Больше, чем волк

Никого и ничего не боялся храбрый кабан Харахур. Да и кого опасаться с его-то недюжинной силой, исполинским ростом и острыми клыками? Но всё-таки при первых выстрелах, раздавшихся, как и предрекал волк, поутру, Харахур струхнул. Сердце велело ему спасаться, бежать прочь без оглядки, заломиться в самый непролазный бурелом. Но он был связан словом, забрать которое обратно не мог. Харахур нехотя поднялся с лёжки и потрусил навстречу опасности, отыскивая Нуцала. В ту минуту кабан проклинал и чёрного волка в золотом ошейнике, и клятву, так некстати соединившую их. Заманить Нуцала куда подальше! Разве ж это так просто?! Ох, как трудно! Порох, этот смертоносный серый порошок, не даст соврать. На счастье Харахура охотники разделились, полагаясь каждый на собственные силы. Несчастный кабан не единожды, может, рисковал быть подстреленным кем-нибудь из них, прежде чем столкнулся с Нуцалом в сопровождении двух нукеров. Он узнал нужного человека по описанию Чегераба. Настала пора действовать. Дико взвизгнув от отчаяния, Харахур выскочил из-за деревьев наперерез всадникам и предстал во всей красе. Всхрапели кони. От неожиданности никто не успел вскинуть ружьё. А Харахур, круто развернувшись, уже понёсся прочь подобно выпущенному из пушки ядру. Вслед ему грянул запоздалый выстрел. Пуля взяла слишком высоко, не задев и щетины Харахура. — Погоди же, негодный, тебе не уйти от меня! — воскликнул Нуцал, в негодовании сжав кулак. От охотничьего азарта кровь сильнее забурлила в жилах повелителя и он ничего уже не хотел знать, кроме мелькающего впереди тёмного пятна. Добыча уходила. Нуцал пришпорил коня, пустившись вдогонку за огромным кабаном. Нукеры с воинственными восклицаниями скакали следом. Горячий скакун, понукаемый Нуцалом, летел, как птица, и нукеры, чьи кони были не так быстры, постепенно отстали. Нуцал даже не заметил, как остался один. А ведь именно на это рассчитывал Чегераб! Харахур нёсся, высоко взбрыкивая задом, пена капала с его клыков. Камушки летели из-под копыт. Он слышал за собою погоню и увлекал преследователя всё дальше, в ущелье, как было условлено. Харахур напрягал все силы, с ужасом понимая, что расстояние между ним и Нуцалом неизбежно сокращается. Во время этой бешеной погони Нуцал не мог как следует прицелиться, однако Харахур о том не догадывался. Он больше рассчитывал на то, что конь споткнётся и всадник, в упоении вытянувшийся на стременах, сломит себе шею. Конь, привычный к горным дорогам, не оправдывал кабаньих надежд. Конь нервно грыз удила. Он один чуял то, чего пока не замечали ни Харахур, ни Нуцал: по пятам за ними, держась чуть сбоку, безмолвно бежит громадный чёрный волк. Неизвестно, когда и откуда он взялся. Чегераб мчался легко, мускулы его словно не знали усталости. Нуцал настигал кабана и уже схватил ружьё. В тот же миг волк весь напружинился, прибавил ходу и с воем метнулся прямо под ноги нуцальского коня. Гром ахнул в ущелье, вторая пуля ушла в небо. Конь от неожиданности взвился на дыбы, едва не размозжив копытом голову волка. Нуцал не удержался в седле и, выпустив ружьё, свалился наземь. Харахур рванул вперёд, даже не заметив, что за ним больше никто не гонится. Перепуганный конь, освободившись от всадника, прянул в противоположную сторону. Чегераб обнюхал распростёртого на земле человека, подтолкнул мордой его голову, приложил ухо к груди. — Неудачно получилось, — пробормотал Чегераб. — Не хватало вовсе убить его! Зачем мне сдался мертвец? Но волчий слух уловил стук сердца и трепет дыхания. Чегераб вздохнул с облегчением — Нуцал был жив, только в беспамятстве. — Где тебя носит, Хар-Кар?! — нетерпеливо прокричал Чегераб. — Я здесь! — каркнул ворон, спикировав откуда-то с небес. Шагами он обмерил бесчувственного повелителя, осмотрел так и сяк, борясь с искушением расклевать глаза. — Ты не перестарался? — с подозрением покосился он на волка. — Он только оглушён, но сердце его бьётся, послушай, — заверил Чегераб. — А кости он не перреломал? — допытывался Хар-Кар. — Смотри, тебе жить в его теле. Чегераб отмахнулся, думая о другом: — Ничего. По крайности, будет, чем отговариваться в первое время. — Как знаешь! — буркнул ворон. — Что ж, пора! Стой, как сейчас стоишь, и не шевелись. Чегераб послушно замер над неподвижным господином и стал ждать, что последует дальше. Ворон нахохлился, вытянул шею, надулся, как шар, и непрерывно забормотал какие-то непонятные слова. То ли он подсмотрел их невесть когда в старинной книге, то ли сам придумал — бог