Halkegenia Online v3.0

      Небо только начинало светлеть над трактом, ведущим в Саксен-Готу, но проезжая часть и сельская местность вокруг уже оживали в ожидании наступления дня.       Благодаря возвышению Белого Острова над уровнем моря и высоким облакам, которые часто окутывали его ночью, отражая первые лучи солнца, утро в Альбионе наступало рано. Птицы уже щебетали на деревьях, пастухи уводили свои стада в поля, и трое черноволосых, безобидных молодых людей уже шли по дороге, влившись в пешеходный и тележный поток, который увеличился за последний час.       Альбион для «Шиори» стал своего рода школой. Они узнали о себе поразительно много нового за очень короткое время. Нет ничего лучше, чем довести себя до предела, физического и умственного, для того, чтобы выяснить, каковы же эти пределы… А затем продвинуться ещё немного дальше. Это было довольно интригующе, заставляя её/их сердца биться чаще. Ведь они никак не могли бы выяснить, на что способны, пока не попробуют!       Конечно, не всё, что они узнали о себе, было таким уж приятным. На самом деле кое-что из этого вызвало бы у её/их прошлого «я» ночные кошмары… и добавило новую толику кошмаров «я» нынешнему. Но они уже потихоньку привыкали. И, кроме того, не всё, что она узнала, было таким уж зловещим.       «хрум-хрум-хрум»       «Волшебница» жевала так скромно, как только было возможно с набитым ртом.       В мире, где не было продуктов в удобных упаковках из супермаркетов, они обнаружили, что все трое из неё/них любят яблоки.       — Мугууу! — тихий возглас восторга исторгся из груди «кинжала».       ОЧЕНЬ любят яблоки.       Резкий треск раздался от красной сферы в руке «мечника», когда ему, наконец, удалось выполнить трюк, который они видели в старом аниме, — тот, где яблоко раскалывали одним большим пальцем. До сих пор они думала, что это собачья чушь.       Что ж, по крайней мере, Нанами была бы счастлива, что они стали питаться здоровее и (почти) лучше заботиться о себе. При условии, что в местной еде не было каких-нибудь ужасных паразитов. Но до сих пор они не заболели, так что, вероятно, об этом не стоило беспокоиться. Кроме того, им нужно было кормить три живота — и они не могли позволить себе слишком большой разборчивости.       По крайней мере, «Шиори» точно знали, откуда взялись яблоки, — только что сорванные с яблонь за придорожной таверной, в которой они ночевали прошлой ночью и где подкрепились жареным фазаном и хлебом. Немалый кусок этого обалденного фазана, буханка хлеба, а также бутылка сидра всё ещё лежали на дне рюкзака «мечника», соки медленно впитывались в свёрток — закуска на потом.       Ещё одна вещь, которую они обнаружили, — от голода, точно так же, как и от боли, было легко отгородиться, когда его чувствовала только одна её/их часть, но трудно игнорировать, когда его чувствовали все трое одновременно. И, к слову, «мечник» окинул взглядом пастбища и пашни вокруг, — как вообще Альбион кормился?       Акира едва начал среднюю школу, прежде чем переродиться в «Шиори», и, конечно, мало что знал о сельском хозяйстве или экономике, но они были уверены, что стране, которая только что пережила гражданскую войну, будет трудно прокормить себя, особенно такой стране, как Альбион. В этом смысле положение Белого Острова было палкой о двух концах.       Почти всё, что въезжало в Альбион или покидало его, должно было проделать этот путь на воздушном корабле. Это делало вторжение в Королевство Воздуха очень дорогостоящим, что стало большим плюсом для защитников. Даже переброска войск к его берегам потребовала бы немалых средств, особенно если бы армии вторжения пришлось полагаться на редкие шахты ветрокамня континента в качестве источника топлива для доставки своих солдат и припасов.       Но это также означало, что Альбиону было дорого отправлять и получать товары. Слушая разговоры матросов в Кингстоне, «Шиори» поняли, что даже Альбион не использовал воздушные суда для перевозки сыпучих грузов, если этого было возможно избежать, поэтому короле… поправка… национальные тракты были настолько хорошо построены и ухожены. Даже здесь, в захолустном районе центрального Альбиона, дорога была на удивление тщательно вымощена. После того, как они покинули Кингстон-на-Халле, «Шиори» могли бы сосчитать количество виденных ими воздушных кораблей по пальцам всего одного из её/их тел.       Это также объясняло потрясающую мозг японца картину портового города, в котором практически не было морепродуктов.       Да, Альбион висел в основном над океаном, — но он не мог полагаться на рыбную ловлю по тем же причинам, по которым не мог легко импортировать продовольствие с континента, — не прибегая к километровым лескам. К тому же в океанах Халкегении хватало опасной монстрятины ещё до того, как Альфхейм добавил свой собственный вклад в виде водных мобов и боссов Границы Мира.       Йормунганд Мировой Змей, Сцилла Смертельные Объятия и Октавия Королева Бездны, насколько «Шиори» помнили, были созданы как принципиально неуязвимые монстры, предназначенные для выслеживания и устранения игроков, рискнувших достичь границы игрового мира.       Так что, если они не могли добывать пропитания рыбной ловлей, то Альбион должен был либо производить всю еду для себя внутри страны с достаточным избытком, даже во время войны, либо её доставляли по огромной цене, либо… ну… мёртвым людям не нужно есть. Вероятно, это был довольно удобный способ заставить замолчать последних сторонников роялистов после того, как все ключевые города были взяты. «Поддержите режим или умрите с голоду». Это было бы «восхитительно» эффективно.       Но пока что видимые ими города и посёлки не страдали от голода, и еда не казалась ни слишком дорогой, ни особенно дефицитной.       Слева от них проехала ещё одна повозка, запряжённая волами и гружённая товарами, направляясь в город, который только начинал показываться из-за поросшего лесом холма. «Западным лесом», который простирался от Саксен-Готы почти до далёких и малонаселённых западных скал, которые смотрели на Бесконечное Море. Кто его знает в этом укуренном мире — может быть и действительно бесконечное.       