Театр
22 июля 2022 г., 15:56
Протяжный стон — и рукоплещет зал,
С балконов и партеров летят розы.
На сцене так Меркуцио красиво умирал,
Как не расскажешь ни в стихах, ни в прозе.
Любая публика так голодна, слепа и гола,
Скорей несите зрелищ, хлеба и воды.
Уже не важно, кто теперь актеры,
Когда вскипают страсти — всем не до еды.
Людское всё сплетается ремнями,
Давая сильным мира в руки хлыст,
Что б новой драмой увлекая,
Расцветить серый и унылый лист.
С восторгом все послушают о грустном,
И пустят слёзы, искренне печалясь и смеясь,
Не то страдая вместе с кем-то на морозе,
Не то библейскими героями родясь.
Я никогда не жаждал пустой славы,
Хотя она по-своему дает власть.
Претили мне в кустах унылые рояли,
И раздражала выдуманная страсть.
Так просто осуждать кого-то,
Так просто принципы иметь,
Когда тобой не управляет кто-то,
И ты не думаешь как поесть.
Когда еще нет опыта и боли,
Когда красиво клясться на крови,
Когда еще не съел пуд горькой соли,
И не насобирал у совести долги.
Теперь же все толкается иначе,
И больно бьет то по лбу, то в висок.
Почувствуешь себя унылой клячей,
Хребет сломившей тысячей дорог.
За сердце уж не трогают печали,
Фальшивкой кажется признание в любви.
Так Иисусу руки на распятье целовали,
Отдав пред тем на растерзание толпы.
Засохнут розы, вознесенные на колумбарий,
Листами желтыми все письма облетят.
В моих руках из терниев венец печали,
В экстазе бьется театральный зал…
