Смысл свободы

      В чём смысл свободы? Хи-хи-хи! Что за глупый вопрос, Дост-кун? Правильный ответ: отсутствие привязанностей и всякой чепухи.       Под ногами неприятно хлюпала тяжёлая водица. Одного её глотка хватило бы на быструю смерть. Приходилось перепрыгивать через большие лужи, словно маленький ребёнок, ищущий свою игрушку. Однотонные белые стены тюрьмы рябили в глазах, до тошноты осветляя маленькое цветное пятно. Николай сглотнул комок, засевший в горле, приподняв уголки губ. Только безумный смог бы предложить игру на выживание в этих стенах, не правда ли? Он давно уже перешёл грань между нормальным и сумасшедшим, так что... его прогулка не была чем-то из ряда вон.       Если не считать мерзкого чувства ненависти к себе.       Прыжки через лужи напоминала ему игру в классики. Раз-два, ты на пятёрке, три-четыре, на семёрке, пять, ты за пределами игры. Ох, только за пределами его игры — смерть. Его начало тихонько трясти. Поначалу идея с одним выжившим победителем и одним умершим проигравшим казалась ему простой. Есть несколько условий, вещей и двое испытуемых — нельзя ошибиться. Кажется, он был уверен в победе суицидника с самого начала, пусть не в обиду его любимого демона. Даже больше, он хотел этой победы. Разве не романтично умереть вместе с вынужденным напарником?       Скрип подошвы ног об мокрый пол прекратились сразу же, как только он дошёл до своей цели. Вот оно. Но почему-то этот исход не так сильно его радовал, как тот факт, что Сигма ушёл достаточно далёко. Не хотелось бы ему показывать изнанку маски безумного клоуна. Николай присел на колени, с детским любопытством рассматривая мёртвого демона. Ну и фантазия, назвать себя русским демоном, хотя на самом деле он больше похож на принца или, если по правде, на князя. Он поправил прядку мокрых волос, невольно им залюбовавшись. Столь хрупкое тело с таким умом.       Если бы только он мог увидеть в последний раз его глаза, сам увидеть их, понять, что в них отражалось. Да только не смог бы он убить его своими руками, а жаль, эти глаза... эти потрясающие глаза погасли, и он не смог этого увидеть. Будь они аметистами, он мог бы взять их себе как драгоценную безделушку. В голову приходило много мыслей, отгораживая его от иного факта. Демон или князь, как его не называй, он мёртв, как ни крути. И он должен радоваться, ведь этого и хотел.       Николай взял мягкое тело на руки, нежданно для себя нежно прижимая к себе. Способность умершего не позволяла ему подобных нежностей, так что это был прощальный подарок милого. Удивительно, он и не знал, что тело настолько стройное, до болезненности. Он ощущал кончиками пальцев все торчащие рёбра, кости, все идеальные линии манящей бледной кожи. Больничная форма не могла скрыть всего этого, как и следы пятен крови. Он вытер платком кровь, бурой корочкой портящей губы и подбородок демона. Фёдор был идеальным. Но ему не нравилась эта болезненность. Будь они простыми людьми, быть может, он стал бы насильно его кормить, а тот, в свою очередь, стал бы больше думать о своём здоровье.       Но они эсперы, один из них мёртв, а другой должен радоваться долгожданной свободе. На несколько минут сердце словно прыгнуло в груди, предвещая сладость и счастье. Это ощущение застыло, пока не перешло в страшные мысли.       Я счастлив, теперь я свободен, ты мёртв, и ты не смог бы меня убить. Но... хотел ли ты когда-нибудь меня убить? Если я тебе был также дорог, как и ты мне...       Клоун всхлипнул, сам того не понимая. Если он свободен от дорогого ему человека, нет в нём оков, то почему ему так больно?       Если так, то... что если ты не хотел, и я... испортил что-то? И поэтому мне так тяжело?