Город Саксен-Гота, как и Кингстон, по местным меркам считался «большим». По меркам Японии это был бы, скорее «городишко». Кингстон-на-Халле хотя бы на самом деле являлся одним из крупнейших городов Альбиона, и его население, учитывая порты и промышленность, исчислялось под сотню тысяч человек. Саксен-Гота же был внутренним городом, одним из крупнейших, — но всё же с постоянным населением всего около тридцати тысяч. Город выплеснулся за забытые границы своих стен, наполовину смешиваясь с остатками леса, так что временами единственное, что было видно за деревьями, — это церковные шпили и крыши особняков.       В глубине страны, в окружении сельской местности, только с одной-единственной судоходной рекой, текущей в совершенно неправильном направлении через лес, Саксен-Гота был бы не более чем торговым городком, обслуживающим местные деревни, если бы не два важных факта:       Во-первых, холмы к северу представляли собой довольно уникальное образование, сложившееся в результате очень высокой плотности ветрокамня, скопившегося в относительно пористых меловых отложениях очень близко к поверхности. По словам торговцев, подслушанных в таверне накануне вечером, камень Саксен-Готы был довольно низкого качества — но чрезвычайно стабилен, и его было много.       На самом деле его было так много, что на дальней стороне холмов вырос относительно большой шахтёрский городок, где камни добывались, а затем транспортировались в Саксен-Готу для оценки, обработки и отправки.       Во-вторых, Саксен-Гота имел очень благоприятную среди аристократии репутацию города-курорта.       До недавнего времени погодные условия в городе считались одними из лучших во всём Альбионе, привлекая внимание королевских особ, как в разгар лета, так и в разгар зимы. Окрестности представляли собой идиллическую смесь лесов и лугов, заботливо сохраняемых наместником и обеспечивающих отличную охоту на дичь. И по какой-то причуде уникальной геологии Альбиона Саксен-Гота мог похвастаться рядом природных минеральных источников.       Вместе эти факторы способствовали относительному процветанию. Не повредило и то, что нынешний наместник города и прилегающих к нему земель упорно боролся за то, чтобы так или иначе остаться в стороне от гражданской войны. Благодаря ему, по-видимому, произошло только одно крупное сражение в окрестностях, хотя, конечно, потоки раненых солдат проходили тут, поскольку бои переместились на север и стали более ожесточёнными.       Да, Саксен-Гота должен был благодарить сэра Сэмюэля Уиллхайма Оранского за то, что он так хорошо выдержал все потрясения новейшей истории Альбиона, и за эту службу сэр Кромвель объявил его законным правителем города. Титул «наместник» остался, но стал наследной должностью, которая должна была перейти к его детям, если они у него появятся.       Впрочем, «Шиори» не собирались давать ему такого шанса.       В то время как Альбион много дал им в плане понимания себя — он был удручающе скуп на зацепки, относящиеся к их реальной цели. Всё, что они в конце концов получили от Барнарда, — это имя и место. «Сэр Уиллхайм Оранский, Саксен-Гота», — и они никак не могли проверить, не отправили ли их в погоню за концом радуги.       Но они не могли оставаться в Кингстоне — город превратился в очень плохое место для фейри. Даже если «мимикрия» прекрасно противостояла халкегенийской магии, и даже если их прикрытие в виде троицы простолюдинов давало им свободу действий, — они, рано или поздно, допустили бы ошибку. Ошибку посреди настороженной армии охотников.       И теперь им оставалось только надеяться, что Барнард был хорошим лжецом. Хорошие лжецы всегда более или менее отталкиваются от правды. Не то чтобы у них были основания предполагать, что сэр Уиллхайм не имел хороших связей в сердце Реконкисты, и, вспоминая Дориана Барнарда, он, вероятно, был таким же гадким лично. Ладони «мечника» зачесались.       Саксен-Гота становился всё ближе и ближе. Идти прямо за сэром Уиллхаймом казалось хорошей идеей, их хищные инстинкты просто требовали этого — но высшее сознание оставило за собой последнее слово. Барнард был ошибкой, и едва не стал ошибкой смертельной, по крайней мере для одной из неё/них, — и это было при попытке быть осторожными. Они не могли позволить себе ещё один подобный промах — у магов было слишком много трюков в рукаве.       Им нужно было что-то спланировать. Ей нужно было знать больше. Знать уязвимые места и грязные секреты. Охранник, вероятно, был бы хорошим началом, кто-то в его доме, ответственный за защиту хозяина… Хотя это может быть непросто.       «Шиори» сосредоточились на этом, позволив своему разуму блуждать по трём разным дорогам, пока следовали мимо фермерских домиков на окраинах города. Интересно, что по мере приближения к городской черте обнаружились сторожевые башни и частоколы с импровизированными воротами, направляющими движение по тракту к контрольно-пропускному пункту уже знакомого образца. Они предусмотрительно следовали по главным дорогам, не забывая ставить штампы в проездных документах. В них самих вообще не было ничего подозрительного — но последнее, что им было нужно, — это попасть под какую-нибудь новую меру безопасности.       «Волшебница» остановилась и напустила на себя вежливый и скромный вид, спросив одного из стражников, молодого мушкетёра, что случилось:       — Брат говорит, что Саксен-Гота — безопасное место в наши времена… — она преувеличенно прикусила нижнюю губу.       Мушкетёр, высокий веснушчатый парень с соломенными волосами, которому на вид было не больше семнадцати или восемнадцати, быстро замахал руками и заверил её, что всё хорошо:       — Это старьё не для того, чтобы останавливать армии. Мы… Ну, капитан называет это «охраной периметра», мисс.       — Охраной от чего, могу я спросить? — «Шиори» нахмурились. Это было сделано не для того, чтобы остановить фейри, это уж точно. И это было сделано не для того, чтобы остановить любое согласованное проникновение вообще. Саксен-Гота — это не Кингстон, это не древняя крепость, это просто мирный город, от стен которого остались только живописные руины.       — Ну… Это… — Парнишка поморщился, как будто не хотел говорить. А потом это прорвалось: — Проклятые орки!.. Их не было в Альбионе много столетий, но армия лорда Кромвеля… — Он нервно облизал губы, как будто был в чём-то лично виноват. «Волшебнице» потребовалось мгновение, чтобы понять, что она сверлит его взглядом. — Ну, говорят, что они должны были все сдохнуть на поле боя. Но некоторые сбежали или выжили, когда не должны были. Они настоящие крутые ублюдки… Хм, прошу прощения, мисс. — Юноша нервно покраснел, и до «Шиори» дошло, что он, похоже, косится на более щедрый бюст человеческого тела «волшебницы». — Ну, в последнее время видели всего несколько, шерифы и егеря хорошо работают. Баррикады нужны только для того, чтобы успокоить народ.       — Что ж, это большое облегчение. Спасибо, что уделили мне время! А теперь мне пора идти.       — Конечно-конечно. Рад быть полезным, мисс!       Он всё ещё пошло смотрел им вслед, вот же мерзкий миньон Кромвеля… Впрочем, поправились «Шиори», вряд ли тут была причина в политике — просто неотёсанный деревенщина.       По мере того как они приближалась к заставе, толпа становилась всё гуще, как и количество стражи. Намного меньше магов, чем в Кингстоне, и больше простолюдинов. Однако все они хорошо экипированы и носят герб на плече. Это, вероятно, были люди сэра Уиллхайма. Что ж, меньше волшебников — это хорошо, в любом случае это облегчит их работу.       Очередь на въезд в город уже становилась длиннее из-за утреннего движения, а товары для рынков имели приоритетное право проезда, оставив «Шиори» с другими путешественниками, сидеть на выстроившихся вдоль дороги скамейках или вообще на корточках. Это дало им шанс шанс уловить несколько пикантных фрагментов разговора…       Ну, дало бы, вот только:       — Мама! Мама, кушать!       Источником нытья была маленькая девочка, вероятно, едва достаточно взрослая, чтобы ходить самостоятельно, с копной русых волос, достаточно хорошо одетая, так что для простолюдинов её семья, вероятно, была зажиточной. Достаточно зажиточной, чтобы позволить себе приличную одежду и обувь и содержать их в чистоте.       Нытьё было пронзительным, на грани слёз, такие вещи обычно привлекают внимание в универмагах. Здесь все либо пытались не обращать на это внимания, либо сочувственно улыбались беде матери.       — Ну хватит уже, Элиза. — Женщина, которая выглядела измученной заботами, но чьи преждевременно поседевшие волосы всё ещё во многом напоминали шевелюру дочери, успокаивающе прошептала: — Мы почти на месте, ты увидишь своего папу, а потом сможешь съесть столько, сколько сможешь.       — Уууууу… — Девчушка со слезами на глазах кивнула       — Ну-ну, ну-ну, моя маленькая Элиза. — Мать взяла её на руки и посадила к себе на колени. — Бери пример со своего брата. — Она кивнула на мальчика, чуть постарше, с мягкими каштановыми волосами и тёмно-карими глазами, который скромно играл с каким-то деревянным волчком. — Посмотри, Уильям ведёт себя так тихо. Ты ведь тоже голодный, верно, Уил?       Мальчик посмотрел на неё слишком серьёзно для ребёнка, которому было не больше пяти лет.       — Да, мама, — кивнул он.       — Видишь? Будь такой же, как твой брат, — и тогда, я обещаю, мы сможем поесть.       Маленькая девочка пыталась быть храброй, но, вероятно, она была ещё слишком мала, чтобы по-настоящему понимать и чтобы отвлечься чем-то другим, кроме слёз. Рыдание «куушать» раздавалось снова и снова, к большому раздражению некоторых сидящих поблизости:       — Паршивка голодна, так дай ей уже сиську! — проворчал молодой парень, за что тут же получил подзатыльник от одного из мужчин постарше.       — Пусть ноет. Оно всегда так.       — Да надоела уже!       — Ребёнок должен вести себя лучше, чем эта.       — Надо её просто выпороть.       «Шиори» не знали, почему, но от последней реплики у них мурашки побежали по спинам, и они обнаружили, что вынуждены бороться с желанием поколотить кого-нибудь… Возможно, нескольких… Если они не заткнутся.       — Тихо-тихо… Тихо-тихо… — устало повторяла мать снова и снова, не обращая внимания на враждебные голоса вокруг неё. — Мы бы поели сегодня — но ночлег был таким дорогим… Потребовалось всё, чтобы просто добраться сюда… Тихо-тихо… Тихо-тихо…       «Шиори» не знали, когда они решили встать, и кто именно — «волшебница» или «кинжал» — рылась в рюкзаке «мечника» в поисках свёртка. Только что он сидел — а в следующее мгновение шагнул вперёд.       — Прошу прощения?..       — Не лезьте… — вскинулась женщина со злобным блеском в глазах, который даже, к стыду «Шиори», умудрился пробудить старые рефлексы хикки Сиротаки Акиры, чуть не заставив «мечника» отскочить назад, что само по себе было удивительно — он не думал, что может чего-то бояться. Глаза, тем временем, сфокусировались на юноше, на растерянном выражении его лица и смягчились. — О… О боже, пожалуйста, простите меня… Я просто… Это было так грубо…       В этот момент «мечник» замешкался, размышляя, не стоит ли ему просто повернуть назад, пока есть такая возможность. Затем маленькая девочка подняла голову, моргнула большими, тёмно-карими глазами, самые большими и самые невинными глазами в мире, и снова уткнулась головой в плечо матери.       У Нанами когда-то был столь же наивный взгляд — до того, как она попала в SAO. И это была вина Акиры.       Да? Ну и что с того? «Шиори» отбросили эту мысль прочь. Вместо этого «мечник» растянул губы в улыбке и протянул свёрток матери:       — Вот. Я купил это сегодня утром, перед тем как отправиться в путь. В гостинице, где я остановился, не было мага, но всё равно оно ещё должно быть хорошим. — Глаза женщины расширились, когда он развернул тряпку и показал аккуратно нарезанное мясо фазана. — И ещё есть хлеб, если вы боитесь, что мясо испортилось.       Он очень осторожно смотрел мимо матери и ребенка, стараясь не глядеть им в глаза.       Мать несколько поморгала, а затем снова покачала головой:       — С-спасибо, но… У меня нет денег, чтобы отплатить вам… Мой муж работает в городе, и он написал нам… Я…       — Я не продаю это, — сказал «мечник». — Я просто даю. Если вы не хотите — оно, наверное, испортится прежде, чем мы снова проголодаемся.       Он кивнул через плечо своим другим «я».       — Я…       — Мне уже нужно идти. — Он повернулся. — Есть кое-что, что мне нужно сделать, прежде чем я получу проездной штамп.       «Кинжал» и «волшебница» поднялись на ноги с сумками. Может быть, они могли бы начать поиски здесь… Неважно, лишь бы им не приходилось смотреть в эти благодарные глаза.       И кстати — а что же делать с обедом?       

