В стиле nu

      Когда ты ищешь вдохновение намеренно, вряд ли что-то выйдет. Серьёзно. Да и вообще, если любое чувство искать намеренно, итог будет одинаково плачевный.       Вот так и художник Арсений Попов, который находится в поисках подходящего натурщика для коллекции уже около месяца, бьётся головой о стену от безнадёги.       Ухудшает всё то, что эта сборка картин должна быть весьма специфична и интимна.       А с этого момента можно начать поподробнее.       Арсений — художник, который изображает гениталии и всякого рода плоть. Таким образом он хочет показать, что это всё естественно и природно. Вот только найти подходящих натурщиков для такого экзотического амплуа намного сложнее обычного. Не помогает даже завышенная цена, хотя все люди падкие на деньги.       А когда-то вообще была ситуация с одной рыженькой девушкой, которая не побрилась от слова совсем. Возможно, она была за бодипозитив и всеобщее принятие, но оказалась заросшей до такой степени, что Арсений около получаса смотрел на этот рыжий клубок и всё-таки сказал ей уйти. Вот тебе и рыжий, рыжий, конопатый, выжгла все глаза мохнатой.       Вы спросите, как же он находит людей для этого? Генитальнее гениальнее не придумаешь — он разместил объявление на work.ru. И это была действительно не очень хорошая идея, поскольку большинство ищет подработку не на один раз, а когда в поиске натыкаются на заманчивое заявление «Ищу натурщиков для коллекции гениталий на открытую выставку», не написать остроумную шутейку уровня «выкрикну какую-то хуйню, и все от неожиданности заржут» — просто грех.       Арсению, конечно, обидно, что его работу не воспринимают всерьёз, но что же поделать. Он взрослый мужчина, он вытерпит все насмешки, а когда продаст коллекцию, которую у него заказал довольно статный мужчина, будет купаться в лучах славы и деньгах.       Немного о самом заказе. Как только Попову поступило предложение и аванс, он тут же принялся творить. И первой работой был, так сказать, автопортрет. Заказ довольно неординарный, поэтому и оплата была соответствующая. На банковский счёт моментально поступило десять тысяч.       Попов чуть не подавился от такой крупной суммы, а после транзакции поступила ещё одна просьба на картину в таком же жанре, но с другим человеком.       Всего таких картин потребовалось десять, и вот приехали — люди, вечно писавшие в директ, внезапно закончились. После девятой девушки наступило невероятно долгое затишье. Неужели на всю Москву было только девять эксгибиционистов?       Но хуже всего не Арсению и даже не заказчику, а лучшему другу художника — Сергею Матвиенко. У которого уже телефон глючит от постоянного нытья и вымаливания чуть-чуть попозировать без трусов. Арсений БЛЯЯЯЯ НУ ПОЖАЛУЙСТА ЭТО ВСЁ АНОНИМНО Серёжа, ради меня, прошу (´▽`ʃ♡ƪ)

Сергей Матвиенко

Да-да

Анонимно как те самые тесты на проверку наркотиков в школах?

Арсений Я умоляю тебя (╯°□°）╯︵ ┻━┻ Что мне сделать чтобы ты согласился?

Сергей Матвиенко

Сходи проветрись

Арсений Лишняя трата времени Что-нибудь другое?

Сергей Матвиенко

Я серьёзно, пошли в кафе вместе?

Мы давно не виделись вживую.

Арсений ТОГДА СОБИРАЙСЯ Гуляем час, а потом идём ко мне в студию.