весть. Чегераб, как ни старался, не мог ничего разобрать кроме сплошного «бу-бу-бу». Недоверие охватило вдруг волка. Как его угораздило принять на веру рассказ Хар-Кара? Что, как мерзкий ворон просто подшутил над ним и улетит сейчас, хохоча? И откуда вообще у него такая сила, чтоб поменять местами две души?! — Ничего у тебя не получится, обманщик! — закричал Чегераб. — Ничего не получится, ничего не полу… Тьма застлала ему глаза и крик застрял в глотке. Сердце словно кто-то рванул из груди. Чегераб почувствовал, как его затягивает в водоворот и кружит, вертит, будто ничтожную щепку. Он представил себя опять маленьким волчонком в руках у Шапи и засучил лапами, испугавшись собственной беспомощности. Кружение прекратилось так же внезапно, как и началось. Заныла голова. Где-то рядом победоносно каркал ворон. — Получилось! Ха-ха-ха! А ты не верил! — с трудом, но понял Чегераб. Ещё он понял, что лежит на земле и камень упирается ему в бок. Кое-как он разлепил веки и со стоном приподнялся. Всё тело казалось разбитым, предметы перед глазами двоились и плясали, запахи и звуки ощущались слабее, чем прежде. Чегераб зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза. Тот, кого он узрел, заставил его вздрогнуть. Перед ним стоял… он сам, чёрный волк Чегераб. Зверь так оторопел, что и не думал бежать, его сотрясала крупная дрожь. Несколько секунд Чегераб и Нуцал, как завороженные, глазели друг на друга. Наконец до Чегераба окончательно дошло: Хар-Кар не обманул, душа волка угодила в тело повелителя. Значит, в его прежнем теле сейчас Нуцал. Чегераб поднялся на ноги. Растерявшийся волк, едва дыша от страха, стоял перед ним. Возможно, он надеялся, что угодил в кошмарный сон, и вот-вот всё вернётся, как прежде? — Прикончи его! — орал Хар-Кар. — При тебе ружьё, пусти пулю ему в лоб! Чегераб осознал, что ружьё вот, лежит в двух шагах, и нерешительно потянул ремень. Он, конечно, видел, как стреляли нукеры. Надо приложить приклад к плечу и вот этак вскинуть ствол, потом нажать на курок… Чегераб еле гнущимся пальцем нащупал спусковой крючок. Выстрела не произошло, потому что последний заряд Нуцал ранее выпустил по Харахуру. Чегераб озадаченно повертел ружьё в руках. Волк немного попятился, припадая на задние лапы. — Чего ты мешкаешь?! — надрываться Хар-Кар. — Я не… Не знаю, как оно заряжается… — сознался Чегераб. Ворон зашумел крыльями и завопил ему прямо в ухо: — Так ударрь его прикладом! Прронзи сердце кинжалом! Но Чегераб чуял, что не может исполнить и этого. Нуцал дал ему имя, вырастил, всегда кормил и баловал, ни разу даже не повысил голоса. Остатки чести в душе Чегераба восстали против вероломного убийства. — Нет… Не нужно, он всё равно никому ничего не расскажет, — промолвил он, обессиленно опустив руки. Волк, пронзительно взвыв, стремглав бросился в глубину ущелья. Теперь уж Чегераб и при желании не мог достать его. Такая получилась осечка в замысле. — Ничего, — примирительно затараторил Хар-Кар, опустившись человеку на плечо, — он не добудет себе пищи и скоро околеет от голода. А ты по-прежнему понимаешь меня, это хорошо. Я боялся, что в новом теле ты забудешь зверриный язык. — Он не расскажет, — повторял Чегераб, как заведённый. — И хотел бы, да кто послушает волка! Прихрамывая, он побрёл обратно и вскоре встретился с нукерами, сбившимися с ног в поисках Нуцала. — Повелитель! Хвала Аллаху, с тобой всё благополучно! — Мы перепугались, завидев, как взмыленный конь твой скачет без седока. — Что с тобою произошло? Так они приговаривали, угодливо вертясь подле господина. Кто отряхивал пыль с его одеяния, кто подставлял плечо, кто вёл под уздцы коня. Жеребец виновато прядал ушами. Никто не замечал подмены и не удивлялся ворону. Чегерабу понравилась услужливость нукеров. Так ли ещё слуги залебезят перед ним! Откашлявшись, он заговорил, стараясь копировать интонации Нуцала: — Я почти настиг кабана и уж приготовился стрелять, когда Чегераб, будь он проклят, напугал моего коня и тот сбросил меня, так что я здорово расшибся. Хорошо, ворон своим карканьем привёл меня в чувство. Возвращаемся во дворец. А если кто встретит Чегераба, пусть бьёт, не задумываясь! Он утратил мою милость. Он погладил чёрные перья Хар-Кара. Ворон довольно кивнул. Чегераб с третьей попытки вставил трясущуюся ногу в стремя и, неуклюже подтянув тело, взгромоздился в седло. Кататься на коне оказалось не так уж и легко. Но ничего, пока все промахи можно объяснять последствиями падения, а потом тело само вспомнит, что оно умеет.