***

             — Ку!       Сталь сверкнула в солнечном свете, заливавшем территорию форта.       — Ке!       Резкий глухой удар — когда затупленный тренировочный клинок воткнулся в человекообразный пук сена до самого деревянного столба в серцевине.       — Коре-йа!       Ещё один, более резкий, — когда второе лезвие прочертило чёткую дугу, которая соединилась с «головой» манекена, пройдя насквозь с достаточной силой, чтобы оторвать половину, оставив её висеть на остатках соломенного жгута.       Тренировавшийся, удовлетворённый результатами, медленно поднялся из финишной стойки, возвращая мечи в ножны, и принялся утирать пот тряпкой.       — Выясняете отношения с ещё одним свирепым големом Фуке, энсин Трейвор?       Из дверей казармы донёсся кудахчущий смех, когда оттуда появился лейтенант Секорд, застёгивая блузу на мускулистой груди. Человек, к которому он обращался, был полной противоположностью — невысокий и худощавый, как будто всё ещё подросток, но явно демонстрирующий жилистую силу. Весьма немалую силу — и, к тому же, быстрое соображение, как понял Холланд после инцидента, произошедшего всего неделю назад.       — Холланд. Эй, Холланд, снова пялишься на энсина? — Не слишком приятный голос сэра Мейнхарда вернул его внимание в настоящее. Мощно хлопнув его по спине, огненноволосый здоровяк ухмыльнулся, становясь рядом с ним. — Продолжай в том же духе — и я начну подозревать, что тебя заинтересовала его задница!       — Спасибо тебе за сей «прекрасный» образ, — сухо ответил Холланд, прислонившийся к зубчатой стене с видом на территорию форта… В основном с видом на тренировочную площадку, где энсин Блэр Трейвор проводил очередной раунд тренировок с мечом. По крайней мере, он был полон решимости использовать этот двуручный стиль — и достичь в нём должного мастерства. — Хотя стоило бы задуматься — если ты утверждаешь, что я слишком долго наблюдаю за энсином, то что сказать о том, что ты наблюдаешь за мной достаточно, чтобы заметить?       Губы Джейкоба сжались в тонкую линию, а затем растянулись в уверенной усмешке:       — Что я действительно хороший друг, который присматривает за тобой! Не боись, я предпочитаю любоваться стройными формами представительниц прекрасного пола! — Ухмылка Мейнхардта немного померкла. — Но ты прав, я обратил на тебя внимание. Ты сегодня сам не свой. Держу пари, что ты сам не свой всю неделю. Воспрянь духом — ты встрял в это и справился лучше, чем в прошлый раз. И это против самого Фуке Глинянного Кома — а это что-то да значит!       — Спасибо за веру в друга, но меня беспокоит не Фуке.       Холланд вздохнул. Когда-то он посчитал бы, что ему повезло вообще пережить даже мимолётную встречу с легендарным вором. Теперь же он предпочёл бы сцепиться с сотней Фуке, чем вновь столкнуться с крылатым народом. Это было похоже на то, что он чувствовал после Ньюкасла — страх подкреплялся безудержными слухами и твёрдой верой в то, что в любой момент может произойти ещё одно нападение.       — Ах, так это эти неприличные летуны? — Мейнхардт задумчиво рассудил, занимая место рядом с прислонившимся к стене Холландом. — Я полагаю, это заставило бы тебя возбудиться.       Холланд бросил на своего старейшего, возможно, единственного друга обиженный взгляд, когда понял, что тот был абсолютно серьезён. Он пришёл к довольно простому выводу, что Джейкоб, вероятно, унаследовал какую-то душевную болезнь от своих германских предков.       — Мейнхардт. — Ричард поморщился.       У Холланда были уши и собственное мнение. Кингстон был портовым городом, его любопытство привело его в Портовый район, где он слушал, как ребёнок, истории, рассказываемые снова и снова о фейри Альфхейма, собирая воедино крохи возможной правды. Эти драгоценные крохи могут быть сейчас дороже всего.       Полугерманец испустил долгий вздох, который растворился в тишине. Затем, поскольку Мейнхардт никогда не мог оставить что-либо невысказанным, к лучшему это или к худшему, он начал:       — Послушай, мы знали, что это произойдёт. Всегда знали, начиная с Ньюкасла, что мы с тобой увидим битву до того, как всё это закончится, и что она будет против этих проклятых ублюдков с мерцающими крыльями, наводнивших Тристейн. И вот оно так и случилось.       Холланд фыркнул. Как будто всё это должно было каким-то образом происходить. Основатель не делает нам никаких одолжений. Но также — что они такого сделали, чтобы они так ненавидят нас? Он едва мог себе представить — но они это сделали. Он заметил это в её глазах в Ньюкасле.       — Кайт ши, — сказал Ричард, тщательно выговаривая чуждое название. — Это может сказать любой, кто был свидетелем. Фейри были кайт ши.       — Ага. Те, что с кошачьими ушами. — Джейкоб изобразил руками пару треугольных ушей на макушке. — И с хвостом тоже, насколько я слышал. Интересно, будет ли это зоофилией? Лучше обсудить это с добрым лордом Кромвелем…       Богохульство — и только Мейнхардт мог произнести это так небрежно и нелепо, чтобы превратить в шутку.       Это было среди опасных странностей фейри, которые Холланд собирал. Саламандры, кайт ши, сильфы, спригганы… В целом они были похожи — но в то же время опасны по своему. Генералы издали листовки с инструкциями о том, как определять каждую расу фейри с первого взгляда, а также с перечислением их известных качеств и способностей. Хотя кто знает, сколько было правдой, а сколько — запутанными слухами. Холланд всё равно переварил их все.       — Предполагается, что кайт ши — сильные маги и повелители зверей. Их чувства — самые острые. Это сделало бы их идеальными убийцами, не так ли? Способные двигаться и сражаться в темноте, как при дневном свете. Неудивительно, что они ускользнули от патрулей.       — Ага. Если только уши их не выдадут. — Мейнхардт хихикнул. — Или хвост. Мне кажется, будет немного сложно их скрыть.       — Предполагая, что им нужно их скрывать.       — Прошу прощения?       — В конце концов, они волшебники, — устало возразил Холланд. — Кто сказал, что у фейри нет собственных средств маскировки?       Притворство было достаточно распространённым среди фейри в бабушкиных сказках, даже ребёнок должен был подумать об этом. Так почему же они не должны ожидать этого от ЭТИХ фейри?       Мейнхардт несколько раз пошевелил челюстью, замолчав, прежде чем нервно хихикнуть:       — Маскировка и превращения? Ты уже шарахаешься от теней. Кроме того, даже если бы они могли, — такого рода магия слетает сходу. В таком городе, как Кингстон, они бы мгновенно наткнулись на чары обнаружения.       