Сергей Матвиенко

Ладно… Через полчаса буду на месте

      Брюнет стал носиться по квартире, подбирая носки, футболки и несколько пар трусов. Наконец-то он закончит сборку картин, и поиск натурщиков прекратится. Как же он счастлив. Тяжкое бремя ответственности наконец-то отпустит его, и ему больше не будет стыдно перед заказчиком, когда сроки сдачи горят ярким пламенем.       Арсений находит выглаженную футболку в красно-белую полоску, джинсовые шорты и джинсовую кепку такого же оттенка. Выглядит это всё, будто он мальчик лет десяти, а обгорелые щёки, пышная чёлка и высокие носки как у Спанч Боба придают ещё большей точности.       Попов хватает ключи от студии, обувает излюбленные конверсы и вылетает из квартиры. По пути он размышляет, как было бы классно потом на заработанные честным трудом деньги сходить на шопинг. Купить нежную рубашку и его заядлую мечту — лоферы. Это будут самые прекрасные выходные. А возможно, он возьмёт отпуск. Будет лежать под кондиционером, есть мороженое и натирать соски купюрами. Последнее, конечно, слишком, но а кто с жиру не бесится?       Брюнет уже подходит к кафе, но его телефон начинает вибрировать. Казалось бы, что-то вообще может испортить такое шикарное настроение и стянуть улыбку с лица Арсения? Может, и не «что», а Серёжа-я-в-рот-его-ебал-Матвиенко.

Сергей Матвиенко

Бля, прости, пожалуйста, меня Алина в бар пригласила.

Ну ты же её знаешь, она такая ухх

Арсений (╬▔皿▔)╯ Пошёл нахуй       Попов зол настолько, что жар зарождается где-то в груди. Хочется взять этот столик, за которым он сидит, и перевернуть его. Чтобы хоть чуть-чуть себя контролировать, он сжимает кулаки и просто учащённо дышит через раздутые ноздри. Арсений в шоке от такой безответственности. Как можно так поступить с лучшим другом, который и так в подавленном состоянии? Может, Сергей вообще не собирался никуда идти, а просто решил поиздеваться над ним?       У Арсения уже зубы скрипят от злости, а лицо наверняка покраснело.       И из-за желания выглядеть подобающе в социуме Попов решает пойти в туалет, надеясь, что там будет зеркало.       На дрожащих ногах он идёт в уборную. Арсений упирается руками в раковину и умывается пару раз прохладной водой. В отражении он видит свои огромные зрачки. Хочется кричать от раздражения, но вдруг в помещение входит юноша.       Высокий парнишка с золотыми кудрями на макушке и в жёлтой гавайской рубашке в цветочек. Арсений начинает заворожённо наблюдать за его действиями. Понимая, что парень сейчас расстёгивает ширинку и целится в писсуар, Арсений отводит взгляд и делает вид, что моет руки. Как бы ему ни было стыдно, но Попов всё же пялится. Казалось бы, что может быть ещё более смущающим? А то, что юноша видит через зеркало взгляд брюнета и с полнейшим шоком на лице смотрит в ответ.       Неожиданно даже для себя Арсений выдаёт:       — У тебя очень красивый член.       — А… — мальчик краснеет на глазах и отводит взгляд на плиточную стену.       — Я серьёзно, — продолжает Попов, — очень ровный, и с твоего согласия я бы его нарисовал. Меня зовут Арсений, я художник, приятно познакомиться, — Попов протягивает ладонь, но вскоре понимает, что у парня заняты руки, и со стыдом убирает её.       — Я Антон, взаимно, — скомканно произносит он. — Вы извините, я пойду.       — Стой, стой, — мужчина хватает его за руку, пытаясь удержать, — так ты не хочешь?       — Кого, Вас?       — Во-первых, мы вроде на «ты», а во-вторых, не меня, а чтобы я твой член нарисовал, — у Антона, кажется, брови выше потолка уже.       — Я думал, ты пошутил.       В помещение входит какой-то бородатый мужлан с забитыми рукавами и с неким подозрением смотрит на парней. Арсений понимает, что тут дальше разговаривать нельзя, и выводит мальчишку, держа за руку, внутрь кафетерия.       — Ангел, я не шутил, — Попов смотрит прямо в глаза Антону и видит в них мокрый лес после дождя. На губах чувствуются редкие выдохи парня. — У меня есть своя студия, и если ты согласен… — Арсения обрывают на полуслове:       — Ну, в принципе я согласен, — с лёгкой улыбкой и румяными щёчками говорит Антон. — Я свободен сегодня.       — Оу, — выдаёт Арсений, не ожидавший такого везения, — отлично! — он вновь улыбается, как и до сообщения Серёжи. — Ну, тогда пойдём?       — Да, идём.

