Роскошь

Опять. Это случилось опять. Мо Гуань Шань с недоумением разглядывал шоколадного цвета упаковку, разместившуюся на блестящей чёрной поверхности кухонной стойки со всем вероятным пафосом. Люксовая торговая марка. Минималистичный дизайн. Витиеватые буквы. Какой-то причудливый итальянский кофе, который Хэ Тянь начал покупать только из-за того, что совсем не умел выбирать продукты, считая самое дорогое самым лучшим. А потом Мо совершил ошибку. Сказал, что этот кофе ему понравился. Дело было давно, ещё в средней школе, а главное — до того, как Гуань Шань узнал стоимость небольшой металлизированной упаковки. Золотые бобы. Цена в разы выше его трёхнедельной зарплаты. За кофе. Кофе был базовым продуктом. Должен был выполнять функцию: разбудить в начале дня, морально подготовить к грядущему пиздецу, снизить градус утренней аллергии на существование. Где в этой формуле значилось хоть сколько-нибудь явственное обоснование высокой цены, Мо не понимал до сих пор. И он просил Тяня больше его не покупать. Это было бы правильно: более того, сам Хэ Тянь вряд ли отличал вкус чёртова золотого роскошества от горелого кофе из уличного автомата на вкус. Траты были бессмысленными. Вот почему сейчас Мо тлел пасмурным недовольством. Вот почему он обернулся к сидевшему за столом Тяню нахмуренным. — Хей, — Мо Гуань Шань ткнул пальцем в сторону злополучной коробочки, — Я говорил больше это не брать, помнишь? Тянь хмыкнул невнятно. Вероятно, помнил… Защищал себя в ответ, предлагая несостоятельное объяснение: — Тебе нравится. А Шаню нравилось многое. Нравились спелая мускусная дыня и слабосолёный маслистый гуакамоле, нравились французские печенья из миндальной муки и жаркий шёпот Хэ Тяня с волнующими обещаниями прямо в пылающее ухо… Только из-за того, что ему что-то нравилось, возможностей это себе позволить больше не становилось. По крайней мере, не постоянно. Мо Гуань Шань неодобрительно поджал губы и переместил кофейное недоразумение на узкую полку над кофеваркой.

***

В самом деле, всё это было довольно просто. Не такое уж и большое дело, верно? Обычная серия слегка проигранных поединков с собственной логикой и здравым смыслом. Остаться у Тяня на ночь? Что ж, он делал это и ранее, да и возвращаться в свою маленькую дерьмовую квартирку становилось уже действительно поздно. Чуть-чуть повозиться на кровати? Они и раньше могли пихаться локтями во время совместных ночёвок, пофыркивая и шутливо распуская руки. Ну и что с того, что однажды это случайно зашло… немного далее, чем обычно? Так далеко, как это в принципе могло зайти в понимании Мо Гуань Шаня. Хэ Тянь удовлетворённо выдохнул, жмурясь и крепко сжимая его ладонь. Навис сверху, мелко подрагивая, а через секунду уже расслабился, уткнулся носом в щёку Мо. Выдал тихо-тихо, на грани слышимости, донельзя слащавую романтичную фразочку, весьма свойственную его стилю. Полудурошный идиот, боже… — Я и не думал, что это может быть так прекрасно. Мо ничего не ответил ему вслух. Отреагировал про себя. Он думал. Мог предположить, даже знал… У него были различные страхи, касавшиеся выхода их с Тянем отношений на новый уровень, но ни один из них не предполагал неудовольствия. Скорее наоборот. Дело было в другом. Просто… Кому-то вроде него было недозволительно привыкать к хорошему обращению. Будь это кофе, любовь или Хэ Тянь. Рано или поздно судьба нагонит, шершаво изранит душу и выставит круглый счёт. Заплатить придётся за всё. Мо Гуань Шань до дрожи боялся не справиться. К нежности лучше не привыкать. К нужности привыкать опасно. К роскоши — запрещено. Рассказать обо всём Тяню он, конечно, не мог. Тот ненавидел поднимать тему денег, ненавидел «комплекс неполноценности» Гуань Шаня. Отдавал себя за бесценок и обожал это… В действительности же стоил чересчур дорого. Мо требовались все его силы для борьбы с пыльным навязчивым зудом неизбежности. Для борьбы с чувством, что пустой бумажник будет вот-вот обнаружен, а его вынудят мыть посуду в качестве оплаты за съеденную еду. Как минимум мыть посуду. — Ну же, малыш Мо-Мо! Скажи что-нибудь, — Тянь потёрся щекой о его щёку, отвлекая и подначивая. Щекотно выдохнул и, кажется, улыбнулся, — Или будешь теперь молчать до скончания наших дней? — Будешь трепаться до скончания этой ночи, или, может, поспим? Шаню требовалось унять беспокойные мысли в голове и переполошное почему-то биение сердца. Тела накрыло тяжёлое плюшевое одеяло. Щёлкнул и зашуршал купленный Тянем специально для его сна генератор белого шума. Такая комфортная и успокаивающая, такая (не)правильная роскошь…

