отвечать на итак понятный вопрос. Оба решили не поднимать эту тему. Обоих она беспокоила слишком остро. Они в который раз перестали общаться, в этот раз, конечно, более естественно. Оба были уже такими чужими друг другу. Джи приехал в Пусан на свой отпуск. Хотелось побыть с семьей. Хотелось походить по городу, где слишком много осталось моментов, хотелось в одной из таких прогулок встретить его. Не смотря на то, что Джи совершенно не знал, что бы он делал, не предполагал своих дальнейших действий, увидеть его — было единственным, чего он жаждал. Неспроста, он каждое утро и вечер выбирался из своей постели, а он был человеком домашним, ходил по знакомым улицам, прогуливался возле дома Сунена, наматывая круги. Но за месяц нахождения здесь, никого так и не встретил. Он смирился с мыслью, что не увидит его. Возможно, он в Намъянджу; возможно, в такой холод рациональнее сидеть дома, чем он и занимается, попивая сангрию, чтобы согреться; возможно, он помогает своей сестре с домашкой. Джи понимал — причин слишком много. И его выводило из себя незнание. Раньше любой бы позавидовал их дружбе, отношениям, взаимопониманию. Они знали друг о друге все — от привычек до возраста, когда выпал первый зуб. Джихун улыбался, вспоминая такие мелочи. Он хотел знать все о нем и сейчас. В душе теплилась надежда, что, если они случайно столкнуться где-нибудь на улице, или будут стоять рядом в очереди на кассу в местном магазинчике, или будут ехать в автобусе до одной остановки, то обязательно, у них в груди что-то екнет, завибрирует и, как магнит, начнет саднить в попытке дотянуться до человека напротив. И все станет, как прежде. Нет, лучше. Близилось время ко дню рождения. Джи не особо любил праздновать, но в этом году ему хотелось отдохнуть, расслабиться, окружить себя близкими и преданными друзьями. И они приехали. Все из разных городов, но все друг друга знают. Они познакомились университете. Все складывалось как нельзя лучше. Сюрпризы, подарки, смех, хорошее настроение. Джихун решил для себя, что, не смотря на холод и приближающуюся зиму, сидеть в четырех стенах они не собираются, и пора было показать ребятам Пусан, провести экскурсию и познакомить их с красивыми местами. Выбор пал на не очень популярную у местного населения и у туристов ротонду. — На самом деле шикарное место, оттуда открывается волшебный вид на море. Я не понимаю, почему никто не ценит его, — лепетал Джи, поднимаясь в гору, где находится эта достопримечательность. Настроение было великолепное. Когда же белый купол ротонды стал виднеться на горизонте, все заметили, что там было как-то удивительно много народа. — Не пользуется популярностью, ха, как же! — посмеялся Джонхан, сложив руки на груди. Джи раздражительно вздохнул. Ну кому вообще придет в голову играть свадьбу в конце осени. Свадьбу никто и не играл. В самом разгаре была фотосессия жениха и невесты и, судя по всему, она подходила к концу, потому как молодожены стояли спиной и любовались видом, а фотограф уже разговаривал с организатором, складывая свой фотоаппарат в чехол. Джихун и его друзья мирно ждали, когда ротонда освободится, в открытую разглядывая гостей. Здесь Джи замечает категорически много старых знакомых. Слишком много. Вглядываясь, он угадывает в одной из фигур лучшего друга Сунена — Мингю. Он бы одет в черный костюм с бабочкой и тоже смотрел на него. Он долго всматривался, щуря глаза, а потом, видимо узнав человека стоящего вдалеке, свел брови на переносице, метнул взгляд куда-то в сторону и убедившись в чем-то, решительно направился в сторону Джи. Подойдя ближе, Мингю без прелюдий схватил его за грудки, открывая ноги парня от земли. — Что ты здесь делаешь? — это был не вопрос, а скорее претензия к его общему существованию. Джи знал, что Мингю никогда не скрывал своей неприязни к нему, а после расставания с Суненом — перестал уважать вообще. Друзья Джи разволновались, но боялись вмешаться, находясь в ступоре. — Сгинь от сюда, — предупредил Мингю, немного успокоившись, опуская парня на землю. Джи не понимал. Мингю здесь. Все их когда-то общие друзья здесь… В этот момент раздались апплодисметы, все хором заскандировали привычное и неубиваемое «горько». Выглядывая из-за спины Мингю, Джи проклял все свои желания. Ведь самое заветное из них сбылось. Под куполом ротонды стояла великолепная пара, сразившая бы красотой все новостные ленты. Девушка с длинными черными, как смоль, волосами, держа в руках лицо своего избранника, случайно закрывает его миниатюрным букетом, таким же светлым и красивым, как его обладательница. Но даже наполовину закрытое лицо отдает болью в солнечном сплетении, узнаются и вырисовываются до ужаса знакомые черты. Острый подбородок, прямой высокий нос, приподнятые уголки глаз, пухлые губы, целующие прекрасную невесту. Сунен. Квон Сунен. Пропало дыхание. Джи, казалось, разучился в этот момент жить. Внезапно все — в замедленной съемке. Звуки исчезли. Лица теперь не узнавались. Будто кто-то поставил эту сцену в фильме на паузу, и теперь пульт заел. Внутри все сжалось, легкие спрятались, как испуганные дети за ребрами, отказываясь шевелиться. В горле встал ком, прижав корень языка к небу. А где-то посередине сердце прижалось к спине, пытаясь избежать попадания разрушающей искры. В который раз оно разбилось. Глупое