***

      Они обсуждали интересы друг друга всю дорогу, и Антон, оказывается, флорист. Арсений первый раз в жизни видит человека с такой профессией (те тётки из цветочного не считаются). Младший рассказал о «Секретах цветочной переписки».       Вот вы знаете, что в средние века был придуман тайный язык цветов? За каждым цветком закреплялось определённое значение, что позволяло влюблённым обмениваться посланиями, недосягаемыми для чужих ушей. Вручая избраннице веточку цветущей вишни, ей без слов признавались в любви. Скромные синие фиалки красноречиво свидетельствовали о верности, а букет из алых роз приравнивался к предложению руки и сердца.       Мило беседуя о цветах всю дорогу, они доходят до арендованной студии Попова. Арсений открывает дверь ключом, включает свет, и Антон в восхищении вздыхает.       — Вау, — чуть ли не шёпотом произносит Шастун. — Это очень красиво.       Рабочий стол, стул, мольберт, а также множество различных полочек, на которых находятся разные краски, баночки и листы. Лампы, встроенные в каждую стену. Слева расположен очень большой диван — видимо, на нём позируют натурщики.       — Ты ещё не передумал, Антон? — Арсений говорит это томным голосом, ища при этом что-то на столе. Парень уверенно кивает. — Тогда раздевайся.       Антон с лёгким сомнением стягивает шорты и думает, как же он нелепо выглядит в высоких носках, боксерах и длинной рубашке. Он решает всё-таки оставить трусы и просто подождать художника на диване.       Когда Антон смотрит на мужчину, он чуть ли не давится. Попов стянул футболку и надел фартук на голый торс. Антон осматривает безумно красивую, подкачанную спину и восхищается. Столько родинок, будто белоснежное мороженое посыпали шоколадной крошкой. Арсений для Антона теперь — всё искусство.       Попов закончил подготовку и перевёл взгляд на Антона. Тот сидел и покорно ждал на диване с приоткрытым ртом. Такой невинный.       Брюнет трёт ладони и решает всё-таки предупредить:       — Мне нужно, чтобы ты был возбуждён, — младший распахивает глаза, а его щёчки начинают алеть. — У меня несколько вариантов, выбери самый подходящий для тебя: вибратор или порно, — Антон очень смущён, и кажется, что у него уже вся кровь перетекла в голову.       — Вибратор, — говорит шатен, не отводя взгляда от своих запястий. Всё же быстрее он возбудится от вибратора, а смотреть перед Поповым гей-порно — более смущающе.       На диван прилетают флакон смазки и анальная пробка со встроенным виброрежимом. Шастун слегка непонятливо пялится на пробку, а затем переводит вопросительный взгляд на Попова.       — Растянись и вставь пробку, пульт от неё я тебе дам.       — Я не об этом, — шатен слегка умолк, — ты будешь тут стоять?       — Да, — уверенно говорит Арсений, держа руки накрест. — Мне потом тебя рисовать возбуждённым, почему тогда я не могу посмотреть с самого начала?       — Это… немного смущает.       — Немного? — брюнет слегка посмеивается в кулак. — Ангел, ты красный от кончиков ушей до самых пяток.       — Неправда!       — Ладно, хочешь, я отвернусь?       — Да, пожалуйста!       Арсений, улыбаясь, разворачивается на пятках. Антон опасливо поглядывает в его сторону, но всё же начинает снимать трусы. Откинув их в сторону, он решает рассмотреть пробку. Она силиконовая и довольно внушительного размера. Решив не медлить, парень берёт флакон и смазывает лубрикантом два пальца. Чуть разъехавшись на коленях, он приставляет их ко входу и на выдохе вставляет. Арсений слышит покряхтывания парня и решает слегка порезвиться.       — Я надеюсь, что ты закончил, потому что я уже разворачиваюсь, — шатен от страха аж подпрыгивает, проталкивая пальцы ещё глубже.       — Нет! Стой! Прошу, не надо! — Антон алеет ещё больше, горло спирает, а стоны сами по себе вырываются.       — Ну не знаю, Антон, — с нотками сарказма говорит Арсений. — Ты так сла-адко стонешь. Может, уже пора приступить к написанию картины?       — Ты просто издеваешься? — говорит Шастун, при этом вставляя в себя пробку.       — Возможно, — Арсений, всё ещё стоя спиной к мальчику, поднимает пульт левой рукой так, чтобы Антон всё видел. — Вот думаю, какой режим поставить.       — Подожди, — говорит на выдохе он. — Я ещё не…       Тело пробивает дрожь, ноги становятся ватными, и Шастун уже почти лежит на этом чёртовом диване. Арсений разворачивается и видит распластанного мальчика с красным лицом и закатывающимися глазами. Он пытается заглушить стоны, закусывая ребро своей руки, но некоторые всё равно вырываются, и это лучшая мелодия для Попова.       — Знаешь… — брюнет обдумывает, что он может сделать сейчас с этим податливым ангелом. Да и в принципе картина может подождать. — В задницу картину, можно и потом нарисовать.       — Да? — тягуче спрашивает младший.       — Да, котёнок, — Арсений присаживается рядом с Шастуном на диван и осматривает Антонов вид сзади. Из распухшей дырочки вытекают капли смазки и продолжают свой путь, струясь по внутренней стороне бедра.       Попов заводит руку за спину Антона и принимается вынимать пробку, которая ещё была в действии. Шатен выгибает поясницу ещё больше, и пробка с громким чпоком выходит из горячего нутра. Арсений быстро заменяет пробку пальцами и начинает массировать плотные стенки. Шастун ластится, выгибается от ощущений.       — Прошу, вставь мне, — на выдохе говорит младший.       — Что-что? — Арсений дразнит, давит кончиками пальцев на простату, а у Антона ещё больше колени раздвигаются. — Ангел, повтори, пожалуйста.       — А-арсений, вставь в меня свой член, прошу, — Попов рычит, берёт его за бедро и усаживает на свои колени так, что они теперь смотрят друг другу в лицо. Антон сам расстёгивает ширинку старшего. Пальцы безумно дрожат, и он кое-как цепляет ползунок и всё же снимает с Арсения шорты.       Через бельё видно массивную головку и маленькое мокрое пятнышко от природного лубриканта. Арсений уже самостоятельно стягивает бельё с шортами, и они остаются висеть где-то на икрах.       Пачка презервативов в нужный момент оказывается между складок дивана. Арсений в порыве страсти буквально разрывает пачку, достаёт конвертик и натягивает контрацептив. Разгоряченный, растянутый Антон сразу пытается насадиться, но Попов решает оттянуть момент и, крепко держа за поясницу, поглаживает дырочку Шастуна круговыми движениями.       Антон хнычет, виляет бёдрами. От такой картины старший не выдерживает. Не спеша вставляет головку. Шатен достаточно растянут пробкой, поэтому сам с уверенностью опускается до самого основания. Арсений сцеловывает каждый стон с уст младшего. Антон невероятно красив. В той же гавайской рубашке и в высоких носках.       — Мой невероятный мальчик, — Арсений углубляет поцелуй, ласкает нёбо, придерживая за затылок. Антон уверенно отвечает, посасывает слегка сухие губы Попова.       Арсений проводит пальцами по кудрям Шастуна, крепко хватается за волосы, пока бёдра Антона раскачиваются взад и вперёд. Попов ободряюще хмыкает и значительно ускоряет темп, доводя его до разрядки.       Антон кончает Попову на живот, а за ним от давящей узости изливается в презерватив Арсений. Шастун уставши ложится на тяжело вздымающуюся грудь, покрытую родинками.

По коже стекает чёрной краской Искусство не может быть прекрасно

Глухой музыкант, слепой художник — алёна швец.