***

…Ну и конечно же, он проспал. Тянь вставал рано, и на его фоне роскошью выглядело почти любое доступное человеку количество отдыха. Хэ обнаружился на кухне. Сидел со стаканом апельсинового сока и черкал что-то в газете. Разгадывал детские головоломки? При виде вошедшего Мо он поднял стакан и отсалютовал, приветствуя. — С добрым, малыш! — Мудачелло. Хэ Тянь усмехнулся и вернулся к своему несомненно интеллектуальному занятию. Ждал, пока тарелка с парой хрустящих тостов и гранатовым джемом таинственным образом появится перед его носом сама собой. Мо, впрочем, не жаловался. Так было значительно безопасней. И как только Тянь выживал без его помощи всё это время… Тостер звякнул, принимая аккуратно нарезанные треугольные ломтики. Зажужжал. Шань огляделся в поисках чего-нибудь для себя; есть по утрам не особо-то и хотелось, но, опять же, всегда существовал… …Кофе. Он извлёк кружку. Дерьмовая туристическая кружка, которую Хэ Тянь приволок из одной из своих поездок. На боку красовалось загадочное «Украдено в Гонконге, более точная информация о предмете утеряна». Достал выпендрёжную итальянскую упаковку с полки. Пересыпал часть зёрен в соответствующий отсек кофемашины. Тянь вытянул шею, пристально наблюдая за его действиями. — Я думал, ты больше его не хочешь. Не хочет… Мо Гуань Шань нахмурился. Это никогда, никогда не было вопросом нежелания чего-либо. Было вопросом того, может ли он позволить себе хотеть. И даже если бы мог — стоило ли оно того? Нуждался ли он в этом? С очень небольшой долей вероятности, однако, как максимум может быть, он исповедовал в корне неправильное понимание жизни. Его трудовая этика приносила немногое: менее сотни юаней за изнуряюще долгую смену, вечно больную спину да пару десятков комплексов, работать над которыми было решительно некогда. Кофемашина с гулом выдала струйку ароматного кофе, наполняя подставленную заблаговременно кружку. Поднялось молочное облачко пара. — Ты ведь его уже притащил домой. Не выпить было бы расточительно. – Действительно. Тянь улыбнулся. Чёрт возьми, да этот дурень готов был покупать сраный бесценный кофе для Шаня хоть каждый ебучий месяц, хоть каждую неделю. Хоть каждый день... Может, пришло время принять эту маленькую навязываемую ему роскошь. Может, он ещё успевал научиться доверию. Может, они и правда сумеют расправиться со всеми долгами судьбе совместно. Мо Гуань Шань прикрыл глаза и сделал глоток из кружки.