Теперь это звучало так, как будто огненный маг пытался успокоить себя, стараясь сам не выглядеть «шарахающимся от теней».       — Человеческая магия, — уточнил Холланд. — Фейри — это не люди. Это может быть похоже на магию Духа, которую трудно обнаружить.       Мейнхардт уже не выглядел таким уверенным в себе:       — Это будет проблемой.       — Очевидно.       Если фейри всё ещё были в городе — они могли прятаться у всех на виду. Ужасающая возможность, так как все поиски, которые они проводили в течение прошлой недели, вполне могли оказаться бесполезными. Холланд снова перевёл взгляд на площадку, где часть эскадрильи возилась с амуницией, готовясь к следующему заходу.       Его внимание привлекла ярко-синяя причёска, принадлежащая мисс Эйрн Латс, секретарю Четвёртой эскадрильи, как раз шедшей по крытой дорожке в южной части двора, дамы в каком-то смысле более авторитетной, чем даже лейтенант Вэллс в отсутствие капитана эскадрильи. Факт, который был ещё более странным, если учесть её очевидную молодость. В отношении мисс Латс можно было сделать кое-какие выводы, на которых Ричард не хотел задерживаться.       Независимо от опыта мисс, она, очевидно, была достаточно талантлива и умела в управлении административной стороной эскадрильи, иногда казалось, что она превосходит в этом даже такого опытного рыцаря, как сэр Вэллс.       И у неё хватило интуиции заподозрить и выследить знаменитого вора Фуке, который переоделся одним из охранников лорда-губернатора. Хотя им и не удалось задержать вора (что на самом деле обернулось катастрофично для мисс Латс) — это всё же выявило сообщника убийц фейри.       В настоящий момент секретарь уже оправилась от ужасного унижения, которому подверглась, хотя всё ещё была очень зла и на Мейнхардта, и на энсина Трейвора. Она снова была хорошо одета и прекрасно выглядела в компании седеющего мужчины, которого Холланд не узнал.       Мужчина внезапно остановился, увидев Блэра посреди сложной формы, двигающего свои парные кортики в тщательно поставленной серии ударов. Незнакомец снова повернулся к мисс Латс, разговор, который затем последовал, даже на расстоянии казался жарким, — жесты ясно свидетельствовали о его раздражении. Затем мужчина махнул рукой, словно смирившись.       Потом он, крадучись, направился к энсину Трейвору. Это было прекрасно видно Холланду и Мейнхардту со стены, но Блэр не заметил приближения мужчины — а если и заметил, то не позволил этому отвлечь его от формы. Незнакомец остановился вне его поля зрения, получив быстрый салют от лейтенанта Секорда.       — Мейнхардт, — пробормотал Ричард. — Твои глаза лучше моих. Это ведь капитанский значок на его куртке?       — Да? — его товарищ прищурился. — Так и есть.       Форма Блэра подошла к концу, клинки вновь вернулись в ножны. Тяжело дыша, парень повернулся к новоприбывшему и замер, моргая, достаточно надолго, чтобы разглядеть его значок, а затем сразу же вытянулся по стойке смирно.       — Сэр!       — Вольно.       Капитан махнул рукой, слегка нахмурившись. При ближайшем рассмотрении он оказался не таким старым, как можно было предположить по его седым волосам или обветренной коже. Впрочем, в этом не было ничего странного для солдата, особенно в такие времена, как сейчас.       — Твой стиль… Модифицированная школа «Сквэйвэл»… — начал он, поглаживая седую щетину. — Могу я взглянуть на один из твоих… кортиков?       Блэр казался озадаченным — странное положение вещей для молодого драгуна. Может быть, именно поэтому он спокойно вытащил один из своих мечей и протянул его капитану.       — Хм. — Незнакомец помедлил, принимая меч и задумчиво взвешивая его в руке. — Тяжелее, чем я ожидал. Это не имеет смысла, если ты используешь его для тренировки… Или же твои боевые клинки весят столько же?       — Д-да, сэр! — Блэр кивнул. — Эм… Прошу прощения, но как вы узнали?..       — Твоя работа ног превосходна, — сказал мужчина, беря клинок за рукоять и оценивая баланс. — Но этот меч слишком тяжёлый. Школа «Сквэйвэл» полностью посвящена быстроте и работе с лезвием. А уж модифицированная — вдвойне.       Лицо Блэра покраснело почти по-девичьи, когда он принял меч обратно.       — Да. Мне нравится его вес — он добавляет немного силы моему удару.       — И если бы ты знал половину того, что тебе следует знать про этот стиль, — ты бы понял, как это учитывать. Не ограничивай себя одной рукой и ногами, не думай о мечах как об отдельном оружии. Этот стиль основан на перенаправлении силы удара и парирования между клинками. Если ты хочешь овладеть им полностью — тебе понадобятся более лёгкие клинки, или, — он пожал плечами, — более сильные руки тоже подойдут.       Блэр, конечно, не мог не нахмуриться:       — А где вы обучились этой школе? Прошу прощения за то, что спрашиваю, сэр.       — Я не владею ей, если ты вдруг так подумал. Но я знаю, как должен выглядеть этот стиль. — Мужчина уставился на Блэра серьёзными серыми глазами. — А ты, энсин? Где ты этому научился? Или, скорее, откуда у тебя появилось представление об этом стиле владения мечом? Вряд ли этому учат в армии, не говоря уже о вспомогательных войсках.       Это было сформулировано как вопрос, но было до боли очевидно, что подразумевался приказ. Каким бы вспыльчивым он ни был — Блэр был не из тех, кто пренебрегает начальством. Он всё ещё медлил с ответом, ёрзая, как будто мог уклониться от ответа, просто выжидая время. В конце-концов он сдался:       — Мой отец, сэр. Точнее, его старые книги. — Трэйвор выглядел так, словно хотел отвести взгляд — но не отвёл. — Их было полно, и они валялись там и просто собирали пыль. Я подумал, что пусть они лучше приносят пользу. Могу ли я спросить вас, где вы видели этот стиль?       — Как я уже сказал, я никогда не изучал его должным образом — но многократно был свидетелем применения. — А затем последовала гримаса, которую, с известной долей великодушия, можно было бы назвать улыбкой: — Твой отец был так же исключительно хорош с мечом, как и с магией. Со временем, не сомневаюсь, ты добьёшься того же, энсин.       — С-сэр?       Незнакомец — хотя теперь было совершенно очевидно, что он вовсе не незнакомец, — выпрямился:       — Капитан сэр Терренс Данвелл, командир Четвёртой эскадрильи рыцарей Дракона. Энсин? — Он выжидающе кивнул.       