Во дворце увечий.

Небо уже давно заволокло тёмными тучами - предзнаменование чего-то плохого. Большие капли дождя начинают тарабанить по земле, заставляя всех животных прятаться в убежищах. Сильный ветер бушует в округе срывая совсем зелёные листочки с деревьев унося их далеко-далеко. Деревья, будто живые, размахивали своими большими, грозными ветками грозя снести всё на своём пути. Где-то в глубине дремучего леса стоит дворец. Столь прекрасный, с множеством комнат обделанными золотом и белым мрамором, с огромнейшей библиотекой и такой же большой столовой, в которой казалось бы поместятся тысячи человек и существ всего мира. Не объяснить словами насколько сооружение было прекрасно, но, как жаль, у дворца был всего лишь один житель - рыжеволосый принц. Кружа в одиночестве в белом танце, он не чувствует недостатков, словно всё так и должно быть. Закрыв глаза он двигается плавно, порой делая резкие выпады. Лицо озаряет прекраснейшая улыбка. Все подчинённые давно покинули это проклятое место, но он не все. Чуя никогда не чувствовал страха смерти, даже когда оказывался падающем в эту чёрную, тягучую пропасть, что так и тянулась костлявыми ручонками утаскивая на глубину. Замок окутывает чернющими стеблями, со всех сторон торчат острые шипы, будто лезвие разрезая всё на своём пути. Накахара улыбается лишь шире. Карма пришла по его волю. Миллионы гиблых душ где-то в подземной темнице наконец возрадуются, ведь их мучитель будет наказан. Наконец со стен сойдёт та разъедающая кровь, могильный холод покинет это место вместе с освобождёнными душами, могилы их вновь расцветут. Стëкла трескаются от давления, после чего и вовсе рассыпаются по всему периметру бального зала. Рыжеволосый не обращает внимания - ступает босыми ногами по осколкам упиваясь умиротворением. Двигается словно танцует не один, порою откидываясь назад слишком сильно, удерживает равновесие и продолжает плавно, словно лебедь, кружится по комнате. Вскоре его руки оплетут эти стебли впиваясь в кожу острыми кинжалами, превращая его уже в нечисть, что будет бродить по округе и ждать своего спасения. Глаза обретут кроваво-алый оттенок - кровь его жертв. Это место будет утеряно, стёрто со всех карт, забыто всеми путешественниками и королями. Время в этом месте остановится навсегда, оставляя некогда прекрасного принца в одиночестве и он будет ждать. Ждать того самого, что разрушит это проклятье. А пока у него есть тысячи лет и возможности этого мира. Чуя Накахара исчезнет словно его никогда и не было. Забыт будто старинная байка, которой пугали детей. С мерзким оскалом он будет ждать жертв, а возможно и спасителей. А пока он продолжает танцевать этот белый танец на осколках стекла. * * * Мелкие ветки хрустели под ногами разгоняя редких животных, листья шелестели, глушь и тишина- прекрасное место. Так думал юный путешественник Дазай Осаму, который наконец смог отбиться от сопровождающих. Вдохнув полной грудью он смело шагнул в глубины этого захолустья. Трупная вонь распространилась на все участки дремучего леса, заставляя путников если не развернуться и потопать в обход, то хотя бы насторожится и взять в руки меч. Но юнец не придал этому особого значения. Он очень устал. Метнув пустой взгляд не скрипящие ветви, шатен переступил ручей и застыл. Огромнейшее творение возвышалось перед ним, закрывая солнце, навевая тоску и страх. Заброшенный, полуразрушенный дворец был обвит стеблями, местами пробиты стены, в округе не души, лишь тихий скрежет чего-то далеко, в темной глубине замка. Быстро продвигаясь вперёд ему не терпелось узнать, что же это за творение, почему его нет на картах и почему отец приказал идти в обход? Осаму замер. Оглянувшись он заметил царапины на стенах, словно дикие животные сошли с ума раздирая всё на своём пути. - Вот и ужин пожаловал, - эхо отдалось от стен, разлетаясь по всей комнате, заставляя шатена вздрогнуть. Нотки сарказма и яда так и сквозили в голосе. Голос хриплый, грубый и до ужаса властный, от чего ещё страшнее. Колени чуть подрагивают. Кровь расползалась по телу рваными узорами, кровь застилает глаза закрывая даже зрачки, кровь везде. Липкая, вязкая стекает по стенам, алыми каплями омывая пол. В углу лежат светлые останки и Дазай с ужасом понимает, что это человеческие кости. - Как интересно, - руки у нечисти страшные, когти острые словно остриё кинжала, что прикреплён на поясе юнца. - Твои глаза мертвы, но отблески страха пробиваются наружу. Волосы оттенка меди тоже испачканы кровью. И лишь сейчас, когда тот вышел на свет, Осаму смог полностью рассмотреть его. Он невысокого роста, однако всё также выше самого шатена, на плечах раскинулись кровавые леса - розы с самыми острыми шипами. Алые лепестки тянулись до самой шеи, в некоторых местах свисала белая ткань, вероятно, некогда бывшей рубашки. На голове, словно корона, раскинулись тёмные, чёрные ветви деревьев. Воистину прекрасный. - Это не страх вовсе, - голос прозвучал, на удивление, тихо. - Это восхищение. Вероятно чудовище удивилось, склонив голову в бок с интересом наблюдая за сменой эмоций в мальчишьих глазах. - Восхищение? Да я смотрю ты совсем умом тронулся, - оскал растянулся на светлом лице, показывая острые клыки и совсем свежую кровь. Стоило подойти рыжеволосому чуть ближе, как в нос ударил запах крови. Сладкой, с кислинкой, до одури дурманящей разум и заполняя лёгкие своим ядом. Кровь его жертвы. Оскал растянулся шире стоило поддеть пальцами чужой подбородок, оставляя мелкие, кровоточащие царапины. Слизнув кровь нечисть взглянула в коньячные глаза, на глубине которых разливался самый дорогой алкоголь и россыпью валялись рубины. - Ты интересный, - сорвалось с губ грубым шёпотом. Дазай, что до этого с интересом наблюдал за дальнейшим развитием событий, удивлённо взглянул на него. - - Приди ты сюда через пару столетий, возможно, я бы оставил тебя в живых. Оскал сменился печальной улыбкой и острые когти вонзились в юношеское сердце. Удивлённый выдох так и застыл в воздухе. Карие глаза остекленели в секунду. Чуя прекрасно осознавал, что, возможно, именно этот пацан являлся его спасением, тем самым кто снял бы проклятие "Арахабаки", но угомонить свою чудовищную сущность он, увы, не в силах.