сердце, сделанное из фарфора. Это были лишь секунды для всех остальных. Для Джи это была жизнь. Ноги отказали, он упал на колени, руками еле придерживая свое тело. Его окружили друзья, закрыв от любопытных глаз гостей свадьбы. Было в этом слишком много всего разрушающего. Его надежды разрушены. Его любовь не сбылась. Это все произошло именно в его день рождения. Как назло последнее звучало предательски. Он не помнит последующие три дня. Он лежал в кровати, чаще спал, ничего не ел, в него буквально запихивали еду. Сил хватало только проглотить пищу, даже не пережевывая. А потом стало легче. Задышалось. Из крайности в крайность: он впал в другое состояние излишней активности, ел как не в себя, много смеялся, был навеселе. Все понимали, что это. И все относились к нему снисходительно. Они не пытались говорить о том, что произошло в тот день. Все активно поддерживали его временное хорошее настроение. Джихун был сильным. Он переживал столько боли, что и с таким справится. Обязательно. Через пару месяцев, не способный вернуться к работе в Сеуле Джи, совершенно случайно увидел в сумке одной знакомой торчащий пригласительный на годовщину. Имена пары сказали все. Квон Сунен и Ким Соги. Он знал Соги, но только сейчас понял, что видел ее. Когда-то они втроем были лучшими друзьями. Соги знала о их отношениях, знала о всем, была поддерживающей и хорошей подругой. Не раздумывая вообще, Джи пришел на эту вечеринку по украденному пригласительному. Он надел вельветовые штаны, черную рубашку под белый пиджак. Он честно не знал, зачем он здесь. Его привели сюда ноги, не думающая о последствиях голова и глупые легкие, которым только при одной мысли об этой годовщине не хватало воздуха. По правилам проведения таких мероприятий, необходимо было заходить и к жене и мужу в отдельные комнаты, поздравляя. Джи тихо приоткрыл белую дверь, встречаясь взглядом с прекрасной девушкой. — Ли Джихун? — она удивленно вскинула брови, приподнимаясь с дивана и раскидывая руки в приглашении к объятиям. — Привет.., — единственное, что смог сказать Джи. — Боже мы так давно не виделись! Как ты? Где ты был? Тебя пригласил Сунен? Вот это сюрприз! Он мне ничего не говорил. В любом случае я рада тебя видеть, — она осталась такой же яркой, веселой, под стать Сунену, между прочим. Они очень были схожи характерами. — Я... на самом деле.. я… Я сам пришел, меня не приглашали, извини, что позволил себе такую вольность. Лицо Соги было недоумевающим, читалось слишком много вопросов, которые она не стала озвучивать. — Так, значит вы теперь с Су... с-с Суненом вместе? — слишком тяжело ему давалось чужое имя. Соги присела обратно на диван, поджимая и облизывая губы. — Ты все еще его любишь? — она не смотрела на него, уставившись в пустоту. Джи молчал. Неприлично долго молчал. Он и сам, признаться честно, не знал ответа на этот вопрос. Хотелось сказать «да», но что-то останавливало. Девушка вздохнула. — Джихун-а, я люблю его, — парень знал. — И он меня любит. Ты же знаешь, он не из тех, кто пойдет под венец просто так. Мы женаты уже пять месяцев. У нас есть планы. Путешествие в Бельгию, например. Дети. Дом, — она снова вдохнула, видя, как у ее друга слезятся глаза. Соги думала какие же слова подобрать. Она знала о чувствах Джи, но не могла подумать, что они еще живы. И если бы она знала, то вряд ли бы пошла замуж за Сунена изначально. Но она правда его любила. Соги подошла к Джи, положила руку ему на плечо, осторожно поглаживая большим пальцем шею парня. — Джихун-а, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, и предполагаю, что ты хочешь сделать. Но прошу тебя, не надо. Он изменился. Он совсем другой, незнакомый тебе. Он больше не любит сангрию, предпочитая ей пиво. Он ставит все уведомления в блок. Его любимый цвет уже не красный. И еще он прекратил пересматривать «Сумеречных охотников». Он движется дальше, он продолжает жить. И ты... Джихун-а, пожалуйста, начни двигать без него. Он помнит, как ушел с того вечера, так и не войдя во вторую комнату, так и не встретившись взглядом с Суненом. В голове эхом звучали слова Соги. Эта потрясающая девушка, его некогда лучшая подруга, была как всегда права. Он понял, что все эти три года стоял на месте, ожидая встречи. Он жил воспоминаниями, боясь, что они ускользнут от него. Он до тошноты пересматривал их любимый сериал, смотрел ненавистные ему ужастики, потому что когда-то они делали это вместе, ходил по тем же улицам, возвращался всегда в одно и то же место, слушал одинаковые песни, носил ту же одежду, чтобы лишь однажды, случайно проходя мимо, Сунен его узнал из толпы. Его память о нем было утешением, ведь они никогда не смогут быть вместе. От этих мыслей хотелось плакать. И он плакал. Тихо. Смотрел себе под ноги и шел домой с намерением в этот же день собрать чемодан и уехать. Он желал Сунену счастья. Искренне. И себе он желал счастья. Теперь это стало его заветной целью. И он обязательно найдет себе прекрасного заботливого человека, ласково называя его "моя жизнь", переедет в другую страну, и это случайно окажется Бельгией. Он каждый свой день рождения будет желать им двоим счастья, смотря в окно на равнины, а потом возвращаться на кухню, где его уже ждет ароматный чай с лимоном, кусочек торта с малиновым джемом и улыбка любимого человека.