Другими словами — их командир. Мейнхардт ухмыльнулся и толкнул его в бок:       — Ага, вот я и подумал, что он будет выше.       Напрягшись, Блэр промямлил свой ответ:       — Энсин Блэр Трейвор, сэр. Назначен в Четвёртую эскадрилью в ваше отсутствие, сэр. Ещё раз прошу прощения, сэр!       Со стороны здания штаба быстрым шагом приближался лейтенант Вэллс, за ним следовали лейтенант Эшкрофт и двое из роты поддержки. Заместитель устало отдал честь начальнику:       — Исполняющий обязанности командира эскадрильи сэр Уильям Вэллс, сэр.       — Принимаю командование, — распорядился сэр Данвелл. — Признаюсь, что вам, похоже, не помешало бы отдохнуть, лейтенант.       — Слишком много всего, сэр, — заместитель провёл рукой по волосам. — Хотя, говоря откровенно, я не могу сказать, что вы сами выглядите более отдохнувшим. — В его голосе и глазах было настоящее беспокойство. — Я так понимаю, в Лондиниуме не всё в порядке?       Сэр Данвелл потёр висок.       — «Не всё в порядке»… Мягко сказано, — согласился он таким тоном, который не мог не прозвучать зловеще для ушей Холланда.       Естественно это его беспокоило. Достопочтенный барон Аделина, конечно же, в эти дни был рядом с лордом Кромвелем, что почти наверняка означало столицу. Что было не так в Лондиниуме? Впрочем, нужно было быстро двигаться к собиравшимся членам отряда.       В повседневной суете было легко забыть, что эскадрилья — это нечто большее, чем просто всадники. Члены вспомогательного отряда тоже, столько, сколько можно было собрать, стояли вокруг своего недавно вернувшегося капитана и внимательно слушали, когда он сообщал об изменении в приказах:       — Джентльмены. Я должен сообщить вам, что нас снова призвали охотиться на фейри на Белом Острове.       Это прозвучало громко и ясно, вызвав немало реплик вполголоса со стороны большинства рыцарей, а также кое-кого из вспомогательных войск. Холланд осмелился подумать, что Четвёртая эскадрилья лучше, чем кто-либо другой, знает, каково это — «охотиться на фейри». Не удивительно, что призвали именно их.       — Сэр, — сэр Вэллс выступил от всего личного состава. — Должен ли я предположить, что это означает, что нам придётся достать этих убийц из-под земли?       — Это наша миссия в её нынешнем виде. — Капитан кивнул. — Так распорядился лорд Кромвель. — Последовало мгновение колебания и, возможно, намёк на отвращение в следующих словах: — Нам было приказано поддержать силы генерала Барнарда в зачистке Южного Альбиона. Генерал склоняется к тому, что мы должны ускорить завершение этого вопроса, — и в этом отношении я не могу не согласиться. Мы уже видели, как целый порт был разрушен почти до основания, а также убийство губернатора. Мы не можем допустить, чтобы это продолжалось и дальше.       Капитану не нужно было больше ничего говорить, чтобы серьезность ситуации дошла до всех присутствующих. Недавние бедствия, обрушившиеся на Кингстон, явно были только началом кампании против Альбиона. Инициатива в значительной степени находилась в руках их врагов — и они должны были отобрать её обратно.       — Разумные слова, сэр. — Лейтенант Вэллс хмыкнул. — Но как именно мы собираемся выкурить их оттуда? В прежние времена нам было достаточно трудно охотиться на три сотни фейри. Теперь мы должны выследить всего лишь горстку убийц, к тому же, с поддержкой мастера-вора.       — Терзаетесь сомнениями, лейтенант? — Сэр Данвелл нахмурился. — Это очень на вас не похоже.       — Я не хотел проявить неуважение, сэр, — голос сэра Вэллса звучал устало. — И я далёк от мыслей о поражении. Но, на самом деле, — эти фейри уже проникли на охраняемый корабль снабжения, перебили его экипаж и взорвали груз, а затем сумели убить губернатора Кингстона посреди его собственного города. Вам не приходило в голову, что, возможно, фейри просто лучше в этом, чем мы?       Услышать подобное от лейтенанта?! Холланд хотел закричать в знак протеста… но мудро решил дождаться, пока кто-нибудь из старших офицеров сделает это первым. Не дождался. Другие ветераны, похоже, были согласны с заместителем. Это стало болезненно очевидным, когда и сам капитан кивнул, вместо того чтобы выразить недовольство тем, что легко можно было бы назвать «трусостью».       — Это то, что нам придётся выяснить самим. — Капитан оглядел собравшихся рыцарей, кивком отмечая новобранцев. — Из того немногого, что мы знаем, — убийцы выбрали мишенью высокопоставленных чиновников. Их готовность устроить нечто столь катастрофическое, как этот взрыв, предполагает, что в будущем они не обязательно будут действовать незаметно. В этом вопросе нам окажет полное содействие Национальная Курьерская Служба. И лорд Кромвель также предоставил в наше распоряжение нескольких своих ближайших помощников и советников. Они привезли с собой… — предложение на мгновение повисло незаконченным: — …другие активы, которые доказали свою ценность в прошлых схватках с фейри.       — Прошу прощения, сэр? — Лейтенант Секорд поморщился. — Когда вы говорите о других активах…       — Он, конечно, имеет в виду наших обращённых союзников, — ответил ему женский голос.       Холланд повернулся к источнику — трём фигурам в капюшонах в сопровождении двух темноволосых женщин, одна из которых была намного бледнее другой и выделялась словно пририсованными тушью чёрточками под глазами. Но говорила не она, а другая женщина, со взглядом, полным злобного удовлетворения продолжившая:       — Вряд ли можно спорить с их стойкостью. Прекрасное улучшение по сравнению с орками, как ударными солдатами, и я бы сказала, что они также намного умнее.       — Позвольте мне представить леди Шеффилд и её помощницу, мисс Изабеллу, — на удивление неохотно проговорил капитан, чей взгляд то и дело косил на троицу в капюшонах. Тем временем сэр Вэллс смертельно побледнел, и большинство других мужчин были не намного лучше. Даже непрошибаемый Мейнхардт поёжился от окружившей их пелены беспокойства. — Леди Шеффилд была рекомендована лично лордом Кромвелем, а мисс Изабелла ранее служила в специальных подразделениях, действовавших в Тристейне. Она обладает самыми последними и глубокими знаниями о магии фейри, доступными нам. Я уверен, что с их помощью мы сможем привести это дело к скорейшему завершению.       — В самом деле, сэр Данвелл! — Леди Шеффилд скромно улыбнулась. — Давайте постараемся вместе!       

***

             Было время, когда Саксен-Гота многое мог предложить начинающему военному.       Живописная игровая площадка высшей знати, расположенная в зелёной и безопасной сельской местности Альбиона, где в любое время года множество богатых гостей. Большое количество вечеринок, собраний и торжеств, которые можно посетить и пересечься с этими гостями. В окрестных лесах была хорошая охота, а отличный для Альбиона климат способствовал определённому настрою местных девушек.       Действительно, не так давно было время, когда назначение в Саксен-Готу было бы желанным жребием. И, возможно, в каком-то смысле так оно и было до сих пор для тех, у кого уже были нужные связи. Но что касается тех, кто стремится эти связи установить… Времена были неблагосклонны к такому амбициозному капитану, как Эдвард Аранделл, племянник прославленного графа Аранделла по отцовской линии, и, по милости лорда Кромвеля, капитан городской стражи под командованием сэра Сэмюэля Уиллхайма, наместника Саксен-Готского.       Революция пошла на пользу судьбе семьи капитана, избавив её от препятствий, постоянно создаваемых домом Виндзоров как в политике, так и в делах. Это оказалось менее удачным для самого Эдварда, который оказался в Саксен-Готе, ожидая удобного момента и лёгкого пути к продвижению по службе. Что ж, он не мог отрицать удобств города, когда ему представлялась возможность понаслаждаться ими, что случалось редко, поскольку наместник Саксен-Готы нагрузил его множеством несерьёзных вопросов. Полезных же для карьеры случаев так и не предоставлялось.       Хотя это правда, что Саксен-Гота была почти не затронута войной и всё ещё оставалась процветающим тридцатитысячным городом в глубине Центрального Альбиона, но это было больше связано с местной знатью и горнодобычей, которые одинаково хорошо пережили войну. Многочисленные дома и богатые особняки всё ещё были заняты, многие из них принадлежали всё тем же семьям, что и многие поколения до.       Но знаменитые вечеринки и летние торжества стали далёкими воспоминаниями за время войны, и большинство политически активных глав семей нашли причину вернуться в Лондиниум, чтобы быть поближе к бьющемуся сердцу нового правительства Доброго Лорда Кромвеля, оставив свои семьи здесь, жить в мирной и идиллической обстановке, столь щедрой предоставленной сэром Уиллхаймом.       «Сэр Уиллхайм»… Это имя вызвало горький привкус на языке Эдварда.       Во всём был виноват этот ублюдок! Капитан едва мог сдержать свое отвращение — к своему дяде, к самому себе и, больше всего, к наместнику, разрушавшему то, что должно было стать прекрасной возможностью, заставляя его метаться по всему городу и его окрестностям, разбираясь с орками, которых война выплеснула у их порога.       Орки. Капитан сморщил нос при одной мысли о них. Даже хуже гоблинов в его понимании. Мерзкие, уродливые, злобные твари — и слава Основателю, что они были истреблены на Белом Острове в незапамятные времена. Теперь им предстояло ещё раз приложить усилия, прежде чем свиномордые начнут размножаться и наводнять забытые уголки страны.       Дурачьё! Если бы командование доверили ему — то он бы обошёлся без этих мерзких полуживотных!       Действительно, если и были нужны какие-то доказательства того, что люди были единственными разумными, достойными выживания, — то их можно было найти, лишь посмотрев на гоблинов, вампиров и, прежде всего, орков. Тот факт, что континент не смог довести их до полного исчезновения, как мифических драконов, был ещё одним доказательством мягкости и некомпетентности Королевских Домов.       Основатель! Они не просто не смогли уничтожить эту грязь — но теперь прижимают её к своей груди! Тристейн взращивал то, что они вызвали бог знает каким еретическим злоупотреблением магией Основателя! Настало время развернуть Крестовый Поход внутрь континента, чтобы выжечь последние остатки этого упадочного мышления! Только тогда королевства Человечества будут готовы исполнить пророчество лорда Кромвеля о победе над Великим Врагом!       И капитан Эдвард Аранделл должен был быть в авангарде этого Крестового Похода! И вот, вместо этого он томился здесь, неспособный проявить себя против чего-либо более сложного, чем банды орков, и был слишком занят охотой на них, чтобы снискать расположение высших домов знати.       И всё потому, что его начальник желал, чтобы его драгоценные частные охотничьи угодья были в безопасности, как младенец в колыбели! Наместник заботился о всех землях вокруг Саксен-Готы — но прежде всего для него были пущи Западного Леса. И ведь этот человек едва ли даже знал значение слова «охота», оставив лес почти нетронутым, если не считать случайных набегов вдоль его границы.       Идиотизм — но полезный, если вспомнить об откормленных кабанах и оленях, время от времени выбегавших за пределы заповедного леса.       Так что Эдвард был вынужден смириться со службой наместнику до тех пор, пока не сможет найти себе замену. Будем надеяться, что к тому времени наступление переместится на Тристейн. Как только Дело начнёт завоёвывать популярность среди знати Германии и Тристейна, как это было в Альбионе, — появится достаточно шансов получить признание.       До тех пор ему просто оставалось тешиться охотой, а когда это было исчерпано, — выпивкой, азартными играми… и блудом. По крайней мере, эта часть Саксен-Готы осталась неизменной, и было нетрудно найти достаточно приличный «дом для гостей», чтобы насладиться вечером, первым вечером за последние как бы не несколько недель, когда наместник наконец-то перестал в нём нуждаться.       «Дом лепестков роз» был лишь одним из многих подобных заведений, разбросанных по закоулкам Саксен-Готы, внешне не выделявшихся чем-то особенным, если не считать мерцающего красного фонаря, умело выставленного у входа, где его можно было заметить только при ближайшем рассмотрении.       Внутри гостя окружала горячая и насыщенная ароматом атмосфера, облака оживших лепестков роз, музыка и рассеянный свет магических ламп в изящных красных бумажных абажурах. И, конечно же, девушки, самые разные. Свеженькие молодые девушки-простолюдинки, привлёченные за комнату и питание или более ценные компаньонки, часто сами по себе маги из линий падшей знати, а любой недостаток более чем компенсируется опытом и умело применяемой магией Воды.       Последние, очень любимые знатью, были несколько не по средствам простому капитану, но и ограничиться первыми было не так уж плохо. Это должен был быть приятный вечер, когда он забывал о себе в алкоголе и женщинах… если только не продует большую часть жалованья в «корону».       «Королева и рыцарь». Лучшее, что у него было за всю ночь, но этого недостаточно. Капитан сбросил «руку» на стол, с отвращением прищёлкнув языком, и сделал ещё один аккуратный глоток бренди, наблюдая, как победитель, вечно улыбающийся коротышка с глазами такими же чёрными и сальными, как его волосы, сметает монеты со стола.       — Какая жалость капитан! Довольно неудачная полоса у вас сегодня вечером. Без сомнения, вы намерены выйти из игры? — сказал он, ловко тасуя карты.       Эдвард мельком обдумал этот вариант, но бросил ещё две монеты из своего кошелька. Серебряные марки, выпущенные революционным правительством Реконкисты для замены валюты Короны. Ещё одна причина отказаться от этого жалкого поста и вернуться на передовую, где платили золотом.       — Я чувствую, что моя удача может перемениться. — Он мрачно хмыкнул.       — Как пожелаете, капитан, но, полагаю, ничего не поделаешь…       Если бы он не был слугой проклятого герцога Байрона — Эдвард бы свернул этому коротышке шею. Но это привело бы к тому, что он, в свою очередь, вылетел бы за дверь. Мадам не одобряли насилия в их заведениях.       Коротышка принялся умело сдавать. Эдвард и двое других, дворяне из разных домов, оба моложе и явно тупее самого капитана, коротали время и тратили деньги. Ни одному из них сегодня не повезло намного больше, чем ему самому — и всё же они всё ещё с энтузиазмом делали ставки.       Подняв карты, Эдвард, сохраняя нейтральное выражение лица, оценил свою «руку». Неплохо… Если бы он смог скинуть лишнего принца и епископа и получить королеву — у него мог бы получиться «королевский дом». Удача должна была повернуться к нему совсем уж задницей, чтобы это не получилось бы…       Тут он заметил что-то, стоящее близко, краем глаза. Скорее «кого-то» — он повернул голову и увидел девушку… Или девочку?       Нет, при ближайшем рассмотрении он бы сказал, что девушку — но на самом пороге созревания. Бледная кожа и блестящие чёрные волосы локонами над высоким лбом, лицо в форме сердца, с маленьким носиком, персиковыми губками и большими зелёными глазами, яркими и невинными. Одна из новеньких? Её платье, на первый взгляд почти скромное, простое и изящное изделие из белого кружева, открывающее щедрый вид на ноги в чулках от верхней части бедра и ниже и на стройные плечи, обрамлённые чёрными волосами.       — Прошу прощения, — начал Эдвард, похоже, напугав, как будто она не ожидала, что её заметят.       — П-пожалуйста, простите, что я наблюдаю, добрый сэр… — её голос был подобен скромным колокольчикам. — Мне нужно поговорить с мадам…       Она сделала шаг назад, колеблясь.       «Поговорить с мадам»? Возможно, ещё не устроилась. Что ж, мадам была бы дурой, если бы отказала ей. Эдвард лишь на мгновение задумался, прежде чем решить, что удача действительно повернулась к нему лицом. А когда удача благосклонна — нельзя оскорблять её, теряя её дары.       — Нет необходимости так спешить. — Он взял за тонкое запястье, чувствуя, как она обмякла и перестала сопротивляться. Не часто приходится первым знакомиться с таким прекрасным новым дополнением к «дому». — Мисс…       — С-Селена, добрый сэр, меня зовут Селена… — Она стыдливо склонила голову. — Ещё раз прошу прощения…       — Не стоит. — Капитан притянул её ближе, игнорируя нерешительные протесты. — Устраивайтесь поудобнее. Наслаждайтесь атмосферой. Вы сказали, что ищете мадам? Что ж, так случилось, что я с ней в хороших отношениях, так почему бы вам не посидеть здесь немного — а я замолвлю за вас словечко после этой игры?       — О нет, я бы никогда посмела мешать… — пробормотала девушка. — И тут некуда сесть…       Эдвард усмехнулся про себя. Если она настолько наивна, то жизнь шлюхи будет для неё щедра на сюрпризы.       — Тогда почему бы тебе не подойти и не сесть прямо здесь, — предложил он, притягивая её к себе на колени и довольно обнаруживая очертания узкой талии и широких бёдер. Эта малышка Селена могла бы показаться ожившей фарфоровой куклой, но была вовсе не настолько эфемерной, как казалась в этом платье.       — Если вы закончили выбирать себе спутницу на вечер, мистер Аранделл… — проворчал коротышка, сдающий карты, наполовину забавляясь, наполовину завидуя, — не будете ли вы так любезны вытащить свою следующую чёртову карту, чтобы мы могли освободить вас от содержимого вашего кошелька?       — Конечно. — Капитан вытащил карту — чёрного шута, и вздохнул. Если бы шут был красным — он бы… Увы. Но девушка, стыдливо ёрзающая у него на коленях, по крайней мере, была чем-то вроде утешения, её тело было приятно исследовать под завистливым взглядом троицы, которая привлекла лишь скромное внимание со стороны работниц «дома». Во всяком случае, само присутствие девчонки было во вред его противникам, которые в волнении начали делать ставки более опрометчиво.       Поэтому для Эдварда не стало неожиданностью, когда он начал выигрывать. Одна игра за другой — и всё это время маленькая Селена оставалась у него на коленях. И примерно в это время до него начало доходить, что у его удачи мог быть другой источник, так сказать, поближе. Он осознал это не сразу — но интерес девушки возрастал всякий раз, когда он получал хорошую «руку», или ослабевал, когда он рисковал проиграть, часто до того, как он сам это осознавал.       Магия?       Конечно нет, она была просто простолюдинской девчонкой, которая спешила воспользоваться своей привлекательной внешностью, прежде чем, слишком быстро, та начнёт исчезать, как и положено у простолюдинов. Кроме того, такое заведение, как «Дом лепестков роз», дорожило своей репутацией. Даже если гостей не и не заставляли сдавать свои фокусы у дверей — у мадам хватало собственных магов, чтобы следить за нечестной игрой.       Эдвард решил, что это тоже признак его удачи, поскольку он, наконец, вернул убытки, а затем начал работать над удвоением своих денег.       В конце концов, у коротышки хватило ума сбросить карты пораньше.       — Я полагаю, что ваша удача действительно вернулась. — Заметно, что он был в ярости от такого поворота событий, но капитану было всё равно.       — Не горите желанием сыграть ещё одну партию? Удача всегда может перемениться, дружище!       Но тот просто отмахнулся от Эдварда, прежде чем исчезнуть в толпе. Мерзавец. Что ж, в глубине души все они были мерзавцами, не так ли?       Вернув внимание к жертве своего обаяния, капитан обнаружил, что его настроение значительно улучшилось, когда Селена подняла глаза, уткнувшись лицом ему в грудь.       — Итак, на чём мы остановились? — Она тихо ахнула, как и подобает простолюдинке, пока его руки исследовали пухлое содержимое её бюстгальтера. — Кажется, я упоминал, что знаком с мадам?       — Я… Я верю вам… — прошептала она, тяжело дыша.       — Ну что ж… Осмелюсь сказать, я надеялся сначала получше познакомиться с тобой. — Эдвард сделал ещё глоток, а его рука скользнула вниз, вниз по её спине и бедру. — Чтобы у меня было что порекомендовать. — Ниже. А затем внезапно выше, с очередным вздохом страха и последних остатков возмущения. — Так случилось, что у меня зарезервирована отдельная комната…       Потому что даже сквозь дымку от выпитого он мог сказать, что это был редкий шанс. Она станет чьим-то призом — и окажется недосягаемой, если он не начнёт действовать сейчас. О, мадам, без сомнения, будет возмущаться, как и другие девушки. Но к настоящему времени его покровительство должно было что-то значить. И что с того, что она не была одной из девушек «дома»? Кто знает, может быть, это скоро удастся устроить.       И Селена, конечно, тоже могла видеть это, когда её неуверенность пропала, — в этот момент в её зелёных глазах появилось понимание, а вместе с ним и суровая покорность, пришедшая так быстро, как будто она всегда была там. Впрочем, она могла делать со своими глазами всё, что ей заблагорассудится, не важно — в любом случае это было не то место, куда он смотрел бы.       — Если это доставит вам удовольствие, добрый сэр… — застенчиво ответила девушка, собираясь встать, и, наконец, на её лице появилась улыбка… Но Эдвард так и не обратил внимание на содержащуюся в ней дозу яда.